В царствование Юнси, девятнадцатый год Юнкана.
Едва придя в себя, Цзян Цзиньцы открыл глаза. При тусклом лунном свете, пробивавшемся сквозь дырявое окно, он оглядел окружающее пространство.
Дом из глинобитных кирпичей, вокруг — кромешная тьма. Одеяло, укрывавшее его, было грубым и почти невесомым.
Он посмотрел на свои маленькие руки, потёр их и сморщил брови.
«Всего семь лет?»
Он потёр виски и начал изучать прошлое прежнего владельца тела и траекторию этого мира.
Династия Юнси просуществовала более двухсот лет. Ко времени правления десятого императора, Цзи Циюаня, государство уже находилось в шатком положении.
За пределами столицы Лояна, вдоль рва, простирались на десять ли шаткие хижины беженцев. Голодные дети заглядывали в щели городских ворот, в их глазах отражались не алые стены и золотые черепицы императорского дворца, а половина лепёшки, висевшая на поясе стражника.
Аристократические семьи в городе соревновались в богатстве: они растирали в порошок жемчуг, привезённый из Западного края, и наносили его на лицо, а целые куски свежего мяса бросали своим домашним бойцовым псам. Этого мяса хватило бы жителям деревни за стенами города на полмесяца.
Жестокие законы были страшнее лютых тигров.
Император был одержим поиском эликсира бессмертия. Ежегодно собранные с народа налоги шли на строительство дворцов, приглашение даосских монахов и изготовление эликсира вечной жизни. Местные чиновники пользовались этим, чтобы вымогать деньги у населения. Едва зерно, выращенное крестьянами, попадало в амбар, как половину его забирали стражники. Старые крестьяне, стоя на межах, рыдали, глядя в сторону императорского дворца, и проклинали его, но стражники тут же рубили им головы мечами.
Бедствия следовали одно за другим. Три года подряд прорывало Хуанхэ. Тысячи десятин плодородных земель на южном берегу превратились в болото. Беженцы, ступая по трупам, бежали на возвышенности. Добравшись до административного центра, они были остановлены у городских ворот копьями солдат.
«Перенаселение» стало предлогом для чиновников, чьи сытые лица освещались факелами на крепостных стенах. Под стенами — глухие удары замёрзших пальцев беженцев, стучавших по воротам. К утру дверные полотна покрывались тёмно-красными сосульками.
А в храме Хуго, где слой пепла от благовоний достигал трёх цуней, из окон чердака доносились звуки развратной музыки. Перед статуей богини Будды лежали золото и нефрит, а у кровати — груды белых костей.
Учёные по всей стране сжимали в руках кисти, проклиная двор. Разбойники с мечами и копьями поджигали государственные амбары. Даже в народных сказках, полных двусмысленностей, между строк таились ненависть и блеск клинков.
В административных центрах звучала безмятежная музыка, а в разрушенных храмах голодающие ели глину, жуя её, словно листья. С одной стороны — ароматное вино и мясо в богатых домах, с другой — мёртвые, подложившие себе под голову стену.
Этот мир был похож на расстроенную мелодию, жизни людей — лишь остаточные звуки на струнах, обрываясь и возобновляясь, они тонули в море страданий...
Прочитав о траектории развития мира, Цзян Цзиньцы вздохнул.
В истории трудно найти династии, просуществовавшие более трёхсот лет. Всё это было связано с периодическими вспышками противоречий, таких как захват земель и коррупция. На начальном этапе восстановление благосостояния могло стабилизировать ситуацию, но на конечной стадии группы по интересам монополизировали ресурсы, угнетая народ, что приводило к неразрешимым конфликтам. В конечном итоге это часто приводило к перестановкам посредством войн, запуская новый цикл.
Династия Юнси уже просуществовала более двухсот лет, оказавшись как раз на закате своего существования. Добавьте к этому абсурдные события, описанные в траектории мира, и через пятнадцать лет наступит день её гибели.
А место, где находился прежний владелец тела, было отдалённой горной деревней — деревней Цзянцзя, в приграничном уезде императорской столицы империи Юнси.
Отец прежнего владельца тела был призван зимой на ремонт речных работ. Весной пришло известие, что он ночью простудился и не выжил на стройке. Тогда прежнему владельцу тела было всего три года. Он, закутанный в материнские объятия, даже не помнил лица отца. Он лишь помнил, как мать, обняв его, сидела у очага, и его слёзы, капая на остывшую золу, оставляли тёмные круги.
Мать Цзян была женщиной сильной. Стиснув зубы, она взяла на себя работу на земле. Днём она брала прежнего владельца тела с собой на поле, ребёнок ползал в травяной корзинке на краю поля, а она время от времени оборачивалась, чтобы взглянуть на него. Ночью, уложив ребёнка спать, она должна была плести верёвки при свете масляной лампы, чтобы заработать немного риса.
Но как одна женщина могла выдержать такую изнурительную работу? Во время весенней посевной она упала на поле, страдая от лихорадки, и всё ещё сжимала в руках незасаженные рисовые саженцы.
Соседи, видя это, говорили ей: «Возьми ребёнка и найди кого-нибудь, кто сможет помочь. Жизнь должна продолжаться». Она долго молчала, посмотрела на прежнего владельца тела, плакавшего от голода у неё на руках, и наконец кивнула.
А отчим прежнего владельца тела был сорока с лишним лет, что в древние времена уже возраст дедушки. Старое дерево зацвело — он женился на вдове с четырёхлетним ребёнком, и такому «подарку» он был рад донельзя.
Он не баловал прежнего владельца тела, но тот не нуждался ни в чём, чего были лишены другие дети в деревне. Ведь ему было за сорок, и он не надеялся иметь своих детей, поэтому воспитывал прежнего владельца тела как родного.
Всё изменилось через два года, когда мать прежнего владельца тела родила от отчима сына.
Статус прежнего владельца тела, потерявшего отца и жившего с матерью на попечении отчима, мгновенно стал неловким. Прежние привилегии исчезли, и даже обычно мягкий отчим стал суровым. Ему, который раньше каждый день ел варёное яйцо и целыми днями бегал по деревне, гоняя собак и собирая птичьи яйца, теперь приходилось выполнять посильную работу в поле, и даже еда стала вдвое хуже.
Прежний владелец тела, беззаботный ребёнок, превратился в того, кто должен был каждый день работать в поле, а его прежние пищевые привилегии были урезаны. Как он мог смириться с этим?
После нескольких истерик и шумных протестов отчим, наконец, не выдержал и жестоко наказал прежнего владельца тела.
Мать прежнего владельца тела была разумной женщиной. Хоть она и жалела сына, но не посмела вмешаться. Они оба нуждались в этом «столпе» семьи, чтобы выжить. По сравнению с тем, когда она была одна с ребёнком, их нынешняя жизнь была намного лучше. К тому же, прежнему владельцу тела было почти семь лет, и как член семьи, разве он не должен был помогать по мере сил?
«Разве я сама в детстве не начинала помогать по хозяйству с пяти лет?» — думая так, она вместе с мужем начала воспитывать прежнего владельца тела.
Отчим прежнего владельца тела был порядочным человеком. Несмотря на рождение собственного сына, он не обделил прежнего владельца тела едой.
Но шестилетний прежний владелец тела думал иначе. В его глазах всё изменилось с того момента, как его мать родила того брата. Прежде мягкий отчим теперь ежедневно посылал его выполнять сельскохозяйственные работы. Даже варёные яйца, которыми он раньше хвастался, исчезли.
Мать, которая всегда его защищала, теперь полностью посвятила себя младшему брату и совершенно не видела его положения. К тому же, эти сплетницы из деревни, каждый раз, когда видели, как он ловит улиток на поле, подходили и насмехались:
«Ох, появился отчим, значит, и мачеха теперь будет».
«Точно, к тому же его мать родила сына для этого «собачьего хвоста», дни этого дикого ребёнка только начнутся».
«Твоя мать перестанет тебя любить после рождения твоего брата».
«Именно, у твоего отчима теперь есть свой сын, возможно, он выгонит тебя в любой день».
Большинство его друзей детства были отправлены в школу, а те немногие, кто был из бедных семей, просто бездельничали. Иногда, видя, как он ловит улиток, вырывает сорняки или копает землю, они приходили помочь.
Но такая огромная разница в положении, а прежнему владельцу тела было всего шесть-семь лет? К тому же, эти сплетницы из деревни, злословящие прямо ему в лицо.
Это было похоже на иглу, постоянно вонзавшуюся в его сердце. В результате, прежний владелец тела, как чистый лист, на котором было написано лишь начало, был медленно пропитан язвительными словами в такой среде.
Но это было неважно. Поддержкой для прежнего владельца тела было обещание отчима и матери отправить его в школу после семилетия. Тогда ему больше не придётся выполнять сельскохозяйственные работы.
В ночь перед днём рождения он не мог уснуть от волнения и встал рано утром. Он надел свою лучшую одежду и ждал, когда мать и отчим отправят его в школу.
Но мать и отчим, из-за того, что его младший брат заболел лихорадкой, отправились в соседнюю большую деревню искать лекаря. Когда они вернулись, уже стемнело. Прежний владелец тела так и прождал весь день, голодный.
Они вернулись, держа на руках младшего брата, с полными боли глазами, и даже не взглянули на него. Когда он подошёл и заговорил об отправке в школу, мать зажала ему рот.
Затем отчим отругал его, и он пробыл два дня голодным, прежде чем всё прекратилось. Но откуда он мог знать, что лечение брата уже опустошило половину состояния его отчима? Как он мог отправить его в школу? Оставшиеся сбережения должны были быть припасены на случай чрезвычайных ситуаций.
Чувствуя себя глубоко обиженным, прежний владелец тела спрятался в бамбуковой роще и плакал. Там он случайно встретил вдову из деревни и старосту, выходивших из рощи.
Убедившись, что прежний владелец тела ничего не заметил, они одновременно облегчённо вздохнули, а затем выместили всю свою злость на нём. Невинный прежний владелец тела был отруган и почувствовал себя ещё более обиженным.
Наконец, под гнётом эмоций, когда мать и отчим ушли работать в поле, он взял ведро колодезной воды и погрузил в неё своего годовалого брата на целый час, прежде чем вытереть и положить обратно на кровать.
Когда его мать почти вернулась, её брат уже горел от лихорадки и той ночью умер в объятиях своего отчима, корчась.
После этого несчастья отчим, потеряв рассудок, упал на полдороге. Проснувшись, он поседел за одну ночь. К счастью, его тело было достаточно крепким, чтобы выдержать удар.
Однако с тех пор он стал малоразговорчивым и не вернулся к прежнему мягкому состоянию, которого так ждал прежний владелец тела. Вместо этого он стал вспыльчивым, но даже в таком состоянии он не обделил ни мать, ни его едой.
Так продолжалось до четырнадцати лет прежнего владельца тела, когда у него возник конфликт с односельчанином.
Во время драки его отчим поспешно пришёл, чтобы спасти его, но человек, с которым дрался прежний владелец тела, сказал, что пять лет назад он своими глазами видел, как прежний владелец тела, который должен был собирать хворост, внезапно побежал домой. Из любопытства он украдкой последовал за ним и обнаружил, что прежний владелец тела только занёс в дом ведро с колодезной водой, поэтому не придал этому большого значения.
Новость о смерти его младшего брата той же ночью, тогда он был молод и не думал много, а позже, когда всё понял, не стал распространяться. Теперь, после драки с прежним владельцем тела, глядя на встревоженное лицо его отчима, он сразу вспомнил об этом и немедленно заявил, что прежний владелец тела не может быть невиновен в смерти его брата.
Когда прежний владелец тела внезапно был уличён в действиях пятилетней давности, его выражение лица на мгновение потеряло контроль.
А в маленькой деревне, где все жили по законам человеческих отношений, люди сразу же заметили подвох.
Отчим прежнего владельца тела обезумел и начал избивать его до полусмерти. Прежнего владельца тела спасла его мать, которая спешно прибежала на помощь, после того как ему выбили полпары зубов.
Узнав о действиях прежнего владельца тела, она тут же пришла в такой гнев, что потеряла сознание.
На следующий день в дом внезапно нагрянула группа людей и, не говоря ни слова, увезла прежнего владельца тела.
Прежний владелец тела, увидев эту сцену, понял, что будут неприятности, и бросился бежать. В конце концов, его поймали односельчане, помогавшие им, и держали. Лишь когда они добрались до уезда, прежний владелец тела обнаружил, что его продали в семью учёного из бедной семьи в качестве компаньона-чтеца.
Хоть и говорили «чтец», но в древности чтецы были не просто слугами. Ночью им приходилось решать физиологические потребности господина. Днём они выполняли домашнюю работу, а ночью становились ** и лежали под другим господином.
С этого момента прежний владелец тела окончательно обезумел. Через два года, когда господин отправился в столицу, он сговорился с горными разбойниками и убил господина.
После этого, под натиском восставшей армии, он вместе с горными разбойниками вырезал всю деревню Цзянцзя.
Включая его мать и отчима...
Затем, под натиском восставших армий, включая прежнего владельца тела, все горные разбойники были уничтожены.
Цзян Цзиньцы вздохнул, достал из пространственного хранилища сыворотку для повышения физической силы и ввёл себе. Почувствовав улучшение в теле, Цзян Цзиньцы встал и начал разминаться, приспосабливаясь к этому юному телу.
Сыворотка для повышения физической силы из пространственного хранилища была из его прошлой технологической цивилизации. Тот мир уже вступил в эру звёздных путешествий. Существовало бесчисленное множество разнообразных технологических продуктов. Когда он покидал тот мир, он забрал с собой немало.
Просто из-за ограничений этого мира он не мог вынести технологическое оружие, опережающее эпоху. Но одноразовые усиливающие препараты, которые не могли нанести этому времени большого вреда, он мог использовать.
Приспособившись к телу ребёнка, Цзян Цзиньцы, пользуясь лунным светом, прокрался в комнату матери прежнего владельца тела, Матери Цзян.
Поскольку отчим, Цзян Течжу, днём выполнял тяжёлую физическую работу, его храп по ночам был оглушительным. Мать Цзян спала с младшим сыном в другой комнате, чтобы плач младенца ночью не мешал Течжу отдыхать и не влиял на работу на следующий день.
Осторожно приоткрыв дверь, он услышал тихий скрип. Мать Цзян тут же села и прикрыла собой младенца рядом с ней.
Когда она уже собиралась громко крикнуть, она увидела, как Цзян Цзиньцы, крадучись, проскользнул в приоткрытую дверь. Она немедленно остановила крик, который уже подступил к горлу. Когда Цзян Цзиньцы подошёл, она легонько ущипнула его за ухо в знак наказания.
Почувствовав лёгкое прикосновение к уху, Цзян Цзиньцы сказал умоляющим тоном: «Мама, я не могу уснуть. Могу я сегодня спать в твоей комнате? Обещаю не шуметь и не беспокоить братика».
Мать Цзян замерла, глядя на умоляющего Цзян Цзиньцы, затем её лицо стало нежным. Она протянула руку, погладила Цзян Цзиньцы по голове и сказала «хорошо», затем сразу же обняла Цзян Цзиньцы и уложила его на кровать у стены.
В то же время в её сердце возникло чувство вины. После рождения второго сына она действительно стала уделять меньше внимания старшему. Но ничего не поделаешь, годовалый ребёнок — самый трудный в уходе. К тому же, ей приходилось помогать Чжу, брату, с сельскохозяйственными работами и ведением домашнего хозяйства, и у неё просто не было времени. Каждый раз, когда она заканчивала все дела, усталость уже вынуждала её отдыхать. Всего за год её волосы наполовину поседели.
Она протянула грубую ладонь и нежно погладила лицо Цзян Цзиньцы. Почувствовав, что он стал заметно худее, сердце Матери Цзян будто сжалось.
Через некоторое время она наконец мягко положила ладонь на спину Цзян Цзиньцы и начала нежно и ритмично его поглаживать.
Цзян Цзиньцы почувствовал, как лёгкие поглаживания по спине и детская колыбельная у уха.
Он медленно закрыл глаза, а через некоторое время снова открыл их. Глядя на ровно дышащую Мать Цзян, Цзян Цзиньцы осторожно слез с кровати и подошёл к колыбели, чтобы посмотреть на своего младшего брата, который теперь был его телом.
Младенец сейчас открыл глаза и размахивал руками и ногами, скинув укрывавшую его ткань. Понаблюдав некоторое время, Цзян Цзиньцы достал из пространственного хранилища прозрачную капсулу размером с рисовое зерно. Он осторожно вложил её в рот младенца, затем помог укрыть его одеялом. Только после этого он тихо вернулся на кровать.
Ещё через несколько часов, когда небо только начало светать, младенец простудился и заболел лихорадкой. Затем Цзян Течжу потратил половину своих сбережений, чтобы спасти жизнь младенца. Последующие расходы на лекарства стали основной причиной того, что прежний владелец тела не смог пойти в школу, и всё закончилось только тогда, когда прежний владелец тела зачерпнул ведро колодезной воды, завершив его короткую жизнь.
После приёма лекарства младенец больше не будет легко болеть. Когда наступит утро, он добавит лекарство в водяной бак, чтобы укрепить физическую силу супругов, а также улучшить качество своей детской жизни и обеспечить себе безопасность. Это также поможет ему лучше планировать будущее. Согласно траектории этого мира, при правильном подходе есть большие перспективы!
http://tl.rulate.ru/book/181568/17092158
Готово:
