— И что теперь скажешь?
Ван Цзянь прислонился к огромному дереву и не спеша затянулся, переводя взгляд с Е Вэня на Давэя. В подобных заварушках, где можно было поглазеть на толпу и самому поучаствовать, Цзянь толк знал и никогда не упускал случая развлечься. К тому же время едва перевалило за два часа дня – если не найти какое-нибудь приключение, чтобы убить остаток дня, жизнь покажется совсем уж пресной.
— Я не знаю, — Давэй уныло опустил голову, выглядя совершенно разбитым. — Мне трудно поверить, что Ноно на такое способна.
Ван Цзянь пожал плечами и легонько хлопнул Е Вэня по макушке:
— А ты вали обратно на уроки.
— Ну уж нет, дядя… то есть учитель! Я на уроках всё равно только сплю. У нас сегодня всего одна пара была, остальные учителя на нас давно махнули рукой, так что делать там нечего. Я могу помочь вам найти Ли Но. Она моя соседка по парте, всё утро талдычила, куда собирается пойти развлечься после обеда.
На самом деле решение принимал не Ван Цзянь, а Давэй, стоявший рядом. Цзянь официально вступал в должность только завтра и пока не имел права кем-либо распоряжаться. С Давэем же всё было иначе: хоть их роман с ученицей и шел вразрез с моралью, Ли Но всё-таки была его семнадцатилетней девушкой.
— Лучше не надо, — Давэй с сомнением привалился к стене. — Дождусь её возвращения и сам во всём разберусь.
Ван Цзянь лишь фыркнул. Сам он никогда не заводил подружек, но, как говорится, если не ел свинину, то уж точно видел, как свиньи бегают. В сериалах полно таких сцен: стоит герою начать расспросы, как героиня впадает в истерику и кричит: «Ты что, мне совсем не веришь? Неужели я в твоих глазах такая дрянь?». В общем, что бы ни случилось, виноватым всегда оказывается мужик.
Поэтому Цзянь был свято убежден: вора нужно ловить за руку, а любовников – в одной постели. Иначе улик не дождешься. Не лезть же девчонке под юбку, чтобы проверить наличие использованного презерватива?
— Хватит себя обманывать, — Ван Цзянь отвесил Давэю подзатыльник. — Пошли. Пусть пацан ведет.
Несмотря на прямоту слов, Давэй всё ещё мялся. Он долго не решался сдвинуться с места, а напоследок выдавил:
— Мне же ещё на уроки надо…
— Ты мужик или кто? У тебя рога скоро в потолок упрутся, а ты о каких-то уроках печёшься, — Ван Цзянь окинул Давэя презрительным взглядом. — Будешь и дальше вести себя как баба – сделаю вид, что я тебя вообще не знаю.
Давэй топнул ногой, выдохнул «эх!» и выудил из кармана ключи от машины:
— Ждите здесь.
Проводив взглядом поспешно уходящего Давэя, Ван Цзянь снова посмотрел на троицу, которая всё ещё сидела на корточках и распевала «Оду Родине». Под его тяжелым взором эти сукины дети тут же начали безбожно фальшивить.
— Смените репертуар.
Тут же, без лишних слов, «Ода Родине» сменилась на «Реку Люян».
— Ладно, вставайте.
Ван Цзянь понял, что их исполнение «Реки Люян» звучит совсем уж тошнотворно, поэтому скомандовал отставить и подозвал их к себе.
— Сколько лет?
— Девятнадцать…
— Семнадцать…
— Семнадцать…
Ван Цзянь прищурился и без всякой причины отвесил каждому по оплеухе:
— Вы головы отрастили только для того, чтобы выше казаться?
Парни поспешно закивали, не смея возразить. Они уже успели познакомиться с непредсказуемым нравом Цзяня: одно неверное слово – и получишь в лоб.
— Тебя как звать?
— Е Вэнь…
— Ип Ман? С такой-то рожей? — Ван Цзянь усмехнулся. — Тот мастер мог десятерых уложить, а тебя самого отделали как собаку.
Коротышка смущенно почесал щеку:
— У меня «Вэнь», — который «культура», а не «Ман».
— Да плевать. Тебя часто лупят?
— Бывает… но братец Лю и остальные ко мне вообще-то неплохо относятся.
Стоило Е Вэню это произнести, как трое мелких хулиганов, дрожащих как осиновые листы, закивали. Их предводитель, Лю Шестой, заикаясь, добавил:
— Мы Сяо Вэня… как брата родного…
Ван Цзянь, не говоря ни слова, пнул Лю Шестого так, что тот кубарем полетел на землю:
— Кто тебе разрешал рот открывать?
Лю Шестой не проронил ни звука. Со слезами на глазах он молча вернулся на место и уставился на Цзяня жалобным взглядом, словно смертник, ожидающий казни.
— Как они над тобой издевались, так сегодня им и отплатишь.
Ван Цзянь подобрал с земли камень, взвесил его – тяжеловат. Пришлось расстегнуть свой кожзамовый ремень и протянуть его Е Вэню.
— Учитель преподаст тебе первый урок: «Око за око».
Е Вэнь замялся, глядя на дрожащего Лю Шестого, и со страхом в глазах вернул ремень Ван Цзяню:
— Учитель… я не смогу.
— Как они тебя обижали?
— Да просто денег просили иногда. Если я вовремя отдавал, они меня даже колой угощали…
— Трус, — Ван Цзянь прищурился и повернулся к троице:
— Нравится в бандитов играть?
Лю Шестой побледнел и попятился, мотая головой как заведенный. Речь его совсем разладилась:
— Н-нет… нет…
Ван Цзянь приложил ладонь ко лбу и вздохнул:
— Послушайте, даже в криминальном мире должны быть принципы. Знаете правило: «не трогай стариков, слабых и калек»?
— З-знаем… знаем…
— Знаете вы хрен собачий.
Ван Цзянь выругался по-мужски крепко и ударил Лю Шестого в живот, заставив того дважды перекатиться по земле. Однако сразу после удара он украдкой подмигнул Е Вэню.
Е Вэнь, хоть и был слабохарактерным, соображал быстро – именно так, как и предполагал Ван Цзянь. Мигом уловив сигнал, он притворно бросился удерживать учителя, который якобы собирался размозжить Лю Шестому голову, и закричал:
— Учитель, хватит… хватит! Пощадите их, они больше не будут!
Крича это, он отчаянно подмигивал Лю Шестому, призывая того подыграть. Поняв намек, Лю Шестой и его банда подняли такой вой, умоляя Ван Цзяня о пощаде и клянясь впредь оберегать Сяо Вэня, что их завывания могли бы растрогать и камень.
Ван Цзянь рассудил, что спектакля достаточно, тем более что вдали уже показалась машина Давэя. Он пренебрежительно махнул Лю Шестому и остальным:
— Проваливайте.
Троица, словно получив божественное прощение, рванула прочь, не разбирая дороги.
Когда они скрылись, Ван Цзянь посмотрел на Е Вэня и серьезно произнес:
— Я помогаю тебе только один раз. В будущем, если тебя прижмут – выкручивайся сам.
Е Вэнь не сразу понял смысл этих слов, но интеллекта ему было не занимать. Вскоре до него дошло, ради чего Ван Цзянь разыгрывал эту свирепость. Слезы благодарности едва не брызнули из его глаз, но он лишь молча кивнул, не в силах вымолвить ни слова.
В это время машина Давэя затормозила перед ними. Сев в салон, Ван Цзянь легонько щелкнул Е Вэня по лбу, веля показывать дорогу.
— Она сказала мне утром, что кто-то пригласил её в «Нормандию».
— «Нормандия»? Это что за место?
Давэй глухо отозвался:
— Я знаю. Низкопробный бар.
Определившись с целью, Давэй погнал машину к заведению. Атмосфера в салоне была такой гнетущей, что даже Ван Цзяню стало не по себе. К тому же его мучил вопрос: почему бар открыт днем? В кино бары работают только по ночам. Но спрашивать о таком казалось глупым, и он промолчал.
Когда они подъехали к «Нормандии», Ван Цзянь тут же заметил ту самую серебристую БМВ, на которой уехала Ноно. Это была «тройка», – Цзянь видел такую, когда подрабатывал охранником в автосалоне. Стоила она около трехсот тысяч, что в его глазах делало её машиной высшего класса.
— Это она.
Давэй промолчал, просто вышел из машины. Ван Цзянь и Е Вэнь последовали за ним в полной тишине.
На взгляд Ван Цзяня, бар вовсе не был таким уж «низкопробным», как говорил Давэй. Снаружи всё выглядело довольно пафосно: огромный плазменный экран транслировал записи развязных танцев, кругом висели баннеры, обещавшие скидки на алкоголь в определенные часы.
Внутри холл был застелен красными коврами, с потолка свисали хрустальные люстры, а гостей встречали девушки в облегающих платьях ципао. На «дешевку» это совсем не тянуло.
— Извините, господин, несовершеннолетним вход воспрещен.
Обращались, разумеется, не к Ван Цзяню или Давэю, а к щуплому Е Вэню, который выглядел так, будто у него даже на входной билет денег нет.
— Иди посторожи машину, — Ван Цзянь легонько подтолкнул Е Вэня к выходу и протянул ему десятикуперовую купюру:
— Купи мне пачку хороших сигарет за десятку.
Е Вэню ничего не оставалось, как уйти. Он остался снаружи, провожая взглядом Ван Цзяня и Давэя, скрывшихся в темном лестничном проеме.
Чем выше они поднимались по лестнице, тем отчетливее становился тяжелый гул басов. Ритм был таким мощным, что внутренности буквально вибрировали в такт. Ван Цзянь не любил такие места. Ему нравились заварушки, но этот дурман, застилающий чувства и разум, вызывал у него лишь раздражение. А когда Цзянь раздражался, он становился вспыльчивым.
Давэй же вел себя как тертый калач: не дожидаясь провожатых, он уверенно зашагал к переполненному танцполу.
Оказавшись в полумраке зала, Ван Цзянь почувствовал, что глохнет. Воздух здесь был пропитан дикой смесью запахов: табак, спиртное, едкий пот, гормоны и отчетливые нотки марихуаны и «кетамина». Всё это создавало иллюзию какого-то извращенного мира.
— Тут же темень, как мы её найдем?
Ван Цзянь крикнул Давэю, но его голос мгновенно утонул в грохоте музыки. Давэй, кажется, расслышал – он наклонился к самому уху Цзяня и проорал:
— Подожди меня здесь! Это мое дело, я сам разберусь. Тебе что взять выпить?
Ван Цзянь кивнул и так же громко ответил:
— Цельное молоко!
Давэй несколько раз моргнул, странно посмотрел на Ван Цзяня, а затем подошел к стойке и сунул ему несколько сотенных купюр:
— Я угощаю, пей что хочешь. Подожди меня.
Ван Цзянь не стал спорить, вытянул одну сотню и махнул Давэю:
— Иди давай.
Давэй тут же исчез в толпе извивающихся тел, оставив Ван Цзяня один на один с барменом.
— Сколько стоит стакан молока?
— Тридцать пять.
— Да вы охренели… Грабеж среди бела дня. Дай бутылку минералки.
— Десять.
Ван Цзянь услышал цену, прикинул что-то в уме, развернулся и пошел в туалет…
В тот момент, когда Ван Цзянь, согнувшись, жадно пил воду прямо из-под крана, музыка снаружи внезапно стихла. В толпе началось какое-то движение. Инстинкты сработали мгновенно: мышцы Цзяня напряглись, и он бросился в зал.
Рекомендуем к прочтению:
Пожалуйста, не забудьте поставить «Спасибо»! Ваша активность помогает делать работы лучше, ускоряет выход новых глав и поднимает настроение переводчику!
http://tl.rulate.ru/book/181008/17547680
Готово:
