Ли Юйань очнулся.
Он сонно приоткрыл глаза и обнаружил, что окружен золотым световым барьером, похожим на перевернутую стеклянную чашу, которая накрыла его сверху.
Снаружи барьера, вокруг него, стояли сверкающие лысые головы. Все они выглядели торжественно, глаза были полуприкрыты, губы беззвучно шевелились, бормоча буддийские сутры.
Ванма звучал повсюду, создавая невидимое давление, от которого он едва мог дышать.
— Что происходит?
Ли Юйань вздрогнул и почти полностью протрезвел.
Он резко опустил голову, чтобы осмотреть себя, и его сердце сжалось.
Плохо! «Маска Тысячи Иллюзий», на которую он потратил кучу денег, перестала действовать.
Сейчас было видно его истинное лицо — настолько красивое, что могло заставить фей влюбиться, а демониц — захотеть выйти замуж.
— Всё, всё, всё…
Причина, по которой он постоянно скрывал свою внешность и жил в бегах по всему миру боевых искусств, как подпольный агент, заключалась не в том, что он был уродлив. Наоборот, именно из-за его лица и всех его проделок он был слишком известен в мире боевых искусств.
Насколько известен? Какая бы секта ни потеряла сокровище своего клана, какой бы покои святой не посетил ночной вор, но даже когда таинственное царство внезапно рушилось, первым подозреваемым всегда был он, Ли Юйань!
С репутацией, хуже некуда, и врагами по всему миру, это был он — знаменитый негодяй Святой Земли Тайсянь.
Он в ужасе огляделся вокруг. Величественные статуи Будды и звуки чтения сутр, которые, казалось, хотели его изгнать…
— Я… я попал обратно в Западное Небесное Буддийское Царство?!
Сердце Ли Юйаня упало на дно.
Воспоминания хлынули, как прилив.
Несколько дней назад он «одолжил» кое-что из древних руин и с удовольствием искал место, где можно было бы это продать. Неожиданно на пути появились несколько лысых разбойников, расставили сеть и, воспользовавшись его неосторожностью, вырубили его.
— Амитабха, Ли Шичжу, вы проснулись.
Раздался ясный, но сдерживающий гнев голос.
Ли Юйань поднял голову и увидел молодого монаха в лунно-белом одеянии, красивого и примерно того же возраста, что и он.
Однако взгляд этого монаха был холодным, как будто он хотел немедленно его подавить.
Ли Юйань узнал его — нынешний Буддийский Сын, Хуэймин.
Несколько лет назад он посетил задний двор библиотеки буддизма и «одолжил» Золотой Лотос Семи Сокровищ, который вот-вот должен был созреть, но был обнаружен.
Именно тогда этот Буддийский Сын Хуэймин преследовал его вместе с группой монахов-воинов на протяжении нескольких месяцев через континенты. Это была погоня насмерть.
— Ха-ха-ха, так это Мастер Хуэймин, давно не виделись, вы всё так же величественны.
Ли Юйань выдавил улыбку, которую считал обаятельной. Хотя он был в клетке, он не мог потерять своего духа.
Буддийский Сын Хуэймин безразлично, с твердым голосом сказал: «Ли Юйань, быстро отдай Золотой Лотос Семи Сокровищ и другие ресурсы, которые вы украли в прошлом, а затем искренне раскаивайся перед Буддой сто лет. Наша милосердная Будда, возможно, дарует тебе жизнь».
— Что? Сто лет?!
Ли Юйань выпучил глаза.
— Мастер, вы говорите неправильно. Когда я брал этот лотос, я спрашивал у Будды! Старина Будда согласился, прежде чем я взял его!
Буддийский Сын Хуэймин, который практиковал сотни лет и имел твердое сердце Дзэн, был в ярости от этих бесстыдных слов, его брови подергивались: «Чушь! Когда Будда соглашался с тобой? Я практикую буддизм каждый день, читаю сутры и молюсь Будде, но никогда не видел истинного присутствия Будды. Как Будда мог согласиться с вами, таким опороченным человеком, украсть наше буддийское сокровище?»
— Почему не согласился?
Ли Юйань настаивал, даже жестикулировал.
— Я стоял у лотосового пруда и мысленно спросил: «Будда, Будда, есть ли у меня судьба с этим лотосом? Если есть, дай мне знак». И знаешь что? Золотая статуя Будды на лотосовом троне показала мне это!
С этими словами Ли Юйань поднял правую руку, сомкнул большой и указательный пальцы, образуя круг, а остальные три пальца выпрямил, сделав стандартный жест «ОК».
Буддийский Сын Хуэймин: ???
Он посмотрел на странный жест, совершенно не понимая его, и был в замешательстве.
— Что это значит? — Хуэймин нахмурился.
— Это «ОК»! Это значит «хорошо», «без проблем» на нашем родном языке, —
Ли Юйань серьезно объяснил: «Будда был в порядке, так почему я должен быть вежливым с ним?»
Буддийский Сын Хуэймин чуть было не потерял свое сердце Дзэн от злости: «Не говори глупостей, не оскорбляй нашего Будду!»
Ли Юйань поморщился и пробормотал себе под нос: «Группа древних людей, так скучно, даже не понимают ОК.»
Были ли его последние несколько сотен лет легкими? Он необъяснимо попал в этот мир культивации и обнаружил, что стал несравненным красавцем. Не успел он обрадоваться, как обнаружил, что у него «Тело Хаоса», которое встречается раз в десять тысяч лет.
Звучало внушительно, он был непобедим на том же уровне в древние времена. Но сейчас это было просто пожирателем золота, бездонной ямой, требующей в сотни раз больше ресурсов для культивации, чем обычные гении!
Святая Земля Тайсянь, куда он с трудом поступил, сначала относилась к нему как к сокровищу. Но после вложения огромных ресурсов, они обнаружили, что этот парень был ненасытной ямой! Высшее руководство секты обдумало это и решило, что это слишком дорого и рискованно. Поэтому они быстро сократили его снабжение, дали ему титул Святого Сына Святой Земли Тайсянь и позволили ему самому отправляться, чтобы вызывать неприятности… добывать ресурсы.
Старик-Патриарх сказал это очень хорошо.
«Ученик, чтобы закалить тебя, чтобы оправдать титул Святого Сына, отправляйся и добывай ресурсы сам…»
Я пошлю его к обезьяне…
Что мог сделать Ли Юйань? Он тоже был в отчаянии! Ради культивации, ради выживания, ему приходилось полагаться на себя.
Разумно добывая ресурсы, за несколько сотен лет он с трудом достиг стадии Золотого Ядра, но его репутация полностью испортилась, он стал крысой, которую все хотели побить.
Воспоминания были прерваны старым буддийским возгласом.
— Амитабха.
Старый монах в красной касай, с белыми бровями и бородой, с добрым лицом, медленно вошел в большой зал. Его аура была неописуемо глубока, как будто он слился со всем буддийским залом.
— Учитель, — Буддийский Сын Хуэймин поспешно поклонился.
Звуки чтения сутр вокруг тоже прекратились.
Старый монах слегка кивнул Хуэймину, затем посмотрел на Ли Юйаня в световом барьере и мягко сказал: «Снимите буддийский свет».
— Учитель! Этот негодяй хитер и коварен, если… — Хуэймин поспешно отговорил.
— Ничего страшного, — старый монах махнул рукой, его тон был неоспорим.
Золотой световой барьер рассеялся. Ли Юйань размял кости, чувствуя, что воздух стал свежее.
Он был немного ошеломлен. Что задумал этот старый монах?
— Ли Шичжу, не пугайтесь, старый монах имеет имя Хуаньку. Пожалуйста, пройдите со мной в комнату для медитаций для беседы.
Мастер Хуаньку был таким вежливым, что у Ли Юйаня по спине побежали мурашки.
Он подозрительно последовал за Мастером Хуаньку, под взглядами всех монахов, особенно Хуэймина, который, казалось, вот-вот загорится, вышел из зала и пришел в тихую комнату для медитаций.
Молодой послушник подал ароматный чай.
Хуэймин тоже вошел и стоял за Хуаньку, выглядя недоумевающим.
Ли Юйань держал чашку чая, его сердце было в смятении: «Что означает этот старый монах? Поймал меня, но не наказывает, и даже предлагает хороший чай? Может быть… у него есть склонность к мазохизму? Или…»
Он украдкой взглянул на лицо Мастера Хуаньку, покрытое морщинами, но все еще можно было разглядеть его юношескую красоту, затем потрогал свое гладкое лицо и вздрогнул.
— Шии… не может ли это быть, что он запал на мою внешность и у него гомосексуальные наклонности?!»
Хотя он считал себя обладателем множества подруг по всему миру, его сексуальная ориентация была прямой, это было недопустимо!
Как раз в тот момент, когда внутренние мысли Ли Юйаня были чрезвычайно богаты, и он даже начал думать, как лучше умереть, чем сдаться, Мастер Хуаньку заговорил, его голос по-прежнему был мягким:
— Ли Шичжу, не волнуйтесь, наш буддизм больше не будет преследовать Золотой Лотос Семи Сокровищ.
— Плюх… кхе-кхе-кхе!
Ли Юйань выплюнул чай, подавился и закашлялся. Он широко раскрыл глаза, недоверчиво глядя на Хуаньку: «Ма… Мастер, что вы сказали? Не нужно возвращать?»
Рядом Буддийский Сын Хуэймин еще больше забеспокоился: «Учитель! Нельзя! Это наш буддийский…»
Хуаньку поднял руку, останавливая слова Хуэймина, его взгляд по-прежнему спокойно смотрел на Ли Юйаня: «Золотой Лотос Семи Сокровищ мы можем дать тебе. Старые долги тоже можно считать чисто вымытыми».
Ли Юйань был совершенно сбит с толку. Может быть… этот чай был ядовитым, и у него галлюцинации?
Он осторожно спросил: «Эм… Мастер, вы… у вас есть какие-нибудь условия?»
Необычное поведение должно иметь причину! Он, Ли Юйань, прожил в мире боевых искусств сотни лет и никогда не верил в бесплатный сыр.
Мастер Хуаньку слегка улыбнулся, морщины на его лице разгладились, как распустившаяся хризантема: «Ли Шичжу — умный человек. У меня действительно есть дело, которым я хотел бы попросить Ли Шичжу помочь».
Сердце Ли Юйаня мгновенно…
— Помочь? Помочь чем? —
Тело Ли Юйаня инстинктивно выпрямилось.
— Мастер, давайте договоримся заранее, я не буду делать таких опасных дел, как убийства и поджоги.
Говоря так, он в уме быстро подсчитывал. Буддизм — большая и влиятельная сила. Дело, которое могло заставить их быть такими серьезными, даже отказаться от преследования прошлых долгов, чтобы попросить его о помощи, наверняка не было пустяком.
Улыбка Мастера Хуаньку, казалось, была запечатлена на его лице. Он тихо перебирал четки и медленно сказал: «Ли Шичжу, не волнуйтесь, это не заставит вас совершать злые поступки, и вам не придется противостоять какому-либо могущественному существу. Это дело, возможно, только Ли Шичжу может выполнить».
— Только я могу выполнить? —
Ли Юйань поднял бровь, и его любопытство было пробуждено. «Мастер, я не понимаю, что вы имеете в виду. Кроме того, что я немного красивее, моя сила обычная, и у меня много связей, какие еще у меня есть особые таланты, которых нет у других?»
Мастер Хуаньку не ответил прямо, а посмотрел на Буддийского Сына Хуэймина и нескольких других средних монахов, стоявших рядом, и спокойно сказал: «Хуэймин, вы и остальные можете идти».
— Учитель! — Буддийский Сын Хуэймин выглядел ошеломленным и неохотно. — Этот человек хитер, я боюсь, он может навредить вам…»
— Ничего страшного, идите, — тон Мастера Хуаньку был мягким, но с неоспоримым величием.
Хуэймин стиснул зубы и свирепо посмотрел на Ли Юйаня. В его глазах был явный смысл: если ты посмеешь тронуть хоть волосок моего учителя, я с тобой разберусь. Затем он неохотно вывел других монахов из комнаты для медитаций и тихо закрыл дверь.
Ли Юйань потерял дар речи. Несмотря на мягкость этого старого монаха, его сила была такова, что даже десять таких, как он, не смогли бы ничего сделать.
Навредить ему? Не смешите.
В комнате для медитаций остались только Хуаньку и Ли Юйань.
Ли Юйань был еще больше обеспокоен. Что это за дело, такое таинственное? Даже собственного Буддийского Сына не пускают слушать. Он не мог не понизить голос, придвинулся вперед и с любопытством спросил:
— Мастер, теперь, когда никого нет, скажите мне тихо, не случилось ли чего-то с буддизмом? Или… у вас появилась старая возлюбленная, и вы не можете использовать силу буддизма, чтобы решить проблему, поэтому хотите, чтобы я помог вам?
Чем больше он думал, тем более вероятным это казалось, он даже начал представлять себе сцену, где старая возлюбленная приходит плачущей к старому монаху.
Мастер Хуаньку посмотрел Ли Юйаню в глаза, беспомощно покачал головой и горько улыбнулся: «Ли Шичжу, ты слишком много думаешь. Дело, о котором я прошу, не связано с драками. Я хочу попросить Ли Шичжу, чтобы он признал дочь».
— Плюх… —
Ли Юйань как раз поднял чашку чая, чтобы сделать глоток, чтобы успокоиться, но услышал это и выплеснул весь чай, к счастью, он быстро отвернулся и не попал на старого монаха, все досталось полу.
— Кхе-кхе-кхе… кхе-кхе!
Он так сильно закашлялся, что чуть не заплакал, указывая пальцем на свой нос и выпучив глаза, как будто услышал самое нелепое событие в мире.
— Признать… признать что?! Дочь? Чья дочь? Мастер, вы не ошиблись? Я, Ли Юйань! Хотя я и немного красив, и у меня немного больше подруг, я всегда был человеком, который проходит сквозь цветы, не оставляя следов. Я придерживаюсь принципа взаимного согласия, доброго расставания! Меры предосторожности… я сделал все, чтобы изолировать причины и следствия, как я мог оставить потомство и иметь дочь?!»
Он был так взволнован, что его голос невольно повысился. Неужели этот старый монах сошел с ума от культивации? Он мог говорить такие вещи?
Мастер Хуаньку, столкнувшись с бурной реакцией Ли Юйаня, по-прежнему сохранял спокойное выражение лица. Дождавшись, пока он немного успокоится, он вздохнул и медленно объяснил причину: «Ли Шичжу, успокойтесь. Старый монах не говорит, что этот младенец — действительно ваша плоть и кровь. Дело касается репутации нашего буддизма, особенно будущего этого ребенка, Хуэймина».
Он сделал паузу, и в его глазах мелькнула сложная эмоция: «Сто лет назад Хуэймин спустился с горы для тренировок и на окраине Десятитысячной Горной гряды встретил женщину из племени девятихвостых небесных лисиц. Эта лисица была чиста сердцем, Хуэймин… он не смог удержать свое сердце Дзэн. Вместо того, чтобы изгонять демонов, он завязал с этой лисицей… греховную связь».
— Оу ~
Ли Юйань внезапно все понял, его рот открылся в кружок, и на его лице появилось выражение восторга от того, что он узнал шокирующую новость.
Вот это да! Этот серьезный на вид парень Хуэймин, оказывается, имел такую бурную историю? Неплохо! Он даже играл с лисицей.
Этот Святой Сын еще не играл.
Он мгновенно представил бесчисленные истории любви и ненависти между холодным буддийским сыном и соблазнительной лисицей, чувствуя, что этот сюжет был даже более захватывающим, чем в романах.
Мастер Хуаньку проигнорировал горящий от любопытства взгляд Ли Юйаня и продолжил: «Тогда я подавил это дело. Лишь немногие знали об этом, и я думал, что это было просто мимолетное воспоминание. Кто бы мог подумать… судьба играет злую шутку, она забеременела».
«Беременность у расы демонов, особенно у гибрида Буддийского Кинжала и девятихвостой небесной лисицы, — дело небывалого масштаба. Лисица потратила сто лет, чтобы с трудом родить дочь несколько лет назад. Что касается нее самой, то из-за потери жизненной силы она погибла в последующей небесной грозе…»
Ли Юйань поднял бровь, его пылающий от любопытства огонь немного ослаб, он цокнул языком: «Тц-тц-тц… Жаль».
— Младенец был принесен племенем лисиц.
Голос Мастера Хуаньку стал более тяжелым: «Несколько дней назад племя лисиц прислало секретное письмо. В письме говорилось, что они хотят, чтобы наш буддизм выдал все семена лотоса из «Пруда Восьми Сокровищ и Добродетели». Если они не согласятся, они раскроют личность младенца на «Церемонии Омовения Будды», которая состоится через семь дней, и обвинят Хуэймина в том, что он является ее отцом!»
Зрачки Ли Юйаня сузились.
Семена лотоса из Пруда Восьми Сокровищ и Добродетели? Это была несравненная драгоценность! Говорят, она обладала чудесным эффектом очищения кармы, восстановления основ и даже помогала людям постигать великие буддийские сверхъестественные способности!
Он давно жаждал ее сто лет назад. Он просидел у Пруда Восьми Сокровищ несколько дней и ночей, но там была строгая охрана, и там была древняя буддийская формация. Он даже не смог коснуться воды.
А Церемония Омовения Будды — это одно из самых важных торжеств буддизма, на которое приглашаются представители всех крупных сект и семей мира культивации.
Если бы на таком мероприятии буддийский сын был разоблачен в связи с женщиной-лисицей и внебрачной дочерью, это было бы большим скандалом!
Заповедь буддизма, заповедь о сексе, была самой строгой. В то время не только Буддийский Сын Хуэймин был бы опозорен и потерял бы свое место преемника, но и весь буддизм был бы опозорен, став посмешищем всего мира культивации!
— Так что…»
Ли Юйань полностью понял, он погладил подбородок, его глаза мерцали: «Мастер, вы имеете в виду, что я должен лично выйти на Церемонию Омовения Будды и признать, что этот младенец — мой?»
— Верно.
Мастер Хуаньку кивнул: «Репутация Ли Шичжу… весь мир культивации знает, что вы не придерживаетесь никаких правил и имеете подруг по всему миру. Если вы признаете это, это будет разумно, и никто не будет сомневаться. В конце концов, с вашим стилем, Ли Шичжу, это совершенно нормально делать такие вещи».
Необъяснимая эмоция захлестнула Ли Юйаня.
Правильно, именно потому, что его репутация была достаточно плохой, поэтому, если бы он взял на себя эту грязную работу, это было бы неопровержимым доказательством!
Даже не нужно было проводить расследование, все бы единодушно согласились: Да, верно, это сделал он! Кто еще, кроме него?
Он был в печали две секунды? Нет, может быть, даже меньше двух секунд.
В следующую секунду на его лице снова появилась улыбка, он хлопнул себя по бедру: «Понял! Мастер, я берусь за эту работу!»
Услышав это, Мастер Хуаньку улыбнулся с облегчением: «Ли Шичжу глубоко понимает праведность, старый монах…»
— Эй, эй, эй, Мастер, не спешите хвалить.
Ли Юйань поспешно прервал его, выставив указательный палец: «Нам нужно прояснить счет. Моя репутация, Ли Юйаня, хоть и не стоит дорого, но это тоже репутация. Это ведь огромный удар по моей личной репутации? Как я буду жить в этом мире? Как будут смотреть на меня мои подруги? Как я найду партнера в будущем? Эти потери неизмеримы!»
Он выглядел так, будто понес огромные убытки, стуча себя по груди.
Мастер Хуаньку, будучи таким человеком, как он мог не понять, что он имел в виду? Он слегка улыбнулся и спокойно спросил: «Ли Шичжу, какие у вас требования, говорите, пока мы в силах, мы не откажемся».
Он потер руки и хихикнул: «Мастер, вы действительно прямолинейны. На самом деле, мои требования невысоки. Те семена лотоса из Пруда Восьми Сокровищ и Добродетели…
http://tl.rulate.ru/book/190002/19200728
Готово:
