Это было невероятное зрелище.
Существо, именуемое Богом Великого бедствия, до сих пор лишь неуклонно продвигалось вперёд.
Но впервые оно было остановлено.
Незнакомая, но невероятно мощная сила отбросила его назад.
Столкновение двух сущностей.
В этот момент произошёл мощный взрыв.
Вместе с оглушительным грохотом, от которого помутилось в голове, всё перед глазами побелело.
В следующее мгновение…
Внезапно всё исчезло.
Сияние, жар, далёкое эхо — всё пропало в один миг, словно их затянуло в другой мир. То же самое произошло и с энергией тьмы, которая непрерывно разрасталась, то угасая, то вспыхивая вновь. Она исчезла в никуда, будто это был лишь морок.
— …?
Сольён в замешательстве огляделся.
Искажённое и деформированное пространство вернулось в своё первоначальное состояние.
Мир ритуала, оставленный Тохваран.
Это был пустой Питейный павильон.
Сольён ошеломлённо пробормотал:
— Неужели оно уничтожено?
— Кто знает. Неужели так просто?
Чаха поднял руку и тихо пробудил свою энергию. Из кончиков его пальцев поднялась тьма. Всё было точно так же, как и прежде.
— Очевидно, этого не могло случиться.
Он пожал плечами.
— Но… это первый раз, когда оно не просто отступило само, а было изгнанно с нашей стороны. Впервые мы смогли его заблокировать.
С лицом, на котором читалась целая гамма чувств, он посмотрел на пол.
Осколки деревянной таблички с ликом демона. Они всё ещё были разбросаны там.
Чаха пробормотал:
— Но чтобы это был Дудуыль… Поверить не могу.
— Это не тот Дудуыль, — поправил его Сольён. — Не лесной токкэби, о котором говорят в народе, не «древесный дух», а «Бог-волк». Бог огромного дерева, древний предок древесных духов Дудуылей. Древний бог.
— Древний бог… — прошептал Чаха. — Я и не знал, что такие существуют…
— Это и понятно. Даже среди призраков об этом ходят лишь смутные легенды, — ответил Сольён.
— Теперь я понимаю. По словам монаха Дочхоля, это «чудовище» ненавидело звук его молитв. И это естественно. С приходом буддизма все Боги-волки были оттеснены на задний план.
— Но у них была великая сила, защищающая эту землю… — снова пробормотал Чаха. — Подумать только, ответ таился в древних Богах-волках, о которых никто не помнит. Если бы я знал об этом во время Инцидента восьмилетней давности…
Его лицо снова стало отрешённым.
Сольён молча смотрел на него. Чувства, бушевавшие в глазах Чахи, были настолько сильными…
Ему на миг показалось, что тот может просто исчезнуть прямо сейчас. Как неприкаянные души, когда всё кончено.
Ведь в каком-то смысле он тоже был одной из таких душ.
Однако…
— Кстати, как нам отсюда выбраться?
Он спросил об этом как ни в чём не бывало.
«Ну конечно, он не исчезнет».
Вместо ответа Сольён достал Медальоны запечатывания духов. Души кисэн тут же всплыли и направились в одну сторону.
— Нам туда.
Они поспешно покинули павильон.
Следуя за душами, они прошли через врата духов. С лёгким чувством головокружения их ноги коснулись земли.
Это был берег реки.
Тем временем наступила глубокая ночь. Жителей деревни нигде не было видно. Лишь возведённый ими алтарь стоял в лунном свете.
За ним виднелась старая беседка.
Сольён в удивлении указал на неё:
— Она всё ещё там…
Прежде чем он успел договорить, беседка исчезла, словно погрузилась в воду.
На её месте, будто от взрыва, распустились алые цветы персика.
— …
Сольён лишился дара речи.
Вся река была усыпана лепестками персика. Все деревья на берегу одновременно зацвели.
В мире, где все люди спали, они в тишине сотворили это таинственное чудо.
Были ли это цветы, расцветшие из обиды Тохваран?
Даже после того как ужасающее существо, именуемое Богом Великого бедствия, отступило, след, оставленный её душой, всё ещё пребывал здесь. Словно прося поднять глаза и посмотреть на неё.
«Она меня не простит».
Сольён постоял недолго, думая о ней.
Если бы злой дух не пробудил её насильно, она бы так и спала в водах этой реки…
За душу, которая исчезла, затаив такую обиду, нельзя было даже помолиться о перерождении.
Может быть, когда-нибудь потом, в далёком будущем, но не сейчас.
Сольён просто поднял камень, сложил небольшую башенку и выпрямился.
Затем он спросил:
— Во время Инцидента восьмилетней давности всё было так же? Мистические предания воплощались в реальности, и в тот же миг появлялся этот злой дух?
— Нет, — Чаха покачал головой. — Тогда оно явилось само. Использовать мистические предания оно начало только в этот раз.
— Почему же?
Сольён погрузился в раздумья.
— Мне кажется, оно словно вселяется в них. Звучит странно — злой дух, вселяющийся в мистическое предание…
— Примерно так и есть, — кивнул Чаха. — Должно быть, из-за того, что я отнял у него часть силы, оно стало неполноценным. Чтобы стать сильнее, ему нужно внушать ещё больший ужас, и для этого оно использует мистические предания.
Маска, превращающая надевшего её в монстра; картина, истребляющая десятки людей за одну ночь; меч, в котором заточён злой дух зловещего монаха; мстительная душа, убивающая людей броском Чуренгу…
Бог Великого бедствия пробудил эти истории своей силой. Так он собирал человеческий страх.
— Использует мистические предания… — повторил Сольён.
— Похоже, набрав определённую силу таким образом, оно может являться в том виде, что мы видели.
— Пока это лишь гипотеза, точно узнаем со временем, — пробормотал Чаха. — Во время Инцидента восьмилетней давности я ничего не знал и только принимал удары. Теперь, столкнувшись с этим дважды, я начинаю что-то понимать.
Он посмотрел на Сольёна.
— У меня чувство дежавю.
— Какое?
— Во время Инцидента восьмилетней давности оно тоже первым делом устраняло врагов, представлявших наибольшую угрозу. Путь Луны из Ордена Солнца и Луны, который занимался самыми таинственными делами в Хварандо, был истреблён первым.
Чаха медленно продолжил:
— На этот раз не играет ли эту роль пророчество Верховной жрицы?
В этот миг Сольёна словно ударило током.
— Ты хочешь сказать, что Верховная жрица уже в руках этого злого духа?
— Я не об этом, — Чаха покачал головой. — От неё не исходило ни капли энергии того злого духа. Вряд ли у них был прямой контакт. Но не могло ли оно хитроумно сманипулировать ею?
— Каким образом?
— Этот злой дух может проявлять свою волю, если у него есть посредник. Заставить Верховную жрицу поверить, что она получила небесное откровение, — не такая уж невыполнимая задача. Если оно почувствовало в тебе главную преграду, его злоба была направлена на тебя.
Неужели это правда?
Если бы его казнили, объявив Богом бедствий — отлично. Если бы просто выгнали из Хварандо — тоже неплохо.
Даже если бы он попытался доказать свою невиновность, это всё равно было бы на руку врагу.
Как ни крути, для существа это была беспроигрышная ситуация.
Вот только оно, вероятно, не ожидало, что он встретит того, кто отнял у него силу, и они вместе вернутся в Королевскую столицу.
Сольён отрешённо прошептал:
— Что же это всё-таки такое? Когда, где и как родился такой могущественный злой дух?
— Если мы выясним это, то действительно сможем его изгнать, — сказал Чаха. — В любом случае, я говорю тебе — будь осторожен с Верховной жрицей.
Услышав это, Сольён вдруг кое-что вспомнил.
— Это я должен тебе сказать.
Он достал из-за пазухи красный мешочек и показал его.
— Верховная жрица дала мне это. Сказала, что если я открою его, то узнаю очень важную тайну Верховного Бессмертного.
— И ты не открыл?
— Я не мог поддаться на столь очевидную уловку. Но мне было любопытно. Что же там внутри?
Сольён задал вопрос, который давно его мучил:
— Верховная жрица не знает правды об Инциденте восьмилетней давности, так почему же она сомневается в твоей личности?
— Должно быть, читала по звёздам, — просто ответил Чаха. — Изучая Небесный промысел, можно узнать судьбу важных людей страны. Она, вероятно, знала, что я умер. И когда я внезапно вернулся спустя восемь лет, она пришла в замешательство. Скорее всего, она решила, что я воскрес, обретя какую-то тёмную силу.
— Так вот почему она просила тебя обнажить Меч Нирваны, — наконец понял Сольён. — Она пыталась подобраться ко мне, чтобы получить доказательства или показания в пользу своей теории: «Верховный Бессмертный уже мёртв, но воскрес с помощью демонических сил».
— Верховная жрица вполне на такое способна.
— В таком случае, в этом мешочке лежит вещь, которая должна была доказать мне факт смерти Верховного Бессмертного.
Он осторожно ощупал мешочек. Казалось, внутри была какая-то бумага.
Он догадывался, что это может быть.
— Я сам с этим разберусь, — Сольён убрал мешочек обратно. — Сделаю так, чтобы подобные разговоры больше не поднимались.
— …
Чаха посмотрел на Сольёна. Немного подумав, он заговорил:
— Мне жаль, что я обманывал и мучил тебя. Хотя в качестве расплаты я и сам чуть не исчез без следа…
Он горько усмехнулся, вспомнив, вероятно, устрашающий облик Дудуыля в момент призыва.
— Но всё же… правда ли говорят, что где есть свет, там есть и тень, а где есть тень, там есть свет?
Он продолжил, словно разговаривая сам с собой:
— Я правда не хотел умирать. Не было другого способа, поэтому мне пришлось сделать такой выбор. Но благодаря этому я обрёл такую силу…
Из его пальцев на миг поднялась тонкая струйка тьмы и исчезла.
— А теперь на нашей стороне ещё и знаток заклинаний, которого не было восемь лет назад. Неужели в этот раз у нас получится?
Сольён молча смотрел на Чаху с недоверчивым выражением лица.
Тот шутливо пожал плечами:
— Я знаю, о чём ты думаешь, но разве я не говорил, что меня интересует только тот злой дух? Чтобы поймать его, я должен остаться в Вольсоне любой ценой. Я не собираюсь устраивать никаких неприятностей. И буду исправно играть свою роль.
— …
— Если нам удастся поймать Бога Великого бедствия, я уйду в какие-нибудь глухие горы и больше никогда не появлюсь в этом мире. Я едва вернулся к жизни и не хочу тратить время на пустяки.
— …
— Ты ведь видел сегодня. В тот день у древней гробницы я очень сильно тебя щадил.
— Знаю.
— Держи язык за зубами. Перед всеми, и конечно, перед Пэгонраном…
Чаха помолчал и добавил:
— О том, что Бог Великого бедствия снова появился, пока лучше никому не сообщать. Считай, что так ты всех защищаешь.
Сольён кивнул.
Снова воцарилась тишина.
Цветы персика, которыми были усыпаны деревья, начали один за другим опадать.
На берег реки, покрытый алыми лепестками, вынесло какой-то маленький предмет.
Это был Чуренгу.
Однажды он уже исчез из этого мира.
Наверное, и в этот раз он скоро исчезнет.
Сольён наблюдал за ним, но тот всё не исчезал. Тогда он подошёл к кромке воды и достал Чуренгу из реки.
Когда он поднял голову, Чахи уже и след простыл.
«Значит, намерен скрывать всё до конца».
Причина, по которой Сольён смотрел на него с недоверием, была вовсе не в страхе, что тот натворит бед с силой Бога Великого бедствия.
«Он, кажется, думает, что я не знаю…»
Кое о чём тот всё ещё умалчивал. Но скоро ему придётся признаться в этом самому.
Сольён вытер воду с Чуренгу, положил его в карман и покинул берег.
Цветы персика осыпались дождём.
http://tl.rulate.ru/book/185502/18224592
