В мастерской «Татуировка Небесного Грома» время, казалось, тянулось вязким хвостом, растянутое нескончаемым шорохом дождя за окном. Ду Шисы скорчился в углу, всю свою волю вложив в карандаш под запястьем и белоснежный лист на коленях. Беспрерывное шуршание — как шелкопряд, пожирающий тутовые листья, унылое, но с оттенком почти мазохистской сосредоточенности. Он срисовывал с черновиков эти холодные, точные прямые линии, в каждую вкладывая медленно оседающую с плеч и спины, неловкую силу контроля, пытаясь вбить в кости слова Чэнь Мо: «Сердце должно быть спокойным, сила — ровной». Рука затекла и ныла, суставы пальцев одеревенели, обрубок глухо болел, но он, стиснув зубы, продолжал, хотя капли пота скатывались и расплывались на бумаге.
Это состояние, граничащее с аскезой, было единственным способом переварить потрясение и справиться с растерянностью. Потрясающий тотем на спине Ван Цимина, холодные наставления Чэнь Мо о «контроле» и «правилах» — словно два огромных жернова, перемалывающих его грубые, простые законы выживания, которым он следовал последние пятнадцать лет. Он ещё не до конца понимал, но заставлял себя сначала делать, подражать этой спокойной силе.
Ши Лун развалился в компьютерном кресле за прилавком, скаля зубы на какие-то цифровые отчёты на экране. Его толстые пальцы от нечего делать крутили ручку — она ловко порхала между ними, странно контрастируя с его бандитской внешностью. Но когда он мельком поглядывал на Ду Шисы, в его привычной насмешке проскальзывал едва уловимый, почти неосознанный интерес: «А этот парень, похоже, умеет терпеть, больше, чем я думал».
В этой гнетущей тишине, где смешивались лишь шорох карандаша и шум дождя, на прилавке у Ши Луна завибрировал телефон. Экран засветился, высвечивая номер, не сохранённый в памяти, но, судя по всему, хорошо знакомый.
Расслабленное выражение лица Ши Луна мгновенно исчезло. Он привычно нахмурился, схватил телефон — в движении чувствовалась настороженность, не терпящая возражений. Взглянул на экран, затем быстро, почти рефлекторно, скользнул взглядом в глубь комнаты, где Чэнь Мо сосредоточенно набрасывал новый эскиз, и только потом ответил. Голос его стал ниже, жёстче, не похожим на обычную брань:
— Говори.
Собеседник на том конце говорил быстро, голос сквозь трубку доносился обрывками, взволнованный и напряжённый.
Ши Лун слушал, и его грубое лицо постепенно напрягалось. В глазах, обычно полных нетерпения, понемногу загорался острый, колючий свет — как у зверя, учуявшего опасность. Он не перебивал, только изредка издавал короткое «угу», давая понять, что слушает.
Грифель карандаша Ду Шисы едва заметно дрогнул. Хотя он сидел, опустив голову, все его чувства невольно приковало к низкому напряжению, исходящему от Ши Луна. Знакомый инстинкт опасности заставил волоски на затылке встать дыбом.
— …Понял, — наконец выдохнул Ши Лун в трубку, голос хриплый, с подавленной злостью и жестокостью. — Присмотри за ними. Если что — сразу докладывай.
Он повесил трубку, не сразу заговорив. Просто бессознательно, тяжело забарабанил пальцами по столу — глухое «тук-тук-тук». Чёрно-синий змей, татуированный на руке, казалось, шевелился вместе с напряжением мышц, словно чувствуя волнение хозяина, становясь всё более свирепым.
Воздух в мастерской будто сгустился, став ещё тяжелее. Даже шум дождя за окном казался более тревожным и раздражающим.
Почти минуту длилось молчание. Затем Ши Лун резко вскочил со стула, ножки с противным скрежетом проехали по полу. Он широкими шагами подошёл к рабочему столу и, обращаясь к всё так же невозмутимому Чэнь Мо, сдерживая голос, произнёс:
— Учитель.
Острие карандаша Чэнь Мо не дрогнуло. Он даже не поднял век, лишь едва заметно кивнул, давая понять, что слушает.
— Эти ублюдки из «Хэли» явно не так-то просто сдадутся! — в голосе Ши Луна прорывался неподавленный гнев. — «Хуншэн» у них за спиной считает, что прошлый раз уронил их честь. Теперь, кажется, они зашевелились. Наши люди говорят, видели незнакомые рожи, шныряющие вокруг наших точек. Похоже, разведка.
Слово «Хуншэн» упало, как два холодных куска железа, в спёртый воздух. Ду Шисы не знал, что именно означает это имя, но по небывалой серьёзности тона и жестокому взгляду Ши Луна он почувствовал — надвигается нечто более тяжёлое и опасное, чем «Хэли». Настоящие неприятности, похоже, только начинались.
Чэнь Мо, закончив последний плавный завиток облачного узора на эскизе, медленно положил карандаш. Поднял голову, спокойно скользнул взглядом по напряжённому, искажённому гневом и настороженностью лицу Ши Луна, словно невзначай задел затаившего дыхание в углу Ду Шисы и остановился на Ши Луне.
На лице его не было ни тени удивления. Казалось, доклад Ши Луна был всего лишь незначительной мелочью, которую он давно предвидел.
— Мм, — отозвался он ровно, голос без единой дрожи. — Понял.
И всё? Ши Лун опешил, словно его застали врасплох такой спокойной реакцией. Он не удержался и переспросил:
— Учитель, они же явно хотят отомстить! Нам не стоит…
Чэнь Мо поднял руку — едва заметный жест, оборвавший Ши Луна на полуслове. Его взгляд стал глубже, словно он видел за стоящими перед ним людьми бурлящие вдалеке тёмные течения.
— Клоуны. Нечего поднимать шум из-за пустяка, — произнёс он равнодушно, но с непререкаемой уверенностью. — Хотят смотреть — пусть смотрят вдоволь.
Ши Лун открыл рот, будто хотел ещё что-то сказать, но под спокойным, давящим взглядом Чэнь Мо проглотил слова. Лишь недовольно, тяжело фыркнул, желваки на скулах заходили ходуном.
Чэнь Мо помолчал, кончиком пальца легонько коснулся только что нарисованного облачного завитка и продолжил распоряжаться, голос по-прежнему без эмоций:
— Скажи А Мину, — он выплюнул это имя, словно называл самый обычный инструмент. — Пусть присмотрит за теми глазами снаружи. Он знает, что делать.
При имени «А Мин» напряжённые мышцы на лице Ши Луна словно чуть расслабились, в глазах мелькнула смесь доверия и мысли «давно бы так». Он тут же кивнул:
— Есть! Сейчас же свяжусь с ним!
Чэнь Мо больше не проронил ни слова. Снова взял карандаш, будто разговор о надвигающейся угрозе и мести был куда менее важен, чем незаконченные линии на бумаге.
Ши Лун тут же отошёл в сторону, достал телефон и начал быстро, вполголоса передавать приказ Чэнь Мо.
Ду Шисы в углу медленно разжал кулак, который сам не заметил, как сжал. Ладонь была исполосована глубокими следами от ногтей. Он смотрел на невозмутимое спокойствие Чэнь Мо, вспоминал недавнюю напряжённую реакцию Ши Луна, и сердце тяжело колотилось в груди.
«Хуншэн»… Месть… Разведка… И ещё… А Мин.
Тот рассеянный, безобидный технарь, несущий на спине потрясающий тотем. И эта небрежная фраза Чэнь Мо «Он знает, что делать» — какую силу и возможности она скрывает?
Насколько же глубоки воды этого мира? Сколько невидимых течений и столкновений клокочет под обманчиво спокойной поверхностью?
Он опустил голову, глядя на всё ещё неуверенные, но уже чуть более ровные линии на бумаге. Впервые он так ясно осознал: он вступил не просто в бандитский мир, полный драк и убийств, а в сложное поле битвы, пронизанное незримым пороховым дымом, переплетением информации, технологий и древних правил.
А Чэнь Мо — самый тихий и самый страшный командир в центре этого поля.
Ш-ш-ш… Карандаш снова зашуршал, но теперь в звуке слышалась какая-то иная тяжесть.
За окном дождь внезапно усилился, с шумом забарабанил по стеклу, словно играя давящую прелюдию к надвигающимся тёмным волнам.
(Конец тридцать седьмой главы)
http://tl.rulate.ru/book/184480/19083028
Готово:
