Внешний двор Школы Саньи, если уж говорить о дворе, то скорее это была горная платформа.
Несколько рядов скромных глинобитных домов были разбросаны кое-как; здесь жили новые ученики, проходящие испытания, и разнорабочие.
Ли Сюаньсяо, заложив руки за спину, прошёлся к центру платформы, и солнце вытянуло его тень.
Он подкашлянул, голос был негромким, но точно достиг ушей троих юношей.
— Кхм, в ближайшие несколько дней вы трое будете под моей ответственностью.
Ли Сюаньсяо принял важный вид: — Меня зовут Ли Сюаньсяо, зовите меня Старший Брат Ли. В пустой комнате в том углу — моё временное пристанище. Если есть дела или нет дел... не беспокойте меня.
Он указал на отдельную лачугу, которая выглядела немного получше.
Трое юношей имели разные выражения лиц.
Хорошо одетый Лу Цзинь сложил ладони: — Лу Цзинь, приветствую Старшего Брата Ли.
Чернокожий с упрямым взглядом Лю Дэшуй последовал за ним, поклонившись: — Лю Дэшуй, приветствую Старшего Брата Ли.
Лишь самый красивый, с улыбкой в уголках губ, Ли Мусюань лениво приподнял веки, что можно было считать приветствием.
— Старший Брат, — взгляд Лу Цзиня скользнул к краю платформы, где стояли десятки огромных чанов с водой, — наш экзамен — это…
— О, экзамен? — Ли Сюаньсяо почесал ухо, небрежно произнёс он, — Просто.
Он указал на чаны: — Видите те чаны?
Трое кивнули.
Он снова указал на горный ручей вдалеке: — Видите тот горный поток?
Снова кивнули.
— Наполните все эти чаны водой из того ручья, — Ли Сюаньсяо зевнул, — Сегодня. Вот и всё, я отдыхать.
Как только он договорил, он уже направился к лачуге, оставив троих стоять в растерянности.
— Наполнить… наполнить?! — Лю Дэшуй первым взбесился, подбежал к чану и встал на цыпочки, чтобы заглянуть внутрь, но дна не было видно! А потом он посмотрел на ручей, который был в сотнях метров, да ещё и в гору!
— Сколько же чертовских лет это займёт?!
Брови Лу Цзиня нахмурились. Такой объём работы, возможно, не выполнен и за три дня! Человеческими силами — абсолютно невозможно!
Лишь Ли Мусюань, улыбка в уголках губ стала ещё шире.
Он нашёл тенистый уголок у стены, сел, положив руки под голову, закрыл глаза и стал отдыхать.
Просто расслабился.
— Эй! Ли Мусюань! Что ты делаешь? — Лю Дэшуй был в ярости, — Старший Брат Ли велел наполнить!
— Ты веришь всему, что он говорит? — Ли Мусюань даже не поднял век, — Пошевели своим мозгом, он похож на кашу. Это возможно? Очередное издевательство.
— Но нельзя же бездельничать! — Лу Цзинь строго сказал, взял коромысло и вёдра, — Нужно хотя бы попытаться.
Лю Дэшуй стиснул зубы и тоже взял инструменты: — Верно! Нельзя дать ему нас недооценить!
И вот, на платформе:
Лу Цзинь и Лю Дэшуй, пыхтя, таскали воду туда-сюда, обливаясь потом.
Ли Мусюань, в тени, отдыхал с закрытыми глазами, иногда напевая песенку.
Внутри лачуги Ли Сюаньсяо наблюдал за ними сквозь щели в окне.
— Лю Дэшуй, честный, упрямый, действует напролом.
— Лу Цзинь, придерживается правил, знает, когда отступить, немного высокомерен.
— Ли Мусюань… — Ли Сюаньсяо погладил подбородок, — Хитрый, умный, эгоистичный, хочет приложить минимум усилий, даже уклониться. Тьфу, неудивительно, что «искренность» написано наоборот.
«Искренность», которую хотел Цзо Жуотун, этот парень и вполовину не проявлял.
Не спеши, экзамен только начался.
Солнце начало клониться к западу.
Лу Цзинь был на пределе сил, его движения замедлились, но он не останавливался.
Лю Дэшуй держался только силой воли и упорством, его шаги были шаткими.
Десятки больших чанов были наполнены лишь тонким слоем воды на дне.
Ли Мусюань проснулся после сна, размялся, посмотрел на двух всё ещё из последних сил старающихся парней, покачал головой, как на идиотов.
В этот момент Ли Сюаньсяо вышел из лачуги.
Он проигнорировал троих и направился прямиком к одному из полных чанов — тому, которым пользовался сам.
Полный чан воды — три-четыре сотни цзиней!
Ли Сюаньсяо одной рукой подхватил край чана!
Его рука казалась тонкой, но не видно было ни одной вздувшейся вены!
— Поднимаю!
С лёгким криком он поднял тяжёлый чан одной рукой!
Устойчиво, словно играючи, будто поднимал пустую миску!
Лу Цзинь и Лю Дэшуй мгновенно окаменели, открыв рты от изумления!
Лёгкая и беззаботная улыбка на лице Ли Мусюаня застыла! Его зрачки резко сузились!
Ли Сюаньсяо, держа чан, неторопливо подошёл к началу горной дороги и аккуратно поставил его.
За всё время он не покраснел и не запыхался.
Он похлопал по рукам, словно просто сделал что-то незначительное.
— Завтра утром отнесёте его на гору.
Развернувшись, он вернулся в дом и хлопнув дверью, закрылся.
Во дворе остались трое окаменевших юношей.
— Он… он… — Лю Дэшуй заикался, указывая на чан, потом на лачугу, не в силах ничего сказать.
Полный чан воды! Он только что пытался его сдвинуть, но тот не шелохнулся!
Лу Цзинь был потрясён, затем задумался.
Этот Старший Брат Ли — глубоководный! Переносить воду — это явно не самоцель!
Глаза Ли Мусюаня сверкнули, мысли завертелись.
Ночь опустилась.
В глинобитной лачуге масляная лампа горела тускло.
Лу Цзинь и Лю Дэшуй распластались на кроватях.
— Чёрт, умираю от усталости… — Лю Дэшуй слабо промямлил, — Этот Старший Брат Ли, он нас разыгрывает?
— Не обязательно, — Ли Мусюань сидел в позе лотоса, дух его был ещё бодр, — Ты видел, что он сделал днём? Ему совершенно плевать, полный чан или нет.
— Тогда зачем он велел таскать воду? — Лю Дэшуй не понимал.
— Отношение, — Ли Мусюань выразился кратко, — Или, то, что Учитель называет «искренностью».
Он сделал паузу: — Столкнувшись с невыполнимой задачей, как ты поступишь?
— Лу Цзинь сделал всё, что мог, это его «искренность», искренность к своим обязанностям.
— Ты сражался изо всех сил, это твоя «искренность», искренность к своему упорству.
— А я? — Ли Мусюань указал на себя, уголки губ слегка изогнулись, — Я выбрал понять суть и сэкономить силы. Потому что я знаю, что это невозможно, и знаю, что это такое испытание, поэтому мне лень притворяться. Считается ли это «искренностью» к «себе»?
Лю Дэшуй недоумённо спросил: — Это какая ещё искренность?
Лу Цзинь нахмурился: — Ли Мусюань, это уловка, и даже можно сказать, игнорирование правил.
— Правила? — Ли Мусюань усмехнулся, — Явно сложное испытание? Почему я должен тратить силы на такие скучные «правила»?
— Ты… — Лу Цзинь потерял дар речи.
В этот момент снаружи раздалась волна колебаний ци.
Это Ли Сюаньсяо тренировался!
Глаза Ли Мусюаня загорелись, он спрыгнул с кровати.
— Куда ты? — Лу Цзинь насторожился.
— Посмотрю, — Ли Мусюань, не оборачиваясь, ответил, — Посмотрю, что такого особенного в этом «Старшем Брате» и в «Нишэн Саньчжун»!
— Не ходи! Вдруг…
Ли Мусюань уже толкнул дверь и вышел.
Лунный свет был чист, как вода.
Ли Сюаньсяо стоял на пустой земле перед лачугой, его тело окутывал слабый белый ци, видимый невооружённым глазом.
Белые волосы слегка развевались, кожа стала белой.
Ли Мусюань спрятался в тени, затаил дыхание и внимательно наблюдал, его взгляд был пылающим.
Это и есть «Нишэн Саньчжун»? Сила, о которой он мечтал!
Вспомнив тех, кто стоял на коленях и заискивал перед ним дома, тех так называемых «чудесных людей», вспомнив их легко узнаваемую фальшь и жадность…
И только когда он услышал о Цзо Жуотуне, услышал о «Нишэн Саньчжун»!
Он впервые почувствовал сильное желание к чему-либо!
Хочет учиться! Обязательно!
Когда его сердце забилось в волнении —
— Насмотрелся? —
Ли Сюаньсяо, тренировавшийся посреди поля, даже не поднял век, его голос был спокоен, но прозвучал как раскат грома!
Его обнаружили?!
Как возможно?! Он же явно сдерживал дыхание!
Ли Сюаньсяо медленно открыл глаза, его зрачки в лунном свете были пугающе ясными, они смотрели прямо на Ли Мусюаня в тени.
— Иди сюда.
Сердце Ли Мусюаня бешено заколотилось, он поколебался мгновение, затем вышел из тени.
— Ли… Старший Брат. — Он постарался, чтобы его тон был уважительным.
Ли Сюаньсяо оглядел его несколько раз, затем внезапно спросил:
— Первый вопрос: зачем ты поступил в Школу Саньи?
Ли Мусюань опешил, его мозг заработал на полную.
Стандартный ответ? Великий Путь? Справедливость? Или…
— Я…
— Подумай хорошенько, прежде чем говорить, — прервал Ли Сюаньсяо.
Дыхание Ли Мусюаня перехватило, он почувствовал, что его мысли были прочитаны.
Он стиснул зубы: — Потому что Школа Саньи — это истинная секта, я…
— Фальшь! — Ли Сюаньсяо был бесстрастным, — Второй вопрос: если я сейчас дам тебе секретную технику «Нишэн Саньчжун», осмелишься ли ты немедленно начать её практиковать?
Ли Мусюань снова опешил.
Дать секретную технику? Сейчас?
Его сердце бешено заколотилось! Проверка? Ловушка?
Сказать «осмелюсь» — это безрассудство? Сказать «не осмелюсь» — это трусость?
— Я… — подбирая слова, произнёс он, — Для практики метода требуется наставление старших, ученик не смеет…
— Без смелости! — Ли Сюаньсяо усмехнулся и покачал головой, — Как и ожидалось.
Лицо Ли Мусюаня слегка изменилось, он почувствовал унижение.
— Последний вопрос, — Ли Сюаньсяо уставился ему в глаза, — Я, Учитель, вернулся с поля боя, мне не нужен экзамен, я сразу вошёл. В душе ты, доволен этим?
Ещё более острый вопрос!
Сердце Ли Мусюаня бешено колотилось.
Сказать «доволен»? Это ложь! Почему он взлетел до небес без усилий?
Сказать «недоволен»? Это зависть? Узость мышления?
На лбу выступил пот, мозг лихорадочно вычислял.
— Ученик… — он открыл рот, но понял, что как ни скажи, это будет фальш.
Ли Сюаньсяо, глядя на меняющееся выражение его лица, внезапно встал и отряхнул даосскую робу.
— Хватит, не мучай свой мозг.
Он подошёл к Ли Мусюаню, ростом был ниже его на полголовы, но аура была подобна горе.
— Три вопроса, которые я только что задал, это не экзамен.
Ли Сюаньсяо протянул палец и легко коснулся груди Ли Мусюаня.
— Это наставление.
— Наставление? — Ли Мусюань был растерян.
— Подумай об этом, — сказал Ли Сюаньсяо, — Подумай, зачем ты пришёл, чего хочешь, и что такое «искренность» под твоей мелочной хитростью.
— Если не сможешь понять, ты никогда не достигнешь даже порога «Нишэн Саньчжун», даже если Учитель сейчас же передаст тебе её.
Сказав это, он повернулся, чтобы уйти.
У двери он остановился, обернулся, уголки губ изогнулись в игривой улыбке.
Он поднял правую руку, соединил указательный и средний пальцы и легко провёл ими по своей шее.
— Мальчик, когда почувствуешь, что стал достаточно «искренним», достаточно смелым, приходи ко мне в любое время.
— Если осмелишься прийти, я отвечу.
С этими словами дверь дома с грохотом захлопнулась.
Во дворе Ли Мусюань стоял один под холодным лунным светом.
Его лицо было то бледным, то землистым, грудь тяжело вздымалась.
Наставление? Вызов? Унижение?
В голове царил хаос, последние слова Ли Сюаньсяо и тот пренебрежительный жест неоднократно отдавались в нём.
http://tl.rulate.ru/book/190098/19043737
Готово:
