Дверь ветхой обители со скрипом отворилась, и ласка, выпрямившись, заступила порог, словно мелкий бандит с улицы. Зеленые глаза обвели комнату, затянутую паутиной, в лунном свете, и остановились на глиняной статуе с наполовину отбитой головой. Тонкий голос, неприятно заскрежетав в ночной тиши, пронзил воздух:
— Ты, божество бедности внутри! Новенький, да? Не знаешь правил? Где пожертвования за этот месяц? Выкладывай быстрее! Или я, Дедушка Хуан, сегодня же снесу эту развалюху и пущу на дрова!
Пожертвования? Снести храм?
Ли Саньши, обитавший в глиняной статуе, напрягся. Ему и так едва хватало сил, чтобы душа не рассеялась, откуда уж тут взять пожертвования? А насчет сноса — в крыше и так зияло несколько дыр, еще немного ветра, и она, возможно, рухнет сама, к чему ей утруждаться?
Но как бы ни злился, сил противостоять не было. Эта ласка-демон, хоть и выглядела неважно, источала ауру, которая для «божества с нулевой силой» была равносильна встрече с вооруженным грабителем. Столкнись они впрямую, и, вероятно, одного удара лапы хватило бы, чтобы его душа развеялась навеки.
Нельзя сражаться, можно только блефовать.
Ли Саньши поспешно подавил панику и, вспомнив, как говорят о божествах в сериалах, собрал жалкие остатки своей силы, сконцентрировав их в мысль, направленную к ласке: «Какое клыкастое отродье смеет буйствовать перед этим божеством!»
Он постарался сделать мысль громче, изображая непостижимость. Но из-за недостатка уверенности «божественный голос» заикнулся на полпути, как радио с плохим сигналом, и даже примешал какой-то шум.
Ласка-демон явно не была из пугливых. Сначала она опешила, а потом, держась за живот, выпрямилась и рассмеялась. Ее визг мог бы стряхнуть пыль с крыши: «Пу-ха-ха-ха! Это божество? Ты? Ты даже не можешь сформировать нормального божественного тела, а смеешь изображать из себя павлина перед дедушкой? Прошлый старик, когда видел меня, послушно протягивал благовоние, а ты кто такой?»
Она сделала два шага вперед, когти почти коснулись лица глиняной статуи (если бы у нее было лицо): «Хватит болтовни! Десять благовоний низкого качества, или эквивалентная кровь и вера! Не можешь предоставить — сегодня я оборву эту глиняную статую, посмотрю, не спрятаны ли внутри сокровища!»
Благовония? Вера?
Ли Саньши сам еле держался на плаву, откуда ему взять все это.
Видя, что блеф не сработал, а ласка напирала, Ли Саньши лихорадочно соображал. В «Основном Законе Благовоний и Искренних Молитв» вроде упоминалось, что даже у самого жалкого божества земли должны быть пара призрачных воинов и посланников в помощь. Предыдущий владелец этого места жил так же паршиво, и его подчиненные, вероятно, тоже были не ахти, но в нынешней ситуации, хоть кого-то взять в помощь — уже хорошо.
— Упрямец! — Ли Саньши снова изобразил величие и, следуя древнему методу, направил остатки силы под основание статуи. На основании был стертый до неузнаваемости узор, который, как говорилось, служил для призыва подчиненных.
— Ню Да! Ма Эр! Выходите к своему божеству!
Сила, направленная туда, словно брошенная в воду, заставила узор вспыхнуть на мгновение — очень тускло, и тут же погаснуть.
В обители воцарилась тишина, нарушаемая лишь насмешками ласки и ночным ветром, который просачивался сквозь дыры в крыше, заставляя паутину раскачиваться.
Сердце Ли Саньши упало на дно. Значит, даже призрачных воинов нет? Начало игры — просто адская сложность!
Пока он размышлял, не стоит ли договориться с лаской о «рассрочке платежа» —
Перед статуей на земле внезапно возникли два серых тумана. Туман был бледным, словно тонкая вуаль, медленно поднимался, выглядел совершенно безжизненным, как программист, не спавший трое суток, крайне неохотно.
Серый туман покачнулся и сгустился в две фигуры. Одна, покрепче, с размытой головой быка; другая, худая и высокая, с призрачным силуэтом лошадиного лица. Но откуда им было взять устрашающий вид, как в легендах? Их одеяния были порваны, обнажая «дыры», их души были так бледны, что казалось, вот-вот исчезнут, глаза были пусты, словно в них можно было просунуть два яйца, и они беспрерывно зевали.
— Кто это… Поздней ночью… Нельзя ли призракам спокойно жить… — бормотал быкоголовый (вероятно, Ню Да), его душа перекатывалась, как на экране телевизора с плохим сигналом.
Лошаколицый (должно быть, Ма Эр) потер несуществующие глаза и безжизненно огляделся: — Господин… это вы нас звали? Что случилось… В этом месте, кроме мышей, разве может что-то еще быть…
Ли Саньши, глядя на этих двух «сотрудников», не мог прийти в себя. Их состояние было более нелепым, чем у бездельников, которых он видел на стройке! Это были не призрачные воины, а два разваливающихся бродячих духа!
Ласка-демон, увидев их, рассмеялась еще сильнее, едва не прослезившись: — Ой, дедушка Хуан еле сдерживается от смеха! Это твоя опора? Два разваливающихся ленивца? Ню Да, Ма Эр, вы еще не развеялись? Вот это живучесть!
Ню Да и Ма Эр только теперь заметили ласку у входа, и на их лицах появилось подобострастное выражение (хотя и очень слабое).
— О, это третий дедушка Хуан… — лениво поздоровался Ню Да, его душа снова покачнулась.
Ма Эр повернулся к статуе, его тон был таким, словно он говорил: «Я тебе давно говорил»: — Господин, вы только пришли и не знаете. В нашей Черной горе (поселение) людей так мало, что благовония здесь прервались сто-двести лет назад. Третий дедушка Хуан — человек генерала-медведя-демона с горного хребта Хэйфэн, он каждый месяц приходит за регулярной платой, это старый порядок. Может, вы посмотрите, есть ли у вас что-нибудь, чтобы откупиться и отправить его? А мы сможем вернуться… э-э, на дежурство.
Дежурство? Скорее обратно в преисподнюю спать!
Ли Саньши чуть не взорвался от ярости, рискуя рассеяться еще быстрее. Получается, снаружи есть бандит, собирающий дань, а внутренние сотрудники призывают его сдаться? Можно ли вообще продолжать работать с такой командой?
Он с трудом подавил гнев «ненависти к не оправдавшему надежд», и его мысль холодно понеслась: — Вы — призрачные воины под командованием этого божества, видите, как враждебный демон приближается, и вместо того, чтобы защищать свою территорию, призываете это божество платить дань? Что это за логика!
Ню Да зевнул, его душа стала еще бледнее: — Господин, не то чтобы мы не хотели, просто сил нет. Посмотрите на нас, нас унесет любым порывом ветра, чем мы будем бороться с третьим дедушкой Хуаном? К тому же, что толку, если мы победим? Эта ветхая обитель все равно рано или поздно рухнет, оно того не стоит…
Ма Эр рядом кивнул: — Да, господин, потерпите, и все пройдет. Когда был прежний господин, мы тоже так жили.
Смириться?
В голове Ли Саньши внезапно мелькнуло солнце на стройке, не застывший бетон и последнее ощущение невесомости. Он с трудом цеплялся за жизнь, и даже став жалким божеством, не хотел сдаваться вот так!
http://tl.rulate.ru/book/189521/19007215
Готово:
