Тишина отдельной спальни была хрупкой, как тонкий лед. Не прошло и трех дней, как Северус чутко уловил подспудное течение среди младшекурсников Слизерина — это была ядовитая смесь обиды и страха, тайно передаваемая между юными наследниками чистокровных семей.
Он сидел один в самом укромном уголке гостиной, спиной к холодной каменной стене. «Продвинутое зельеварение» на коленях было лишь прикрытием. Свет свечи отбрасывал неравномерные тени на его резкие черты лица, превращая его в молчаливую крепость. Но его черные глаза оставались настороженными, как у хищника, затаившегося в засаде, бесшумно осматривая все пространство.
Воздух был наполнен вязкой враждебностью. Эвери, Уилкс, Нотт, отпрыски чистокровных семей, больше не были разбросаны по комнате, а, словно ведомые невидимыми нитями, собирались в тени, отбрасываемой камином. Их намеренно приглушенные голоса, как шипение змей, резали тишину. Каждый раз, когда взгляд Северуса останавливался на них, голоса обрывались, уступая место холодным, как подвальный камень, взглядам.
Еще более любопытным было изменение в поведении полукровок. Северус чувствовал несколько робких, но испытующих взглядов, словно ростки, пробивающиеся весной, которые осторожно падали на него и тут же отводились. В другом конце гостиной несколько полукровок вели безмолвный обмен взглядами. Худой мальчик по имени Берби — которого на прошлой неделе просто за то, что он не уступил дорогу Уилксу в коридоре, прижали к земле и избили до синяков — теперь украдкой наблюдал за Северусом. Когда он увидел, что Северус сохраняет невозмутимость, он невольно выпрямил вечно сгорбленную спину.
Этот камень, брошенный в стоячую воду, хоть и не поднял бурных волн, уже взбаламутил осевший ил на дне. Искра, названная « », тихо мерцала в глубине долго подавляемых сердец. И этот слабый огонек был именно тем еретическим явлением, которое самозваные благородные отпрыски чистокровных семей не могли стерпеть.
В самом темном выступе у камина назревал заговор. Эван Розье и Хол Мурсейбер свернулись в креслах с тяжелой бархатной обивкой. Их лица, освещенные дрожащим пламенем, были наполовину в тени, наполовину на свету, искаженные, как у демонов. Пальцы Розье бессознательно терли волшебную палочку, костяшки побелели от напряжения. Синяк на переносице, давно сошедший, казалось, все еще ныл, постоянно напоминая об унижении, которое он испытал.
— Больше ждать нельзя! — голос Розье, словно выдавленный сквозь зубы, сочился ядовитой ненавистью. — Этот грязный полукровка… он должен заплатить! Каждый день, который он проводит в Слизерине, каждое его дыхание — это осквернение чистоты нашей крови! — Злобы в его тоне не было и тени.
Мурсейбер зловеще кивнул, подобно свернувшейся ядовитой змее: — Он ударил нас, значит, ударил все чистокровные семьи! По учению «Того-Кого-Нельзя-Называть», такого богохульника… можно смыть лишь кровью. — Он упомянул Темного Лорда, понизив голос до шепота, но воздух вокруг мгновенно стал еще холоднее. У других чистокровных отпрысков, присутствовавших там — Эвери, Уилкса, Нотта — в глазах мелькнуло пламя, смешанное с фанатизмом и страхом. Их семьи давно были связаны с силами Волан-де-Морта, а вера в насилие и превосходство чистокровных была впитана ими с молоком матери.
Эвери, тот крепкий юноша, который неудачно пытался спровоцировать его на уроке зельеварения, грубо сплюнул: — Обычные трюки его не возьмут! Этот ублюдок чертовски силен, реагирует как призрак, и магия у него нечеловеческая.
Уилкс, мальчик с проницательным, как у ястреба, взглядом, спокойно добавил, но за спокойствием скрывалась еще более глубокая злоба: — Нам нужен полный… расчет. Место должно быть укромным, методы — жестокими, чтобы одним ударом сломать ему хребет, чтобы он навсегда запомнил, кто здесь хозяин в Слизерине, а кто — лишь червь, которому место у ног! И чтобы те полукровки, что осмелились поднять голову, увидели, каков будет результат!
Бледный, молчаливый юноша в углу, который до сих пор не произнес ни слова, тихо предложил: — Пустующая женская уборная на пятом этаже… говорят, там призраки, никто туда не ходит.
— Нет, недостаточно скрытно, — Нотт, будучи более осторожным, покачал головой. — Мой отец упоминал, что в конце коридора на четвертом этаже справа есть заброшенный кабинет алхимии, замок там проржавел, почти никто не знает. Это место… больше подходит. — В его глазах мелькнул расчетливый огонек. — Мы можем сделать кое-какие «приспособления», чтобы он не смог уйти так просто.
— Может быть… использовать ту штуковину, что мне дал дядя? — Уилкс осторожно извлек из внутреннего кармана мантии завернутый в черную ткань металлический предмет, источающий зловещую ауру. Он имел странную форму, и на нем были выгравированы древние руны. — Он может мешать трансгрессии… хоть мы и не можем им пока пользоваться, но он оказывает легкое дестабилизирующее воздействие на пространство в пределах досягаемости, затрудняя отправку сигналов о помощи.
Розье посмотрел на предмет, и на его лице появилась жестокая, довольная улыбка: — Отлично… так и сделаем. Мы сделаем так, что он будет звать небо, но оно не ответит, звать землю, но она не услышит!
В этой напряженной атмосфере Берби, воспользовавшись моментом, чтобы взять книгу, быстро сунул скомканный бумажный шар между страниц книги Северуса.
Последующие дни атмосфера заговора сгущалась, словно вечный туман Хогвартса. Розье и его сообщники стали заметно более скрытными. Они часто ускользали из гостиной до рассвета или после отбоя, словно тени, перемещаясь по укромным коридорам замка и винтовым лестницам. Неоднократно Северус, благодаря усиленному восприятию Формулы Долголетия Инь-Му, улавливал их исчезающие фигуры в направлении коридора на четвертом этаже справа, или слышал их приглушенные голоса, обсуждающие «замок», «ловушку», «посмотрим, куда он денется».
Поздней ночью в спальне Северус, установив на двери оберегающее заклинание, достал переносной котел. Под действием Формулы Долголетия Инь-Му каждое его движение было точным, как у механизма. Медленно формировался котел противотуманного зелья, которое после добавления лунного мха приобрело жемчужный блеск — это был его улучшенный рецепт, способный не только создавать густой туман, но и сбивать с толку противника. Другой набор хрустальных флаконов был наполнен недавно разработанным клейким зельем, которое при малейшем контакте действовало, как объятия дьявольской сети.
Тем временем в башне Гриффиндора Лили хмурилась над тетрадью, исписанной заметками о заклинаниях. Если бы только можно было сузить защитный радиус Протего… — бормотала она, и легкий свет сконденсировался на кончике ее палочки, образуя прозрачный щит размером с ладонь. Она снова попыталась применить Левитационное заклинание в обратном направлении, создавая кратковременный эффект зависания — эти нестандартные применения магии давно выходили за рамки понимания обычных первокурсников.
Этим утром, за завтраком, Северус развернул записку от Берби:
Осторожно. Четвертый этаж, правое крыло. Заброшенный класс. Ловушка. Несколько человек.
Он невозмутимо превратил записку в пепел и продолжил спокойно есть. Под столом его пальцы легко коснулись волшебной палочки, ощущая поток магии внутри.
Ядовитый клык заговора уже обнажился, но он не собирался сидеть сложа руки. Хотите втоптать его в грязь? Тогда пусть они почувствуют, каково это — быть укушенным ядовитым клыком в ответ.
http://tl.rulate.ru/book/190898/19821093
Готово:
