Утренний солнечный свет, пропитанный речным бризом, заглядывал на балкон. Лу Цзэюй протёр глаза и поднялся с кровати. На холодильнике висел стикер, написанный вчера вечером маркером: «Томаты с яйцом». Неровные буквы всё ещё хранили в себе его предсонную сонливость. Он достал телефон и взглянул на время — 7:45. На пятнадцать минут позже, чем вчера, но уведомление «Нарушен режим сна» не появилось. Вместо этого всплыло нежно-зелёное окошко:
[Качество сна носителя: глубокий сон — 65%, восстановление энергии — хорошее]
Он достал два помидора, на ярко-красной кожице которых ещё блестели капли воды из круглосуточного магазина. Стоило ему потянуться за ними, как внезапно зазвонил дверной звонок. В глазок он увидел Су Цинъюань: она стояла в дверях, прижимая к себе деревянный мольберт высотой почти в полчеловека, а под мышкой держала скетчбук. В прихожую ворвался аромат сосны, смешанный с запахом утренней росы.
— Прости, пожалуйста, — её голос был тихим, словно дождь, падающий на лепестки цветов. — Мольберт тяжеловатый, не поможешь мне его перенести?
Лу Цзэюй поспешно открыл дверь и принял мольберт. Деревянная текстура впилась в ладони, передавая тепло тела Су Цинъюань, будто одеяло, только что просохшее на солнце.
— Куда его поставить?
Он последовал за ней к квартире 1802. Углы мольберта задевали стены коридора, оставляя на них светлые полосы.
— На балкон будет в самый раз, — Су Цинъюань указала на вид на реку за панорамным окном. Утренний свет окрасил её длинные волосы в золотисто-каштановый цвет. — Я хочу нарисовать рассвет. Вчера заметила, что с твоего балкона открывается отличный вид.
Помог ей закрепить мольберт у перил балкона, и как раз собирался отвернуться, когда Су Цинъюань протянула ему стакан тёплой воды. На стенках стекла выступил конденсат.
— Спасибо тебе. Я так вспотела, пока тащила его.
Он взял стакан, и кончики его пальцев коснулись её тыльной стороны ладони — кожа была прохладной, как молоко из холодильника. В сознании внезапно вспыхнула панель, и золотистые буквы запрыгали перед глазами:
[Завершено благотворное взаимодействие: помощь соседке Су Цинъюань с размещением инструментов для рисования. Очки обучения +30, жизненный фонд +20]
Он уставился на воду в стакане; по ряби на поверхности плясала его собственная тень. Внезапно он почувствовал, что эти 30 очков приносят куда больше радости, чем вчерашние 50 юаней.
Вернувшись домой, Лу Цзэюй открыл раздел «Магазин навыков». Палец скользнул мимо «Продвинутого английского» и «Основ Python», остановившись на «Приготовление домашней еды (базовый уровень)». Иконкой служили дымящиеся томаты с яйцом, а под ней значилось: «Требуется очков: 25». Он закусил губу и нажал «Обменять».
В следующую секунду в сознании, словно кинолента, закружились кадры: женщина в фартуке с лопаткой в руке наставляет: «Помидоры нужно брать спелые, а если у плодоножки зелень — они ещё не дошли»; повар в колпаке, умело подбрасывая сковороду, поясняет: «Масло должно прогреться на шесть частей, иначе яйцо будет жестким»; даже техника нарезки — нож нужно держать под наклоном, чтобы вышло больше сока. Эти образы хлынули мощным потоком. Когда он пришёл в себя, помидоры в его руках уже были нарезаны ровными кусочками — он сам не заметил, как это сделал.
Разогреть сковороду, налить масло. Панель гласила: «Шесть частей нагрева — это когда масло начинает едва заметно дымиться, но ещё не кипит». Он подождал минуту, и масло действительно потянуло тонкой струйкой дыма. Влить взбитые яйца. Раздалось шипение, и золотистая масса в сковороде раздулась облаком, наполняя кухню ароматом масла и специй. Он быстро принялся помешивать, разбивая яйца на крупные кусочки, и переложил их на тарелку. Затем — томаты. Кусочки отправились в масло, добавлена ложка сахара. С характерным пшиком томатный сок с сахаром закипел, источая густой кисло-сладкий аромат. В конце он вернул яйца в сковороду, пару раз перемешал, присолил и снял с огня.
Он вышел на балкон с тарелкой. Солнечный свет упал на блюдо: томаты сияли красным, яйца манили желтизной. Первый кусочек — кислинка помидоров в сочетании с нежностью яиц, сладость сахара уравновесила соль. В десять раз вкуснее, чем в доставке. Внезапно он вспомнил слова Су Цинъюань: «Давно не ела домашней еды». Он взял прозрачный контейнер, плотно наполнил его и направился к соседке.
Когда Су Цинъюань открыла дверь, на её кончике носа виднелось пятнышко синей краски. Скетчбук лежал на тумбе в прихожей — там был запечатлён тот самый рассвет: оранжево-красное солнце только выныривало из реки, а облака казались охваченными огнём.
— Это тебе, — Лу Цзэюй протянул контейнер, коснувшись пальцами влажной крышки. — Только что приготовил томаты с яйцом, ешь, пока горячее.
Её глаза засияли, точно звёзды. Когда она забирала контейнер, её пальцы задели его запястье.
— Тебе... не кажется, что у тебя кожа горячая?
Лу Цзэюй замер. Когда он помогал Тянь Айи, панель тоже отреагировала всплеском энергии. Неужели Су Цинъюань это почувствовала? Он поспешно замахал головой и вытер лоб тыльной стороной ладони:
— Наверное, от плиты перегрелся. Всё в порядке.
В три часа дня телефон буквально взорвался звонком Линь Фэна:
— Лу Цзэюй, ты, паршивец, где шляешься? Вечером шашлыки, жду тебя на нашем месте!
Лу Цзэюй со смехом согласился, накинул чёрное худи и вышел из дома с банкой колы в кармане. «Нашим местом» была «Шашлычная А-Цян» напротив жилого комплекса. Линь Фэн уже занял стол; перед ним стояли две бутылки ледяного пива, а складки жира на животе натягивали футболку, словно дрожжевое тесто.
— Ты что, окончательно забил на себя? — Линь Фэн указал на его худи. — Раньше ты на работу в костюмах ходил.
Лу Цзэюй сел и взял шампур с баклажанами:
— Даже если забил, шашлыки-то есть можно.
Линь Фэн подцепил кусок жареного почек:
— Ты в прошлый раз жаловался на английский. Хочешь, я тебе репетитора найду? У коллеги сестра — преподаватель.
Лу Цзэюй откусил баклажан и вдруг выдал на чистом английском:
— This eggplant is delicious.
Произношение было настолько безупречным, что кусок почки едва не выпал у Линь Фэна из рук:
— Ты что, втайне на курсы записался?
Лу Цзэюй лишь усмехнулся и отхлебнул пива:
— Секрет.
В восемь вечера Лу Цзэюй возвращался домой с бутылкой пива, волосы растрепал речной ветер. Он устроился в кресле-качалке на балконе и просмотрел интерфейс панели: очки здоровья — 160, очки обучения — 5 (30-25=5), жизненный фонд — 70 (50+20=70). Телефон завибрировал — сообщение от Су Цинъюань:
«Томаты с яйцом были невероятно вкусными. Пойдём завтра вместе на рынок? Хочу купить огурцов для закуски».
Он улыбнулся и ответил:
— Хорошо, я помогу тебе донести корзину.
Затем он снова открыл «Магазин навыков» и взглянул на «Основы игры на гитаре». Требуется 50 очков. Похоже, завтра придётся помогать соседке таскать вещи почаще.
С реки доносился аромат чая. Лу Цзэюй потрогал банку колы в кармане — она совсем остыла, и держать её было приятно. Он крутил в руках ручку, вспоминая сегодняшний ужин, пятнышко краски на носу Су Цинъюань, округлившиеся глаза Линь Фэна. Внезапно он понял: «короткий путь к знаниям» — это не то, что выдаёт панель. Это живые, тёплые моменты: подгоревшие яйца, тепло стакана воды, удивление друга, улыбка соседки. Эти вещи дороже любых очков.
Панель внезапно выдала уведомление:
[Текущее состояние носителя: радость +60%, индекс здоровья — хороший. Рекомендуется поддерживать]
Лу Цзэюй улыбнулся панели, закрыл интерфейс и откинулся в кресле. Огни на другом берегу реки рассыпались по его лицу, словно звёзды. Он слышал далёкий смех со стороны шашлычной и едва уловимый шорох кисти по бумаге из комнаты Су Цинъюань. Он понял, что именно это и есть его «лежание на боку» — не безделье, а возможность делать то, что нравится, и вместе с теми, кто дорог, просто медленно расти.
http://tl.rulate.ru/book/183282/17535743
Готово:
