«На три цуня ниже пупка», — приказал голос.
Лу Цзюэ не смел медлить ни мгновения, осторожно надавив на точку, где находился даньтянь. Мгновенная, жгучая боль, словно разбушевавшееся пламя, охватила всё его тело, и он снова забился в агонии на кровати.
— Ах ты, негодник!
Когда боль немного утихла, Лу Цзюэ со злостью выругался в адрес бесформенной тени.
— Это семя души, что я подселил в тебя после гипноза днём. Всё прошло гладко, оно наконец пустило корни.
Голос бесстрастно объяснял, словно говорил о чём-то совершенно незначительном. Лу Цзюэ вдруг всё понял: оказывается, то невероятное желание спать днём было делом рук этой тени.
— Через несколько лет, когда это семя души достигнет сердца, твоё тело будет полностью моим. Не думай срезать его ножом или топором, это лишь ускорит его рост и углубит его проникновение в тебя. Тогда даже я не смогу его контролировать.
Голос снова холодно предупредил.
Лу Цзюэ больше не смел сомневаться в силе противника, оставалось лишь молча слушать, словно рыба на разделочной доске, безвольно ожидающая своей участи.
— Что это за семя души, о котором ты говоришь?
Тень холодно усмехнулась, и последующие слова заставили Лу Цзюэ похолодеть.
— Это таинственное семя, способное незаметно расти в глубинах человеческого тела. Оно происходит от легендарного Божественного Древа Цзяньму. Это сокровище небес и земли, его плоды почитаются как божественные дары, хранящие бесконечную жизненную силу и тайны. Если бы я не опасался, что Искусство Укрощения Духов может повредить твой разум и помешать моим планам, я бы не отдал тебе такое сокровище так просто?
Сказав это, тень, казалось, с сожалением продолжила:
— Изначально оно предназначалось для меня. Теперь тебе повезло, оно пустит корни и прорастёт в твоём теле, слившись с тобой воедино. Его сила будет расти вместе с тобой, становясь частью тебя. Не растрать её впустую.
Слушая эти слова, Лу Цзюэ, казалось, чувствовал, как семя души медленно растёт внутри него. Оно было подобно таинственной жизни, постоянно вытягивающей его силы и жизненную энергию. О легендарном Божественном Древе Цзяньму говорилось в книгах под кроватью — это было очень древнее предание, о котором в реальности он никогда не слышал.
Видя, что Лу Цзюэ больше не сопротивляется, тень, казалось, осталась довольна.
— А если я найду то, что тебе нужно, а ты не сдержишь слово?
— пробовал Лу Цзюэ.
— Хм, неужели ты думаешь, что я прельщаюсь человеческим телом? Всего лишь несколько десятков лет жизни.
Тень выглядела пренебрежительно.
— Тогда где то, что ты ищешь? Я поищу прямо сейчас, — с нетерпением спросил Лу Цзюэ.
Тень на мгновение замолчала, словно обдумывая что-то.
— Честно говоря, я и сам не знаю, где оно. Мне нужно время, чтобы поискать, — наконец произнесла она.
Услышав это, Лу Цзюэ охватила волна праведного гнева, он чуть не потерял сознание.
— Тогда почему ты даёшь мне всего три года? — в ярости спросил он.
— Ха-ха, парень. Потому что семя души максимум за три года полностью завладеет твоим разумом. Я знаю, что эту вещь нелегко найти, и она может быть в очень опасном месте. Но эта бусина в твоей руке скрывает тайну, и ты сможешь использовать её в опасные моменты. Мне нужно отдохнуть, поговорим, когда я проснусь.
С этими словами тень превратилась в облачко тумана и рассеялась в поле зрения Лу Цзюэ. Осталась лишь тускло светящаяся бусина, медленно вращающаяся в ладони Лу Цзюэ, пока не остановилась.
В этот момент аромат овощной лапши, сваренной отцом, наполнял всю комнату. Однако Лу Цзюэ совершенно не чувствовала аппетита. Он механически отправлял лапшу в рот палочками, каждый укус был похож на выполнение скучной задачи.
Заметив перемену в сыне, мужчина отложил палочки, на его лице было беспокойство.
— А Цзюэ, ты себя плохо чувствуешь? У тебя, кажется, бледное лицо, — тихо спросил он.
Юный Лу Цзюэ с трудом собрался с духом, покачал головой и ответил: — Отец, я в порядке, просто, наверное, ещё не до конца проснулся.
Однако взгляд мужчины упал на сменную одежду сына, где на плече виднелись явные повреждения. Его лицо выражало тревогу.
— Что случилось с твоей одеждой? Тебя обидели местные ребята?
Палочки Лу Цзюэ, державшие лапшу, замерли в воздухе. Он покачал головой, выдавив улыбку.
— Нет, отец. Это я случайно порвал об ветки, когда ехал за городом.
Видя, что отец всё ещё сомневается, Лу Цзюэ отложил миску и палочки, обнажил левое плечо, чтобы доказать свою невиновность.
Мужчина подошёл и внимательно осмотрел плечо сына. Действительно, никаких следов ранения не было, и он немного успокоился.
С тех пор, как жена несколько лет назад таинственно исчезла, сын Лу Цзюэ стал для него самым большим беспокойством. Тогда староста клана изо всех сил уговаривал их, отца и сына, не покидать территорию клана. Но видя, что Лу Цзюэ постоянно терзается чувством вины, считая себя причастным к исчезновению матери, он твёрдо решил отправиться на поиски матери в одиночку. Отец, не в силах его оставить, отправился вместе с сыном, пока нити поисков не оборвались у Города Северного Ветра на северной границе Государства Чжоу.
Поскольку они не были местными, отец и сын остановились в заброшенном храме за городом, пока однажды не встретили Цянь Дацяня, выехавшего осматривать место преступления, и их чуть не приняли за подозреваемых.
Тем временем во дворе дома, Цянь Дацянь, уже поужинавший, сидел на каменной скамье, погружённый в курение трубки.
Он время от времени поднимал голову, его взгляд скользил над стеной, затенённой деревьями, и он вздыхал.
— Маленький Лу, маленький Лу, в какие же неприятности ты ввязался? Не дашь ли ты мне, старому, спокойно поспать?
Не успел он договорить, как несколько медных монет, которые он вертел в руках, вылетели, целясь в темноту. Со стен и крыши послышались несколько приглушённых стонов — очевидно, кто-то пытался подглядеть, но безуспешно.
Он холодно усмехнулся, зная, что это уже третья группа, прибывшая сегодня.
После ужина Лу Цзюэ всё ещё чувствовал сильную сонливость, вероятно, это был побочный эффект от семени Древа Цзяньму в теле. Попрощавшись с отцом, он рано лёг спать.
Закрывая окно, он увидел, что дядя Цянь всё ещё сидит во дворе, несмотря на начавшийся ветер, и не вернулся в дом.
Мужчина же, при свече, взял рукоделие и тщательно зашивал дыру на одежде сына.
Он смотрел на ещё не отстиранные пятна крови, и в его сердце поднимались сложные эмоции. Даже если это была чужая кровь, она доказывала, что в его невнимательное время сын попал в опасность.
Пальцы, державшие иглу, иногда дрожали, несколько раз протыкая кончики. Наконец, он аккуратно сложил залатанную одежду и положил её на прикроватную тумбочку Лу Цзюэ.
Затем он встал, прошёл на кухню, взял удобный кухонный нож и вышел во двор.
— Брат Цянь, вы усердно потрудились. Вторая половина ночи — моя очередь дежурить. Я хочу посмотреть, кто эти люди, что замышляют против моего сына.
http://tl.rulate.ru/book/186809/19084007
Готово:
