Лин Яо засунул ту самую превосходную [Карту ускорения] под подушку словно драгоценность — каждый вечер перед сном непременно вытаскивал, любовался, будто мог вытянуть из неё немного бессмертного духа. Эта карта хоть и не принесла напрямую денег, но значила нечто иное — она ясно дала Лин Яо понять: ты хоть и носишь дурацкие прозвища вроде «обладателя подставной сердцевины» и «великого мастера розыгрышей», но всё-таки способен сварганить что-то путное!
От этой мысли у него даже голос при продаже карт зазвенел бодрее. Когда заглядывали любопытные покупатели, спрашивая про свойства, он уже не только похвалялся, что «это жутко весело», — нет, временами он, притворяясь глубокомысленным, бросал фразу вроде: «Энергетическая структура оптимизирована, надёжно, как скала». И пугал до полусмерти тех богатеньких сынков, что жаждали острых ощущений, но боялись прокола. Цена, само собой, снова взлетала вверх.
Но эта превосходная карта была словно камень, брошенный в, казалось бы, спокойный пруд, — круги на воде расходились незаметно. Первыми учуяли неладное дипломированные мастера-картографы, частенько заглядывавшие в лавку «Байка» на разведку. У этих ребят нюх был отменный: они постепенно заметили, что из той убогой мастерской напротив доносятся совсем не те звуки, что раньше — хаос от вечных взрывов через день куда-то подевался. Изредка оттуда выплёскивалась энергетическая волна, несущая ту степенную уверенность, что бывает только у превосходных карт.
«Чёрт возьми, разве этот Лин Яо и впрямь прозрел?»
«Да ну его? Уж не подобрал ли он случайно готовую?»
«Надо присмотреть. Если он и правда выкинет такой номер, нам из тарелки, боюсь, придётся выгребать...»
Любопытство, оценивающие взгляды и робкая искра настороженности проросли в сердцах этой «серьёзной» тусовщины. Лин Яо, который вечно сидел в углу как прозрачный, вдруг впервые привлёк к себе несколько взглядов. Пусть большинство из них всё ещё было с оттенком пренебрежения, но он хотя бы перестал быть пустым местом.
Эта подводная возня, однако, самому Лин Яо была невдомёк. Он наслаждался жизнью: левой рукой штамповал из дешёвых материалов кучу разнообразных розыгрышных карт, и кошелёк его становился круглым и тугим; правой же, когда вдруг приходило вдохновение, бросал вызов паре-другой серьёзных превосходных карт — и пусть в восьми случаях из десяти он выходил из опыта перепачканным сажей и золой, но в те редкие удачные моменты удовольствие накрывало такое же, как если бы в летнюю жару заглотнуть целую миску ледяного сливового отвара.
Но он забыл, что по соседству сидит старый враг, который точит на него зуб.
Чжао Куй эти дни жил хуже некуда. Сытая должность при поместье городского лорда канула в Лету, взыскательные покупатели плевали на его дешёвые подделки, а охочие до новизны перебежали к Лин Яо — большей частью соблазнившись его хитроумными, но до чёртиков дорогими картами. У дверей «Лавки карт Цзифэн» стало так пусто, что можно было воробьёв гонять, а кошелёк на глазах тощал.
Что бесило его ещё сильнее — следильщики донесли, что Лин Яо не только жив-здоров, но из его мастерской то и дело доносится уверенная вибрация, свойственная лишь превосходным картам! Чжао Куй в ярости расколотил в лавке с дюжину чайных чашек, его жирное лицо скрутилось, как крендель: «Поганцуша наверняка мухлюет! Надо придумать такую подляну, чтобы он вовек не поднялся!»
С открытой силой не вышло (одолеть не смог, на экзамене тоже не завалил), и коварные ходы дали маху (наклёп обернули против него самого, старшая госпожа отшила; искал ссоры — сам же и влип). Чжао Куй прищурил свои треугольные глазки, и в кишках у него забродил ядовитый сок — он придумывал что-то похуже, погнуснее. На этот раз либо не бить вовсе, либо бить так, чтобы Лин Яо конец пришёл!
И как раз в это время на чайной лавочке на углу улицы напротив мастерской появилась новая личность.
Человек был закутан в поношенный дорожный плащ, обвешан дорожной пылью, через лицо наискосок тянулся неглубокий шрам. Он никогда не заходил в лавки, лишь изредка занимал самый дешёвый столик, заказывал чашку грубого чая, но взгляд его то и дело воровато, как крючком, цеплял дверь мастерской Лин Яо — словно и приглядывался, и что-то проверял.
Этот человек скрывал себя на редкость умело, ничем не отличаясь от обычного обедневшего странника, но стоило ему изредка поднять глаза — в зрачках вспыхивал такой блеск, что даже уличная шпана не решалась заговорить с ним.
А Лин Яо было не до того. Он как раз взял новый заказ: старый завсегдатай таинственно попросил карту, позволяющую временно менять голос, — говорят, он хотел подражать голосу собственного отца, чтобы выпросить разрешение не ночевать дома... Лин Яо увлечённо штудировал рецепт, данный Сердцевиной: «С помощью Каменной крошки резонанса из горлового мешка жабы-перевертыша можно немало сэкономить», — и совершенно не заметил промелькнувшей за окном тени.
Ему лишь казалось, что в последнее время погода стоит какая-то душная, странная — будто бы собирается дождь.
Внутри мастерской Лин Яо глядел на разложенные по столу повизгивающую ламповую Карту освещения, маслянистые полуфабрикаты Карты пут и драгоценную превосходную Карту ускорения — рот его растянулся чуть ли не до ушей.
А снаружи мастерской перешёптывания мастеров-картографов, подлые планы Чжао Куя и пристальное внимание незнакомого странника уже сплели незримую сеть.
Сладкой жизни Лин Яо, когда он потихоньку развивался, пришёл конец. Эта маленькая креветка, случайно проглотившая «золотое яблоко», сама того не заметив, уже заплыла в более глубокие и тёмные, но куда более интересные воды.
Занавес мира медленно приподнимался перед ним. Вот только какую пьесу он увидит за следующим поворотом — путь к блестящему будущему или бурю и шторм?
http://tl.rulate.ru/book/184261/18714971
Готово:
