— Питер! Опоздаешь в школу!
— Иду, мам! — крикнул я из своей спальни, заканчивая одеваться. Вставив по свежему картриджу с паутиной в каждый из веб-шутеров, я убедился, что они надежно скрыты под рукавами белой рубашки, накинул куртку, прихватил свернутую красную лыжную маску и поспешил вниз.
Мой отец, сидевший за кухонным столом в безупречно выглаженном костюме, оторвался от финансовой колонки утренней газеты. Взглянув на часы, он приподнял бровь:
— Решил сегодня поспать подольше, Пит?
— Ну, сам знаешь, как это бывает, пап, — усмехнулся я, садясь за стол. Схватив вилку, я быстро принялся за тарелку с сосисками, яичницей и тостами, которую мама поставила передо мной.
Подняв взгляд, я улыбнулся ей:
— Спасибо, мам.
— На здоровье, милый, — она потянулась и поправила мне волосы, прежде чем сесть рядом с отцом. — Дорогой, пожалуйста, не забудь купить стейки, чтобы я могла замариновать их сегодня вечером, и продукты для картофельного салата.
Я ел, позволяя звукам нормальной домашней жизни обволакивать меня, и с улыбкой смотрел на родителей. Порой всё это по-прежнему казалось нереальным, даже спустя семнадцать лет. Я едва помнил их из своего первого детства, до того как переехал к дяде Бену и тете Мэй. Но вот они здесь, живые и здоровые — и никаких Щ.И.Т.ов, никакой «Гидры», никакого Озборна и никакой авиакатастрофы.
Мои родители были самыми обычными людьми. Ричард, бывший боец спецназа армии США, теперь работал на правительство и часто уезжал в командировки. Мэри была переводчиком и кем-то вроде аналитика данных, работала в основном из дома.
Это было именно то, о чем я мечтал в детстве, когда рос с мыслью, что мои родители погибли. Настолько, что долгое время я относился к этому со скепсисом. Годы, если быть честным. Это казалось слишком хорошим, чтобы быть правдой. Вся эта ситуация в целом. И когда это со мной случалось что-то настолько хорошее?
Признаюсь, добрых лет пять или шесть я перепробовал всё, что только мог придумать, чтобы опровергнуть то, что видел. Чтобы доказать ложь. Что мной снова манипулируют. Что я застрял в каком-то сне, галлюцинации, под контролем разума или в любой другой странной хреновине, которая вечно преследовала меня.
Но ничего не произошло. И ничего не сработало. Иллюзия, сон или что бы это ни было — не разрушилось. И вот я здесь: мне семнадцать, и у меня первый день в выпускном классе старшей школы — снова. Мои родители живы и здоровы. Мои силы странным образом остались при мне.
— Сынок? — я поднял глаза на отца, который постучал пальцем по своим часам.
— Упс, — усмехнулся я, допивая остатки апельсинового сока и вставая. Обняв родителей и поцеловав маму в щеку, я поспешил за дверь, бросив через плечо: — Увидимся после работы!
— Вернись к семи! — крикнула мама.
— Обязательно! — ответил я, закрывая за собой дверь.
Подбежав к гаражу, я схватил свой велосипед. Ворота открылись, и папа помахал мне рукой, садясь в машину.
Запрыгнув в седло, я выехал на тротуар, пока папа отъезжал от дома. Я поддерживал правдоподобную скорость, покидая пригород Готэм-сити и направляясь к закрытой частной школе. Она находилась всего в нескольких милях — примерно в получасе спокойной езды на велосипеде со скоростью десять миль в час. Конечно, как только я покинул пригород, въехал на окраину самого города и увидел достаточно высокие здания, всё изменилось.
Свернув в переулок, я огляделся, чтобы убедиться, что за мной никто не следит, и слез с велосипеда. Подхватив его одной рукой, я натянул на лицо красную лыжную маску, а затем выстрелил паутиной в край крыши. Рванув вверх, я погрузился в давно знакомый ритм полетов на паутине с помощью одной руки, и моя неспешная поездка превратилась в американские горки на скорости семьдесят миль в час, пока я летел над городом, высоко над потоком машин.
Спустя два квартала сработало знакомое покалывание моего паучьего чутья. Оглядевшись, я услышал крик и заметил мужчину в лыжной маске, выбегающего из угловой пончиковой с пластиковым пакетом, полным наличных. Сменив курс, я спикировал ему за спину и подбросил велосипед в воздух. Освободив обе руки, я на лету пригвоздил парня паутиной к фонарному столбу; пакет с деньгами упал на землю, а грабитель задергался и заорал.
— Эй! Что за хрень?!
— Повиси тут, пока не приедет полиция! — крикнул я через плечо, поймав велосипед на лету. Я дернул себя на паутине в переулок, скрываясь из виду и поднимаясь подальше от уровня улицы. «И так каждый день с этими клоунами! Наверное, правду говорят, что преступность работает без выходных».
Несколько минут спустя я сделал сальто назад на пике раскачки и ушел в свободное падение прямо в переулок рядом со школой, погасив инерцию очередным выстрелом паутины на подъеме, а затем мягко опустился. Я приземлился на велосипед и потратил мгновение, чтобы стянуть лыжную маску и сунуть её в карман школьной куртки, прежде чем выехать из переулка с таким видом, будто просто решил срезать путь.
Готэмская Академия была именно той элитной школой уровня Лиги Плюща, которую я не смог посещать в своей прошлой жизни.
Впрочем, это мало о чем говорит, учитывая, что, как я подозреваю, сама Академия, Готэм-сити и множество других мест на карте географически не существовали в мой первый раз. Вплоть до того, что я был вполне уверен: я нахожусь в совершенно другом мире, отличном от того, в котором вырос изначально.
Высокие кованые ворота окружали величественные кирпичные здания, расположенные на зеленой территории кампуса. Школа выглядела как небольшой университет, в который рекой текли деньги от спонсоров и выпускников. Именно то место, где, как я и ожидал, должны учиться дети сливок общества: с километровыми списками ожидания и ценником в миллион долларов за «пожертвования». Одна из тех школ, которые каждый год принимали ограниченное число стипендиатов со всего штата, но только тех, чей средний балл заставлял глаза слезиться от восторга, а будущих работодателей — пускать слюни.
http://tl.rulate.ru/book/180613/17897525
Готово:
