Последние лучи заходящего солнца нежно касались низких глинобитных стен дома И Фаня. Из трубы медленно поднимался дымок, смешиваясь с горьковатым ароматом целебных трав и наполняя прохладный воздух.
И Фань толкнул скрипучую деревянную дверь и осторожно прислонил к стене во дворе тяжелую вязанку дров. Он глубоко вдохнул, быстро поправил разорванную одежду, стараясь придать лицу беззаботное выражение, и лишь затем переступил порог.
— Фаньэр, это ты вернулся? — из глубины дома донесся слабый, но полный ожидания голос матери.
— Мама, это я, — отозвался И Фань, нарочито подавляя усталость в голосе и сменяя ее редкой для него легкостью. Он подошел к очагу, потрогал теплую лечебную посуду, а затем повернулся и вошел в комнату матери.
Внутри было сумрачно, но чисто и опрятно. Мать полулежала на лежанке, укрытая тонким, но сильно залатанным и выцветшим от стирок одеялом. В тусклом свете масляной лампы ее лицо было землистого цвета, глазницы запали, но стоило ей увидеть сына, как тусклые глаза мгновенно засияли любящим и теплым светом.
— Почему сегодня так поздно? Я все волновалась, — сказала мать, невольно закашлявшись.
— Все в порядке, мама, — И Фань подошел к краю лежанки, привычно взял с прикроватного столика подогретую грубую глиняную миску, проверил температуру воды и подал ее матери. — Сегодня было много дров, вязал крепко, поэтому шел медленнее. Смотрите, их хватит надолго. — Он намеренно умолчал о происшествии на перекрестке.
Мать взяла миску, но не стала сразу пить. Ее взгляд внимательно изучал лицо сына. На щеках И Фаня еще играл румянец от работы, волосы, намоченные потом, прилипли ко лбу. Вдруг мать протянула руку, и ее исхудавшие пальцы коснулись разорванного места на его одежде, а затем скользнули к его слегка напряженному правому плечу.
И Фань инстинктивно слегка сжался.
— Опять столкнулся с Ван Ху и его ребятами? — голос матери понизился, в нем слышались боль и едва уловимый гнев. В деревне почти не было секретов, тем более о злодеяниях Ван Ху и его шайки.
И Фань понял, что обмануть не удастся, и решил сказать как можно проще: — Просто поговорили на пути, ничего серьезного. Потом староста пришел, они ушли. Староста даже прислал людей помочь мне донести дрова. — Он старался, чтобы концовка звучала легко.
Мать помолчала, в глазах ее появились слезы. Она опустила голову и тихонько вытерла их рукавом: — Это я тебя обременила… Если бы не мое слабое тело…
— Мама, не говорите так! — И Фань поспешно прервал ее, присел на край лежанки и сжал холодные руки матери. — У сына есть сила, он может рубить дрова, он сможет прокормить вас. Когда вам станет лучше, все наладится. Выпейте лекарство, хорошо отдохните, это будет для меня лучшей наградой.
Его голос был твердым и нежным, с ответственностью, не свойственной его возрасту.
Мать в ответ крепко сжала руку сына. Эти руки, загрубевшие от долгих лет рубки дров, были покрыты толстыми мозолями, они казались грубыми и царапали, но были ее единственной надеждой и опорой. Она больше ничего не сказала, лишь тяжело кивнула и медленно выпила теплую воду из миски.
И Фань встал, подоткнул матери одеяло. — Мама, вы отдыхайте, а я принесу лекарство и сварю вам немного каши.
Он вышел в переднюю комнату, аккуратно слил отвар из лечебной посуды, и горький, терпкий запах мгновенно наполнил маленькую хижину. Глядя на чашу с темно-коричневой жидкостью, перед его глазами мелькнуло надменное лицо Ван Ху, но легкий кашель матери в комнате быстро вернул его к реальности.
Его взгляд снова стал решительным.
После того как мать выпила лекарство и они съели немного простой рисовой каши с соленьями, на улице уже совсем стемнело. Масляная лампа горела тускло, отбрасывая на стену суетливую фигуру И Фаня, которая казалась особенно высокой.
Матери стало немного лучше, она, прислонившись к подушке, смотрела, как сын под светом лампы тщательно чинит порванную одежду. Стежки были мелкими и крепкими, такими же, как и он сам.
— Фаньэр, — тихо сказала мать, — сегодня тебе пришлось нелегко. Но старый староста — человек разумный, и в нашей деревне все же больше тех, кто понимает справедливость. Ты не… не сталкивайся с ними напрямую, главное — будь в безопасности.
— Да, я знаю, мама, — И Фань кивнул, его голос был тихим и покорным. — Я не буду искать неприятностей. Я просто хочу хорошо рубить дрова и обеспечить вам хорошую жизнь.
Починив одежду, он снова взял топор и при слабом свете лампы во дворе начал аккуратнее раскалывать дрова, которые завтра нужно было отвезти в город. Четкие звуки ударов топора ритмично разносились по тихой сельской ночи, словно рассказывая о стойкости и несгибаемости этой семьи.
Ночь спустилась глубоко. И Фань лежал на подстилке у материнской лежанки, слушая ее постепенно выравнивающееся дыхание. Боль в плече накатывала волнами, но на душе было удивительно спокойно.
Дом — вот все, что у него было. Чтобы защитить этот дом, он мог нести любые дрова, идти по любой дороге.
Лунный свет проникал в окно, нежно окутывая мать и сына, живущих только друг для друга, словно молча благословляя их будущее.
http://tl.rulate.ru/book/182421/17471045
Готово:
