Готовый перевод The Buddha System and The Monk That Wanted To Renounce Asceticism / Система Будды и монах который хотел отказаться от аскетизма.: Глава 335: «В этом цзунцзы яд»

Когда в деревне начали выращивать холодный бамбук и слух о его дивном вкусе разлетелся по округе, сюда потянулись люди – взглянуть на бамбуковую рощу, отведать деревенской еды. А уж после того, как в деревне пожила съемочная группа, Се Дуншэн окончательно убедился, что это золотая жила. Обладая живым умом, он первым в округе открыл сельский гостевой дом.

Не так давно он потратил приличную сумму на ремонт: всё вычистил, обновил и вставил огромные панорамные окна. Теперь солнечный свет заливал комнаты, и от этой ясности на душе становилось тепло и радостно. Декор из бонсаев, прилавки с местными деликатесами и помощь сына, освоившего кулинарное мастерство, сделали свое дело – отбоя от посетителей не было.

Чтобы попасть к нему на обед, теперь приходилось звонить и бронировать места заранее.

Сегодня был Праздник Дуаньу. Неподалеку от деревни Одного Пальца уездные власти устроили большие гонки на лодках-драконах, и многие, кто приехал посмотреть на зрелище, заодно заглядывали к нему перекусить.

Сегодняшние гости были из числа постоянных клиентов, заезжали уже раза три или четыре. Зная о недуге Се Дуншэна, они вели себя просто: сами подкладывали себе еду и не требовали лишних церемоний.

Се Дуншэн в долгу не оставался и всякий раз делал им скидку. Сначала это казалось не самым выгодным решением, но в итоге привело к нему еще больше посетителей и хороших отзывов, чего он сам никак не ожидал.

Услышав слова гостя о монахах, Се Дуншэн тут же вступился за Фанчжэна:

— Фанчжэн совсем не такой, как другие, да и вы говорите лишь о малой части монахов. Он на наших глазах вырос – добрый малый, всегда помнит добро и способности у него настоящие. А главное – Монастырь Одного Пальца очень сильное место. Если кто хочет молиться о детях – осечек не бывает. И потом, вы же знаете, что лучший бамбуковый росток в нашей деревне растет на вершине горы. Это же настоящая драгоценность. А можно его собирать или нельзя – всё зависит от слова настоятеля Фанчжэна. Скажет можно – берем, скажет нет – никто и не притронется.

— Ого! Ну и власть у этого монаха. Как по мне, это же ресурс всей деревни? С чего это он решает? — Возмутилась одна из женщин.

Се Дуншэн покачал головой:

— Гора Одного Пальца давным-давно закреплена за храмом, и к тому же… — он осекся. Происхождение холодного бамбука на горе у всех вызывало любопытство. Гора Одного Пальца не такая уж большая, и деревенские отлично знали, что там растет, а чего нет. Хоть и говорили, будто храм построили на средства деревни, но разве жители не заметили бы вереницы грузовиков со стройматериалами? А ведь их не было. К тому же монастырь и впрямь творил чудеса: помогал бездетным, а когда в доме Чэнь Цзиня случился пожар, его жена и сын клялись, что их спас Фанчжэн. Но ведь тогда уйма людей была на горе, и Фанчжэн тоже. Все вместе бежали вниз, и никто еще не успел спуститься, а он уже был у подножия. Разве это возможно? С такой-то кручи да по единственной тропе – неужто он умеет летать?

Вспомнили и про того бедолагу, у которого лицо покрылось черными пятнами после того, как он без спросу накопал бамбуковых побегов.

Жители деревни вслух об этом не распространялись, но в душе понимали: нынешний Монастырь Одного Пальца – это не прежняя ветхая обитель, там истинно Будда пребывает!

Люди по природе своей эгоистичны. Получив столько благ от монастыря, никто не хотел, чтобы кто-то чужой пришел делить этот пирог. Поэтому сельчане подсознательно всё это скрывали и не болтали лишнего. К Фанчжэну они относились с растущим почтением, а к храму – с благоговейным страхом. И насчет бамбука никто с настоятелем спорить не решался, веря, что это дар Будды монастырю, которым Фанчжэн милостиво делится с ними. Нужно уметь довольствоваться малым: если проявишь жадность и разгневаешь Будду – беды не миновать.

Поэтому, услышав ворчание женщины, Се Дуншэн лишь усмехнулся, не пускаясь в объяснения. Он выложил цзунцзы на стол и сказал:

— Сестра, не стоит об этом. Мы же люди рассудительные. Гора уже много лет принадлежит храму, и было бы нечестно требовать её назад только потому, что там появилось что-то ценное. Это просто нелогично… К тому же Фанчжэн человек прекрасной души, и нам на него жаловаться не в чем. Угощайтесь-ка лучше цзунцзы – из Монастыря Одного Пальца плохих вещей не приносят.

— Надеюсь, они не с мясным фаршем? С мясом я не люблю, — брезгливо бросила женщина. Но едва цзунцзы коснулись стола, она замерла в изумлении.

Прозрачные, изумрудного цвета листья, в которые было завернуто угощение, сияли под лучами солнца! Это был не просто завтрак, а самое настоящее произведение искусства.

Не только женщина – все присутствующие за столом невольно ахнули.

Мужчина в цветастой рубашке восхищенно выдохнул:

— Ух ты, какие листья красивые!

Женщина, только что заявившая о своей неприязни, теперь не решалась потянуть руку к тарелке, но всё же ядовито добавила:

— Обычные листья так не выглядят. Небось их какой-нибудь химией обработали для блеска?

Те, кто уже готов был схватить цзунцзы, тут же замерли.

Заметив это, женщина поспешила закрепить успех:

— Я ведь не с потолка это взяла, новости разве не смотрите? Там говорили, что такие вот подозрительно красивые листья пропитывают химикатами, их брать нельзя. Надо покупать те, что на вид попроще.

— Мама, но этот такой красивый, — пролепетал её сын, глядя на цзунцзы с нескрываемым вожделением.

Мать строго ответила:

— А какой гриб в лесу самый опасный? Чем красивее, тем ядовитее!

Се Дуншэн, услышав это, не на шутку рассердился. Вечная улыбка сползла с его лица, и он угрюмо произнес:

— Сестра, это подарок монах-наставника Фанчжэна, которым я решил поделиться с вами. Раз уж вы брезгуете, то и не надо. Сам съем.

С этими словами он забрал цзунцзы и прямо перед всеми развернул один. Внутри оказался кристальный рис – прозрачный и сверкающий, словно россыпь драгоценных камней. В тот же миг по комнате разлился дивный свежий аромат. Все невольно глубоко вдохнули – запах был упоительный. Какой же он был сладкий!

Сам Се Дуншэн тоже был поражен. Он-то думал, что только обертка хороша, но и рис внутри оказался необыкновенным. Мало того что на вид загляденье, так еще и пахнет так, что голова кружится. Это был не приторный запах, а какой-то особенный, тонкий аромат, оставляющий долгое послевкусие.

Зная, что на Горе Одного Пальца всё не от мира сего, Се Дуншэн ни на секунду не усомнился в качестве риса. Он осторожно откусил кусочек. Рис оказался шелковистым и сладким, удивительно мясистым на вкус. Внутри обнаружился бамбуковый росток: сочетание рисового аромата и нежности бамбука на мгновение ввело Се Дуншэна в оцепенение. Он прикрыл глаза от удовольствия и в три приема умял весь цзунцзы.

Затем, не обращая внимания на перешептывания гостей, он сгреб оставшиеся свертки, словно величайшее сокровище, и поспешил на кухню, чтобы спрятать их в холодильник.

Видя такое дело, мужчина в цветастой рубашке не удержался:

— Старый Се, ты чего? Вкусный хоть цзунцзы-то?

Се Дуншэн загадочно улыбнулся:

— У этих цзунцзы точно есть какой-то яд… Вы ешьте, ешьте, а я пройдусь немного. — А про себя подумал: «Слишком уж забористо, невозможно оторваться!»

Он помнил, что у Фанчжэна с собой было два больших ведра с угощением, и когда тот заходил к нему, там еще оставалось немало. Монах вряд ли успел уйти далеко – нужно было во что бы то ни стало выпросить еще парочку! Такого лакомства он в жизни не пробовал, и упустить шанс было бы непростительной глупостью. Он до сих пор помнил вкус той Лаба-каши – божественное блюдо, которое давали всего один день в году. Он резонно рассудил, что с цзунцзы наверняка та же история, так что надо брать, пока дают!

Велев жене и сыну присматривать за гостями, Се Дуншэн со всех ног поспешил на поиски Фанчжэна.

http://tl.rulate.ru/book/17996/16509608