— Не беспокойся об этом. Неважно, что он скажет позже, — уверенно произнес Цинь Хэлань. — Я ведь вывел тебя. Если он действительно начнет на тебя нападать, я за тебя заступлюсь.
Он говорил это с полной уверенностью, прекрасно понимая, как сильно Цзян Чуся боится его матери. Мать была не в духе, поэтому он так его утешал.
Цзян Чуся посмотрел на Цинь Хэланя взглядом, полным беззащитности.
— Это всё благодаря тебе. Если бы не ты, мама бы меня просто заговорила до смерти. Стоит ей раздухариться, и её брызги слюны меня просто утопят.
Ему и самому порой было любопытно: почему мать Цинь Хэланя, будучи женой столь богатого и знатного человека, при разговоре о ком-то превращалась в заурядную уличную скандалистку?
Цинь Хэлань нахмурился. Цзян Чуся понял, что его сравнение могло задеть его, и поспешил добавить:
— Я лишь хотел сказать, что мама иногда бывает слишком резка, но я не имел в виду, что она говорит неприятные вещи.
— Кстати, ты же сказал, что не хочешь сейчас ехать домой? Хотел показать мне другие места. Куда мы направляемся?
Но стоило ему подумать, что они сменят обстановку, как Цинь Хэлань напомнил:
— Ты забыл, что только что бросил меня одного на винодельне? К тому же мы заказали много вина, и я всё выпил. Как думаешь, я смогу сесть за руль после такого?
Услышав это, Цзян Чуся уставился на сидящего в водительском кресле Цинь Хэланя.
«Если ты действительно не можешь вести машину, зачем ты сидишь на месте водителя? Просто отдай ключи мне, и я повезу нас».
Он не решился спросить прямо, лишь тихо пробормотал:
— Если ты не хочешь домой, но хочешь погулять... может, ты просто уступишь место, и я сам тебя отвезу?
Цинь Хэлань похлопал по водительскому сиденью:
— Ты за рулем? С твоей-то скоростью на гоночном треке? Я не рискну тебе довериться. Пожалуй, даже я, выпивший, вожу стабильнее.
Цзян Чуся и сам не ожидал, что тот решится участвовать в гонках. Он думал, парень максимум просто приедет посмотреть и сразу уедет, ведь у него даже не было приглашения.
Но оказалось, что Цзян Чуся не только раздобыл приглашение, но и умудрился взять золото.
Вспомнив об этом, он спросил:
— Откуда у тебя приглашение на гонки? На наших трассах ведь строго запрещено участие женщин, так что тебе просто не могли его дать.
«Если бы я захотел, я бы сам его создал», — пронеслось в мыслях у Цзян Чуся.
Впрочем, признаваться в этом Цинь Хэланю он не решился — тот решит, что он демон, способный превращать вещи из ничего.
Но у него оставались другие вопросы:
— Почему на ваших гонках не пускают женщин? Ведь есть много гонщиц, им тоже нужны хорошие площадки.
— Ваша трасса отличная. Если они выиграют, слава о них как о богинях скорости разлетится по всему миру.
Цинь Хэлань лишь тяжело вздохнул. У него была причина, но объяснять её Цзян Чуся он не стал.
Он лишь фыркнул и снова похлопал по сиденью, предостерегая:
— Раз нельзя участвовать — значит, не смей больше пытаться. Если я узнаю, что ты снова тайком пошел на гонки, водить машину тебе запрещено навсегда.
Цзян Чуся закатил глаза. Почему даже в гонках ему отказали? Это что, попытка его ограничить? Но вслух сказать об этом он не мог.
Он уже собирался с улыбкой пообещать, что больше не будет так делать, но заметил, что Цинь Хэлань смотрит на него с насмешкой.
Цзян Чуся не понимал, чего тот добивается своим пристальным взглядом.
— У меня на лице ничего нет, чего ты так вылупился?
Цинь Хэлань поднял руку и указал на свои глаза:
— Ты сейчас закатил глаза?
Такого выражения лица он никак не ожидал увидеть. Цзян Чуся всегда держал образ нежного и хрупкого цветка, а подобные выходки были ему совершенно не свойственны.
Цзян Чуся почувствовал, как краска стыда заливает лицо. Его поймали! Зачем же говорить об этом вслух, ведь это рушит весь его образ? Он тут же напустил на себя страдальческий вид, и в его глазах заблестели слезы.
— Тебе, должно быть, показалось. Наверное, ты перебрал, и у тебя начались галлюцинации. Разве я мог закатить глаза? Посмотри внимательнее!
Он расстегнул ремень безопасности на пассажирском сиденье и придвинулся почти вплотную к лицу Цинь Хэланя, заставляя того смотреть прямо в глаза.
— Ну же, посмотри хорошенько! Я действительно закатил глаза?
Цинь Хэланя застала врасплох эта внезапная близость. Ну закатил и закатил, чего так суетиться и заставлять его всматриваться?
Видя, как Цзян Чуся разволновался, он поспешно прижал его обратно к сиденью и, глядя в лицо, произнес:
— Ошибся. Точно перепил, вот и привиделось. Ты не закатывал глаза. У тебя прекрасные глаза, так что сиди смирно и жди моего ассистента. Он приедет и отвезет нас в офис.
Услышав это, Цзян Чуся с удовлетворением снова пристегнулся.
Но почему Цинь Хэлань не дает ему вести? Даже сейчас он отказывается ехать сам.
Зачем ждать ассистента, сколько хлопот?
Впрочем, учитывая, сколько выпил Цинь Хэлань, спорить было опасно — не ровён час, разбушеется и устроит ему взбучку. Поэтому Цзян Чуся смиренно затих на пассажирском сиденье.
Поскольку Цинь Хэланю нужно было решить рабочие вопросы, ассистент прибыл довольно быстро.
Заметив, что босс сильно пьян, помощник нахмурился:
— Господин директор, может, сначала придете в себя? Вам скоро нужно быть на совещании. Если вы придете в таком виде, руководство будет недовольно.
Цзян Чуся подумал так же: кто же ходит на встречи в таком состоянии?
К тому же, с перепоя голова соображает плохо — на совещании он просто не поймет ни слова. Он тоже попытался уговорить Цинь Хэланя протрезветь.
Но мужчина лишь вальяжно откинулся на заднее сиденье:
— Не нужно. Просто вези меня в офис. Если у этих стариков будут претензии — пусть говорят мне в лицо.
Заметив, что Цзян Чуся тоже пытается его вразумить, он нежно ущипнул его за щеку.
http://tl.rulate.ru/book/184821/18222296
Готово:
