— Моё тело ещё не до конца выросло, поэтому облик божественного зверя мне неудобен.
Айкаль, высокомерно скрестив ноги, отрезал это без лишних раздумий.
Я милосердно улыбнулась и указала пальцем в окно.
— Тогда уходи. Прощай, удачи. Попадешься ли ты в лапы Ордена, вернёшься ли на гладиаторскую арену или тебя утащат в тренировочный центр прямо под нами — живи как знаешь.
— Ты бесчеловечна. Только внешне на фею похожа.
— Ты тоже только внешне ангелочек, а характер у тебя прескверный!
В человеческом облике выражение лица Айкаля почти не менялось. Острый разрез глаз в сочетании с холодным оттенком радужки создавали вокруг него ауру, которой было трудно противостоять, несмотря на внешность десятилетнего ребёнка.
Если он сохранит этот дух до совершеннолетия, то его величие сможет сравниться с авторитетом герцога Бласко.
Не успела я восхититься им про себя, как Айкаль торжественным голосом похвалил меня:
— В любом случае, спасибо, что купила меня, онни.
Выражение лица Айкаля изменилось в мгновение ока. На меня нахлынула резкая усталость.
Какое там «подавляющее величие», это был обычный сорванец моего возраста.
— Какая ещё «онни»... Я для тебя «нуна», «нуна».
Если ты родился в Ордене и ни разу толком не видел внешнего мира, ты можешь быть невежественен в делах людских. Но не знать даже таких базовых обращений — это определённо ненормально.
— Ты мальчик, а я девочка. Ты должен называть меня «нуна».
— А сколько тебе лет?
— Десять.
— А мне пятьдесят один.
— ...
Оказывается, это я не узнала в нём старшего.
Я немного растерялась, но вскоре вспомнила, что методы подсчёта возраста у божественных зверей и людей различаются.
Люди растут медленно, словно поднимаясь по склону, но график роста божественного зверя ступенчатый. Они перескакивают из младенчества сразу во взрослый облик без промежуточных стадий.
У каждого вида всё индивидуально, но мифические существа обычно проходят через короткое младенчество, долгое детство, ещё более долгую юность и короткую старость, проживая от нескольких сотен до тысяч лет, прежде чем вернуться в природу.
Поскольку Айкаль — полукровка, его жизнь будет короче, чем у чистокровного божественного зверя, но он всё равно намного переплюнет человеческий век.
В пятьдесят один год по человеческим меркам ему как раз было около десяти лет. Я самовольно причислила Айкаля к своим сверстникам.
— Я Катиша Эйнсли. Катиша — это имя, Эйнсли — фамилия.
— Катиша.
Айкаль несколько раз повторил моё имя про себя, словно пробуя его на вкус.
— Катиша. Красивое имя.
— Э-э... спасибо.
— А меня зовут Айкаль. Хотя ты, кажется, и так уже знаешь.
Айкаль внезапно назвал своё имя и просто уставился на мою протянутую руку. В итоге мне пришлось самой взять его за руку и потрясти.
— Это значит «я рада встрече». При первом знакомстве обычно обмениваются рукопожатием.
— Вот как? Любопытный ритуал.
Я уже собиралась отпустить его, но Айкаль крепко сжал мою ладонь и резко затряс её вверх-вниз. Хоть это и было немного грубовато, казалось, Айкаль тоже хотел показать, что рад встрече.
Глядя на это, понимаешь: какой бы ни была в нём кровь божественного зверя, ребёнок остаётся ребёнком...
— Итак, кого мне убить первым?
— ...Что?
Новый образ Айкаля, который я только что выстроила в голове, снова разлетелся вдребезги. Не понимая, что именно я сейчас услышала, я переспросила, и Айкаль любезно повторил сказанное:
— Скажи мне, Катиша, с кем мне теперь разобраться.
Теперь уже не было нужды сомневаться в своих ушах и думать, что я ослышалась. Я лишилась дара речи и тупо уставилась на него.
В полумраке комнаты его загадочные серебристо-голубые глаза вспыхнули звериным блеском. По всему моему телу пробежал озноб.
Я медленно отстранилась.
— О чём ты... говоришь? С чего вдруг «кого убить»...
— Ты поставила условие, чтобы я защищал тебя. Значит, тебе кто-то угрожает, верно?
— ...Ну, в общем-то, да.
— Назови мне тех, кто вызывает подозрение. Это не займёт много времени.
Уверенно заявив это, Айкаль вдруг издал короткий возглас: «А!». И тут же переменил свои слова:
— Ах, но с тем человеком, которого я видел раньше, может быть трудновато. Я связываюсь только с теми противниками, которых могу одолеть.
Ничего себе навыки выживания. Леденящий ужас сменился полным недоумением.
— Чтобы сражаться с ним на равных, мне нужно подрасти. Но те двое, что были позади него, — с ними я справлюсь.
Очевидно, он имел в виду Вернера и Арнин. Если вспомнить, что Вернер в прошлом году занял третье место в континентальном рейтинге мечников, можно было примерно представить уровень сил Айкаля.
Мне вдруг стало не по себе.
«Что же я такое купила?»
Возможно, забрать Айкаля за 2000 золотых было невероятно выгодной сделкой.
Я помотала головой, стараясь привести мысли в порядок.
— Это не они. Я же говорила тебе раньше. Это хозяева дома, которые будут нас кормить, одевать и давать кров. Никому в этом доме нельзя причинять вред.
— Тогда кого же ты боишься?
— ...Для начала, 28-летний молодой человек с каштановыми колючими волосами и мутно-серыми глазами. Его зовут Сибель Бласко. Он инспектор, который следит за каждым моим шагом. Сейчас он в тренировочном центре.
— Понятно.
Не успела я закончить фразу, как Айкаль выпрямился.
Я быстро вцепилась ему в штанину, прежде чем он успел исчезнуть в сиянии белой ауры.
— Да дослушай же ты человека до конца! Я не говорю убить его прямо сейчас!
— Тогда что?
— Я имею в виду, что за ним нужно внимательно присматривать. Очевидно, что его попытка похитить меня не была лишь его личной инициативой. Наверняка есть какая-то другая сила, с которой он в сговоре...
— Ага. Значит, их не один и не двое.
Айкаль понимающе кивнул и снова сел на место. Моё сердце сжалось от страха, что он в любой момент может устроить резню в поместье.
— Кто знает. Может, всё ограничится парой человек, а может, их десятки. В общем, если кто-то попытается похитить меня, причинить вред, обмануть или проявит подозрительную активность — не убивай их, а сначала выясни, кто за ними стоит. Понял?
— Понял.
Айкаль послушно кивнул. Видимо, отказавшись от намерения немедленно вступить в бой, его белая аура бесследно растворилась в воздухе.
«Кажется, с ним не так уж трудно договориться. Но невозможно предугадать, что он выкинет в следующую секунду...»
К тому же Айкаль выглядел так, будто привык получать подобные приказы. Но разве владелец Священного меча не должен быть больше привычен к спасению, чем к убийству?
Словно прочитав мои мысли или желая успокоить, Айкаль уверенно добавил:
— Защищать что-то несложно. Ведь в этом мой священный долг.
— Священный долг... — Слишком сложное слово для Айкаля, который не понимает даже разницы между обращениями «онни» и «нуна». Да и откуда у десятилетки может быть какой-то долг?
— Почему у тебя есть такой долг?
— А что такого? Я защищал Орден 51 год. Мне сказали, что это мой священный долг.
— Кто?
— Глава ордена. ...Это странно?
Айкаль, напротив, казался озадаченным моей реакцией. Я на мгновение замолчала, не находя слов.
— ...А ты знаешь, что означает «священный долг»?
— Цель рождения. Причина жизни. Смысл смерти.
Отвечая так, Айкаль, казалось, вовсе не чувствовал никакой странности. Каждый раз, когда этот ребёнок заговаривал об Ордене, я невольно содрогалась.
— ...Тогда почему ты сбежал из Ордена?
— Сбежал из дома, потому что мне надоело.
— Что именно тебе надоело?
— Одинаковые тренировки каждый день. Одинаковая еда. Одинаковые люди. Одинаковые наставления. Скука.
Его движение руки, потиравшей пустую шею, было неловким. На шее, которая раньше была скрыта кожаными оковами, виднелись восемь шрамов в форме креста.
«Описывались ли такие шрамы в оригинале?..»
В романе «Наше время, словно магия» контраст между добром и злом был разительным. Бласко были абсолютным злом, а противостоящие им Ниэлла и Белый орден изображались как абсолютное благо.
Однако, судя по выражению лица Айкаля, ранам на его теле и его отвращению к Ордену, нетрудно было догадаться, как с ним там обращались. Его наверняка долгие годы «использовали» как щит, как владельца Священного меча и стража Ордена. И, скорее всего, его всегда бросали на передовую.
«Белый орден находится на полуострове Ирель, на самом севере континента».
Говорили, что с давних времён северные моря кишат магическими зверями. Наверняка он защищал те земли. Целых пятьдесят один год.
«Я правильно сделала, что забрала его».
Дело было не в каких-то 2000 золотых. Я должна была забрать его, даже если бы пришлось заплатить вдвое больше. Я тут же изменила своё отношение.
— Давай не будем называть друг друга братом и сестрой, давай просто будем друзьями.
— Друзьями?
Айкаль наклонил голову, будто услышал совершенно незнакомое слово. Я поспешила добавить объяснение, прежде чем он даст слову «друг» какое-нибудь неверное определение.
— Друг — это тот, кто рядом, когда тебе одиноко, кто радуется вместе с тобой, когда тебе весело, и утешает, когда тебе грустно. Тот, кто помогает в трудную минуту.
— Друг — это тот, кто всегда рядом?
— Ну... можно и так сказать.
— Постоянно? Всю жизнь?
— А? Ну... если только мы не поссоримся и не перестанем общаться...
Я только что объяснила ему значение слова «друг», и у меня не было уверенности, что я смогу сразу растолковать смысл «разрыва отношений». Было немного неловко, но, по сути, я не солгала.
— Если мы не предадим друг друга, то сможем быть вместе всю жизнь. В этом и заключается дружба.
— А-а. Вот оно как.
Айкаль слегка склонил голову, и на его лоб упала прядь длинных белых волос.
Внезапно мне захотелось красиво подстричь эти длинные патлы. Если увидеть его в таком виде ночью, можно и за привидение принять.
«Волосы закрывают такое красивое лицо».
Если не брать в расчет высокомерный взгляд и манеру речи, как у старика, этот мальчик был выдающимся красавцем.
Худощавое лицо с пухлыми детскими щечками, губы, более алые, чем у обычных мальчишек, и белые ресницы, трепещущие при каждом моргании. Он выглядел точь-в-точь как принц из зимнего королевства.
А ещё эта его едва заметная радостная улыбка...
Любуясь Айкалем какое-то время, я вдруг нахмурилась от странного чувства диссонанса.
«Почему он так улыбается... Улыбка такая святая и красивая, будто грехи сами собой смываются, но почему же от неё так веет холодом?»
http://tl.rulate.ru/book/180105/16733441
Готово:
