С этого дня глаза Шэн Сыянь становились всё лучше и лучше.
Когда госпожа Ван снова спрашивала её: «Как ты себя чувствуешь? Где болит? Где не болит? Как глаза сегодня? Видишь ли что-нибудь?»
Её ответы перестали быть односложными, и с каждым днём становились всё более разнообразными.
Первый день.
«Чувствую себя лучше. Матушка, я вижу впереди маленькие золотые точки, что это?»
Госпожа Ван замерла, взглянула за дверь. — Неужели это солнечный свет?
Второй день.
«Сегодня глаза так чешутся, матушка, потри мне…»
Третий день.
«Матушка, уже светает? Там снаружи так ярко…»
Улыбка госпожи Ван становилась шире с каждым днём, и настроение её тоже улучшалось.
Она наконец-то вздохнула с облегчением.
Пять лет. Хоть и потребовалось много времени, но она наконец-то не подвела предков семьи Шэн и вылечила болезнь глаз девочки!
На седьмой день, после того как госпожа Ван покормила Шэн Сыянь завтраком и дала лекарство, собираясь, как обычно, задать свои коронные вопросы, она увидела, как длинные ресницы Шэн Сыянь дрогнули несколько раз, а затем она медленно открыла глаза.
Госпожа Ван не раз видела, как Шэн Сыянь открывает глаза, но на этот раз была совершенно поражена.
Госпожа Ван предполагала множество сценариев исцеления от глазной болезни Шэн Сыянь, но ни один из них не был столь прекрасен.
Серая пелена, похожая на туман, что окутывала глаза Шэн Сыянь, полностью исчезла. Остались лишь два глаза, сияющие, как обсидиан, живо переливающиеся на белоснежной, с голубоватым отливом, склере!
Что такое «ясные глаза, умеющие смотреть», «очаровательная улыбка», «бровь, словно нарисованная тушью», «глаза, полные осенней воды» — всё это было недостаточно, чтобы описать сияние глаз Шэн Сыянь!
Увидев эти два живых, подвижных взгляда, никто бы не подумал, что это глаза слепой девочки!
Шэн Сыянь снова моргнула, словно адаптируясь к меняющемуся свету.
«Матушка, я вижу тебя!» — Шэн Сыянь протянула свои белоснежные, нежные ручки, обняла обветренное лицо госпожи Ван, и в её глазах заиграла мягкая улыбка, настолько нежная, что, казалось, могла вот-вот брызнуть водой.
Слёзы градом покатились по щекам госпожи Ван. Она прижалась лицом к мягким ладоням Шэн Сыянь и, всхлипывая, прошептала: «Матушка видит, видит, моя маленькая Сыянь наконец-то смогла увидеть свет сквозь тучи…»
Она крепко обняла Шэн Сыянь и разрыдалась. Затем поспешно зажгла благовония и свечи, мысленно молясь: «Предки семьи Шэн, вы можете упокоиться с миром. Слава семьи Шэн не прервётся на этой земле. Род Шэн не исчезнет с этой земли!»
Шэн Сыянь вместе с госпожой Ван поклонилась перед табличками с именами предков.
После завтрака госпожа Ван заперла входную дверь, сказав, что Шэн Сыянь больна и ей временно нельзя выходить.
Шэн Сыянь тоже понимала, что госпожа Ван боится рецидива её глазной болезни и поэтому не разрешает ей выходить.
Госпожа Ван хотела внимательно наблюдать за ходом её выздоровления.
К тому же, Шэн Сыянь, пробыв некоторое время на свету, действительно почувствовала усталость в глазах и дискомфорт, поэтому послушно согласилась с госпожой Ван и осталась дома отдыхать. Ей разрешалось проводить на солнце не более часа в день.
Сосед, Второй брат Ван, очень беспокоился. Он несколько раз тайно приходил посмотреть, но госпожа Ван каждый раз отговаривала его, говоря, что у Шэн Сыянь болезнь дала осложнение, и ей станет лучше к весне.
Когда наступил Новый год, жители деревни Ван принесли госпоже Ван и Шэн Сыянь новогодние дары и угощения. Мать и дочь встретили очень богатый Новый год.
Шэн Сыянь пробыла дома до пятнадцатого числа первого месяца. Её глаза полностью привыкли к дневному свету, и она могла целый день находиться во дворе, не испытывая дискомфорта или слезливости. Только тогда госпожа Ван объявила, что её глазная болезнь действительно излечена.
Шэн Сыянь была очень рада и спросила госпожу Ван: «Матушка, чем же я болела?» Ей было просто любопытно.
Ведь, насколько она знала, такую врождённую болезнь глаз (унаследованную от матери) в прошлой жизни она никогда не слышала, чтобы кто-то вылечил. А ведь тогда медицина была куда более развита, чем сейчас…
Госпожа Ван сама не была уверена. Она лишь невнятно ответила: «Рецепты семьи Шэн действительно могущественны. Даже если у тебя врождённая болезнь глаз, её можно вылечить». Сделав паузу, она добавила: «Ты не первая. Старшая дочь семьи У, родная дочь Старшей госпожи Чжэн, тоже страдала от врождённой болезни глаз, но Старшая госпожа Чжэн вылечила её всего за год. В отличие от меня, твоей матери, которой понадобилось пять лет, чтобы вылечить тебя».
Шэн Сыянь поспешно сказала: «Матушка, не говори так. Наша семья живёт в этой маленькой деревушке, нам приходится ходить в горы за травами и собирать их самим. Как мы можем сравниться с богатой семьёй У, у которых есть всё, что пожелаешь? — В таких скромных условиях матушка смогла вылечить мои глаза. Мастерство матушки не уступает мастерству Старшей госпожи Чжэн!»
Хотя в её словах было подхалимство, в целом смысл был верным.
Госпожа Ван, прекрасно понимая это, не могла не порадоваться. Она нежно ущипнула Шэн Сыянь за нежные, розовые щёчки и, смеясь, сказала: «Все в нашей семье говорят неуклюже. Кто бы мог подумать, что с появлением тебя у нас появится такой язык, как будто орехи катятся с горки! Не знаю, от кого это!»
«Наверняка от моего прадедушки, верно? Матушка? Матушка ведь говорила, что прадедушка не только был искусным врачом, но и красноречивым. Когда он учился в Тайсюэ, он спорил с учёными мужами, и даже старый господин из семьи Чжэн не мог его переспорить!» — Шэн Сыянь сложила руки на подбородке, посмотрела на госпожу Ван и, хитро улыбаясь, продолжила.
Госпожа Ван ткнула её в лоб: «Хорошо, только ты и помнишь. Я, кажется, упоминала об этом два-три года назад всего один раз? Тебе тогда было всего несколько лет, а ты всё так чётко помнишь? Будь осторожна на людях, не болтай лишнего. — Знаешь ли ты, что беда приходит от языка?»
Шэн Сыянь энергично кивнула: «Конечно, знаю. Я понимаю эту поговорку лучше других». Смеясь, она сменила тему: «Матушка, сегодня я могу выйти?»
«Да, матушка отвезёт тебя. Сегодня вечером в деревне будет праздник фонарей, мы пойдём прогуляемся, поздороваемся с односельчанами, скажем, что твоя глазная болезнь прошла, и поблагодарим их за заботу в эти годы. Настало время нам отплатить им за их доброту», — сказала госпожа Ван, потянув Шэн Сыянь во внутреннюю комнату, чтобы достать ей комплект одежды.
Когда стемнело, на деревенских улицах деревни Ван зажглись всевозможные красивые фонари, освещая улицу, словно плывущего дракона.
Праздник пятнадцатого числа в деревне Ван славился на всю округу, и люди из соседних деревень приходили полюбоваться, словно на ярмарку.
Госпожа Ван, взяв нарядно одетую Шэн Сыянь, вышла из дома и подошла к цветочным фонарям у улицы.
Сосед, Второй брат Ван, первым заметил Шэн Сыянь и госпожу Ван. Он тут же подошёл с маленьким фонариком в виде кролика и протянул его Шэн Сыянь: «Сыянь, ты давно не выходила. Болезнь прошла?»
Шэн Сыянь кивнула, посмотрела на Второго брата Вана, энергично моргнула и сладко улыбнулась: «Я вижу тебя, Второй брат Ван!»
Второй брат Ван опустил голову и замер.
Он увидел, что знакомых ему серо-белых глаз, словно покрытых туманом, больше нет. Вместо них были ясные, чёрно-белые глаза, взгляд которых был так мягок, что, казалось, мог растопить его сердце…
http://tl.rulate.ru/book/190823/21030290
Готово:
