Вокруг царила тишина. Может, поэтому?
Тихое посапывание Марин было сладостным, словно музыка. Хотя они уже целовались однажды, в груди снова зародилось новое ожидание.
Их лица сближались, и за миг до того, как их губы должны были соприкоснуться, ароматное дыхание Марин коснулось губ Рюна.
Сердце гулко и часто забилось. Впервые оно так явно заявляло о своем существовании.
Его дыхание, обычно подвластное рассудку, сбилось.
«Раньше такого не было, почему же сейчас сердце так неистово колотится?»
— М-м... — Марин издала тихий стон, и в тот же миг Рюн, словно получив удар по голове, резко отстранился.
«Что я творю? Что я, черт возьми, делаю?»
Спящий ребенок. К тому же — в мужском облике.
Это было нелепо, пугающе и возмутительно.
Он то ерошил пятерней свои волосы, то снова переводил взгляд на Марин, а затем стремительным шагом покинул кабинет.
Той ночью Рюн бродил по саду до самого рассвета. Шел сильный снегопад.
Результатов еще не было, но Марин на многое не надеялась.
Во-первых, промежуточные экзамены, которые она сдавала сразу по прибытии в Зеркальный мир, были провалены, а во время этой сессии она мучилась от болей. Она понимала, что сама виновата, ведь не начала готовиться заранее. И все же ей не хотелось становиться объектом насмешек того парня.
Под «тем парнем» Марин подразумевала Со Юн Джэ.
Странно, но Юн Джэ стал часто являться ей во сне.
Из-за этих частых встреч, пусть и во сне, он стал казаться ей ближе, и в реальности они действительно подружились.
Конечно, его характер никуда не делся, так что перемены не были кардинальными. Порой он с совершенно невозмутимым лицом отпускал шуточки или поддразнивал Марин.
Было очевидно, что, когда придут оценки, он не упустит своего шанса.
Это не были обидные подколы, но Марин всегда чувствовала себя проигравшей. Словно он видел ее насквозь.
Ей очень хотелось когда-нибудь утереть Юн Джэ нос, но, раз экзамены провалены, на время об этой затее придется забыть.
— Марин, это текст для рекламных листовок. Взгляни, пожалуйста, — Хаюль протянула ей лист бумаги.
Скоро начнется фестиваль. Пантеон был полностью погружен в подготовку.
Как рассказывала Хаюль, фестиваль в Университете Хваран был похож на обычные студенческие праздники, но имел свои особенности.
Каждый факультет готовил бары, чайные или развлекательные площадки, а вырученные средства шли на благотворительность.
Ради интереса составлялся рейтинг по сумме продаж, но все расходы на подготовку щедро покрывал совет директоров. К тому же студенты Университета Хваран были в основном выходцами из богатых семей и не скупились на траты, так что суммы собирались внушительные.
А в последний день устраивался своего рода бал.
Организацией этой вечеринки целиком занимался Пантеон.
Поначалу идея бала казалась Марин странной, но она быстро вспомнила о выпускных балах за границей и все поняла.
Это явно было инициативой ее матери, Ю Га Ён. Марин как-то спрашивала, почему у них в старшей школе не было выпускного бала.
По словам Хаюль, фестиваль был создан исключительно ради веселья. Мол, вы упорно учились весь год, так что теперь пришло время оторваться по полной. Текст, который показала Хаюль, гласил: [Ты, грызший гранит науки до безумия, отдохни так же безумно!]
«Я-то не особо усердствовала в учебе...» — Марин почувствовала укол совести.
В этот момент Хаюль прошептала ей на ухо:
— Для нас фестиваль — это веселье, но для глав каждого вида и их последователей — период крайнего напряжения.
— Почему?
— Появляется много полукровок.
Слова о появлении полукровок означали, что студентки беременели во время учебы. Марин понизила голос:
— Но ведь они хоть и совершеннолетние, все еще студенты и молоды. Они же не готовы.
— Это по нашим, человеческим меркам.
«Точно, совсем забыла», — Марин кивнула.
Возраст студентов Университета Хваран нельзя было сравнивать с человеческим. Насколько она знала, одному только Рюну было больше двухсот лет. Он был более чем в зрелом возрасте и наверняка ко всему готов.
— А они разве против появления полукровок?
— Ты не знала? На словах они за гармонию, но на деле терпеть этого не могут.
— Но ведь полукровки рождаются не только здесь, но и за пределами университета. Почему они так остро реагируют именно на фестиваль в Хваране?
— В обычном мире, даже если они работают вместе, они соблюдают дистанцию и редко заводят романы. А во время фестиваля границы и бдительность стираются. Вот искры и пробегают.
Действительно, даже если посмотреть на Председателя Соля, он был помешан на чистоте крови и даже саму мысль о браке Рюна с человеком, а не с представителем своего вида, воспринимал в штыки. Похоже, глава вампиров Председатель Соль и лидеры других рас были единодушны в этом вопросе.
— И что, они тайно пытаются помешать появлению полукровок?
— Пытаются. Но какой в этом толк, если история творится не только по ночам, — хихикнула Хаюль.
Марин тоже рассмеялась, но тут же осеклась, почувствовав покалывание в затылке.
После предупреждения Рюна Сын Ён больше не придиралась к ней открыто, но ее колючий взгляд никуда не делся. «И то хлеб», — подумала Марин, не особо беспокоясь. Жаловаться было не на что.
Внезапно в кармане пиджака зазвонил телефон.
— Алло.
Звонил Рюн.
— Меня вызвали в родовое поместье, нужно съездить. Мы не сможем пойти домой вместе, так что возвращайся пораньше, до наступления темноты.
— Но сейчас фестиваль, все работают, как я могу уйти одна? К тому же тут идти-то всего ничего.
— Мне позвонить в Пантеон и сказать им лично?
— Нет! Я поняла.
Этого ей совсем не хотелось. Недавно Марин поставила телефон на беззвучный режим и пропустила звонок Рюна. Тогда он позвонил прямо в Пантеон, чтобы найти ее. Все вокруг тут же навострили уши, и она чуть не сгорела со стыда.
— Тогда я попрошу Тхэ Гёна-сонбэ или Юн Джэ проводить меня.
— ...
На мгновение повисла тишина.
— Юн Джэ? Ты про кого... про Со Юн Джэ?
Ей показалось, или в его голосе прорезались резкие нотки?
— Да. Из Президентского совета я знаю только одного Юн Джэ — Со Юн Джэ.
— С каких пор... Ладно, неважно. Обязательно иди либо с Тхэ Гёном, либо с Юн Джэ.
— Хорошо. Тогда удачной дор...
Пип. Рюн повесил трубку раньше, чем она успела договорить.
В последнее время он вел себя странно. Точнее, это началось после его визита в родовое поместье. Вроде бы все как обычно, но в мелочах чувствовалась перемена. Он по-прежнему подкладывал ей еду во время обеда и ждал ее, если она задерживалась, чтобы вместе пойти домой. Забота осталась прежней, но у Марин было чувство, что Рюн ее избегает.
«Я что-то сделала не так? Может, его все-таки задело то, что я обманула его, когда мы ездили в поместье? Он сказал, что все в порядке, но, может, это не так?»
Почесав затылок, Марин снова погрузилась в работу. Подготовка еды для вечеринки, украшений, посуды — дел было выше крыши.
Работа со списком необходимых товаров и заказами затянулась. Марин попросила Юн Джэ проводить ее до дома. Она видела, как Тхэ Гён поспешно ушел из Пантеона, сославшись на дела. За последнее время они с Юн Джэ сильно сблизились, так что просить его было несложно.
— Сонбэ, вы получили оценки? — спросил Юн Джэ по дороге домой. Она весь путь пыталась перевести тему, чтобы не говорить об оценках, но тщетно.
— Нет.
— Или получили, но говорите, что нет?
— Ты что, во всех видишь обманщиков? Правда не получила. А ты?
— Пришли по нескольким предметам. Везде А+. Думаю, по остальным будет так же.
— Ой-ой, какие мы молодцы, — буркнула Марин и прибавила шагу.
Снег, который ненадолго прекратился днем, повалил снова. Крупные хлопья падали так густо, что расчищенные дорожки мгновенно скрывались под белым покровом.
Марин и Юн Джэ шли по заснеженной тропе, перепираясь из-за оценок. Он заявил, что если бы в общежитии были такие же библиотека и кабинет, как у нее, он бы сидел там сутками, и что единственный путь к хорошим оценкам — это усердный труд. Марин знала: даже если Юн Джэ говорит так, он не ворчит по-настоящему. И он знал, что она не обидится. Это была их своего рода игра.
Вдруг она кое-что вспомнила и хлопнула в ладоши.
— О! Ты слышал? Будет конкурс переодевания.
Она видела такое раньше. В Республике Корея 21-го века, во время выездов факультета. Но в Университете Хваран этот конкурс во время фестиваля проводился среди всех студентов. До этого момента ей было все равно, так как она не считала это своим делом. Проблемы начались, когда Хаюль, готовившая конкурс, обратилась к ней с просьбой.
«Участников хватает, но многие считают это мероприятие нелепым и боюсь, что никто не придет. Мы собираем деньги на благотворительность через входные билеты, так что чем больше зрителей, тем лучше. Нужно что-то, что привлечет внимание».
«А... и?»
«Может, ты поучаствуешь? Если сказать, что это невеста Рюна, придут все!»
«Что? Эй, только не я. Мне неинтересно переодеваться в женщину!»
«Выручи меня, Марин. Мне доверили это в этом году, я не могу допустить, чтобы мы собрали меньше всех за историю конкурса».
Марин ответила Хаюль, что подумает, и поспешила уйти. Честно говоря, для нее участие не было проблемой. Наоборот, так она чувствовала бы себя даже естественнее. Единственное, она боялась, что раскроется ее настоящий пол.
Юн Джэ ответил, что тоже слышал о конкурсе.
— Мне предлагают участвовать.
— В конкурсе переодевания?
— Ага. А я не хочу...
— Если не хотите, не делайте.
— Но это же просьба друга... — Марин тяжело вздохнула с озадаченным видом.
— Сонбэ, вы из тех, кто выполняет любую просьбу друга?
— О невыполнимом ведь не просили.
— Вы только что сказали: «Я не хочу». Вы делаете то, что вам неприятно, только потому, что друг попросил?
— Можно и сделать. Эх ты, бесчувственный чурбан! — Она сердито взглянула на Юн Джэ.
Участвовать не хотелось, но помочь Хаюль желание было. Решив подумать об этом позже, Марин вздрогнула, когда Юн Джэ внезапно накинул на нее свое пальто. Сам он остался в одной школьной форме и выглядел так, будто ему холодно.
— Простудишься же! Я в порядке, надень обратно.
Марин попыталась стянуть пальто с головы, но он мягко надавил рукой ей на макушку.
— Не простужусь. Снег валит стеной, так что дойдите так до дома.
До самого порога он не давал ей снять пальто, слегка придерживая ее за голову. Наконец они дошли.
— Спасибо.
Марин вернула пальто Юн Джэ и стряхнула снег с его плеч. Он на мгновение замер, прежде чем продеть руки в рукава. Снег скопился на его волосах и оправе очков. Она потянулась и встала на цыпочки, но не достала.
— У тебя на очках и в волосах снег. Стряхни, — она указала пальцем.
Он небрежно отряхнулся и велел ей заходить. Она хотела подождать, пока он уйдет первым, но он наотрез отказался, и ей пришлось повернуться к двери.
— Юн Джэ, иди осторожно. Спасибо, что проводил.
Марин помахала ему рукой в перчатке. Когда она уже открывала дверь, Юн Джэ окликнул ее.
— Сонбэ.
— М?
— Если все же решите участвовать в конкурсе... скажите мне.
— Хорошо. А что?
— Если понадобится помощь, я помогу.
— Ладно. Спасибо.
Юн Джэ отрешенно смотрел на закрывшуюся железную дверь. Направившись к общежитию, он стряхнул снег с плеча и задумчиво наклонил голову. Во снах он встречал бесчисленное количество женщин, но в реальности это был первый раз, когда он сблизился с кем-то.
Он ненавидел то, что родился демоном снов и вынужден был поглощать жизненную эссенцию женщин, чтобы поддерживать свое существование. Тело, которое не может жить без женщин, но и не может принадлежать лишь одной. Он презирал это. Поэтому в реальности, а не в снах, он всегда старался вести аскетичный образ жизни и никого к себе не подпускал. В сны Марин он пробрался из чистого любопытства. Но после того, как он стал приходить к ней снова и снова, не забирая эссенцию, а просто беседуя, реальность и сон начали путаться.
Он еще раз оглянулся на закрытую дверь и зашагал к общежитию.
Рюн не слышал слов Председателя Соля, не сводя глаз с часов. Как только встреча закончилась, он выскочил из поместья и помчался в Пантеон. Пытался дозвониться Марин, но она не брала трубку.
Связавшись с Тхэ Гёном, он с облегчением узнал, что Марин еще работает и пообещала пойти домой с Юн Джэ, если задержится. Со Юн Джэ — парень, у которого нет ни капли общительности. И этот Юн Джэ сблизился с Марин. Это странно беспокоило и раздражало. Неужели Марин приглянулась Юн Джэ еще тогда, когда тот сказал, что от нее приятно пахнет? Зачем демону снов сдался парень? Ведь от Марин ему ничего не получить.
Рюн сильнее надавил на газ.
Когда он добрался до Пантеона, Марин и Юн Джэ уже ушли. Он бросился вдогонку. Его злило, что в такие моменты он не может взлететь. Вдалеке показались две фигуры, а следом донесся смех. Смех Марин.
Он замедлил шаг. Значит, она и при Юн Джэ так смеется. Рюн медленно шел следом. Почему-то он не решался подойти к ним. Он увидел их у самого дома. Марин отдает пальто Юн Джэ и стряхивает снег с его плеч.
В этот миг Рюну показалось, что его сердце раскололось надвое.
http://tl.rulate.ru/book/180121/16736326
Готово:
