Готовый перевод The Buddha System and The Monk That Wanted To Renounce Asceticism / Система Будды и монах который хотел отказаться от аскетизма.: Глава 302: «Врата Без Образа открываются»

Красный Младенец всё еще не желал сдаваться:

— Но ведь их учения совсем не похожи! Каждая школа говорит о своем. Ты же не станешь утверждать, что и здесь всё сходится?

Фанчжэн громко рассмеялся:

— Слушай. Конфуцианство учит: «совершенствуй себя, заботься о семье, управляй государством, неси мир поднебесной». Оно ценит дела в земной жизни. Кун-цзы говорил: «Не научившись служить людям, как можешь служить духам?» Это значит, что сначала нужно познать жизнь, и лишь затем рассуждать о смерти; понять, как жить, прежде чем говорить о конце. В этом и есть смысл жизни – в самом существовании. «В нужде храни свою добродетель, в успехе – делись ею со всем миром». Всё это об участии в жизни общества и управлении им.

— …Буддизм же учит «видеть свою природу, спасать мир и постигать всё сущее». Он говорит: «всё возникает из причин, и всё пусто по своей сути; ищи полноту жизни через осознание этой пустоты». Проще говоря, это стремление к освобождению духа. Буддизм лечит человеческое сердце. Если сердце исцелено, то и мир вокруг придет в порядок. Если в сердцах людей живет добро, то и в мире воцарится естественное спокойствие.

— …Даосизм же сосредоточен на «сохранении жизни, уходе от мира и постижении законов мироздания». Лао-цзы верил, что у всего сущего есть свои законы перемен, и призывал людей следовать Небесному пути, быть в гармонии с природой и в ней же черпать мудрость. Когда сердце сливается с природой, оно обретает покой. Когда человека одолевают мысли о жизни и смерти, приобретениях и потерях, когда его душат гнев, обида или печаль, стоит лишь обратиться к даосскому учению, выйти на лоно природы и почувствовать её безмолвие – и душевные раны затянутся, а тревоги уйдут. Если в сердце нет злобы и враждебности, то и в мире наступит покой.

Фанчжэн посмотрел на ученика:

— Цзинсинь, как ты теперь думаешь, разве не к одной цели ведут эти три дороги?

Красный Младенец замолчал, окончательно сраженный аргументами. Что он мог возразить? Но, всё еще чувствуя досаду, он буркнул:

— Красиво говоришь, да только не видел я, чтобы вы на деле что-то делали… Ха-ха…

Фанчжэн понял, что Красный Младенец просто вредничает, и не стал спорить. Он подошел к самому краю обрыва и устремил взор на горы Тунтянь. Перед его внутренним взором возник образ даоса Лэтяня. До этого момента Фанчжэн общался лишь с монахами, жителями деревни да горожанами. Даосский наставник встретился ему впервые, но Лэтянь словно приоткрыл для него завесу в совершенно иной мир!

Это не было чем-то, что разрушило его прежнее мировоззрение. Напротив, это было похоже на то, как если бы он взглянул на старые, привычные вещи совершенно по-новому…

Фанчжэн кожей чувствовал ту радость, что жила в душе даоса Лэтяня. Это было чувство единства с природой, ощущение, что мир огромен, но в нем нет места для печали. Это была свобода ребенка – искренняя, не стесненная заботами об авторитете или мирских приличиях. Что думал – то и говорил, что хотел – то и делал. Ошибался – признавал и тут же исправлялся. Эта простота и искренность глубоко тронули Фанчжэна.

«Система, – обратился он мысленно к своему спутнику, – почему монахи, которых я видел, чаще всего непоколебимы, как скалы, словно вечно находятся в глубокой медитации? А этот Лэтянь кажется таким живым, будто росток, пробивающийся сквозь землю? Неужели буддизм в чем-то уступает даосизму?»

В душе Фанчжэна поселилось сомнение.

[Ты только что рассуждал о единстве путей, а теперь сам же запутался? — Отозвалась Система. — Познай свое сердце – познаешь свою природу. Если ты не видишь своего сердца, как можешь увидеть истину? Даос Лэтянь продвинулся в своей практике дальше тебя. Он познал свою природу и в гармонии с миром обрел свой путь – жить так, будто он каждый миг возрождается заново. Поэтому мир для него всегда свеж, прекрасен и полон красок. А на твоем сердце всё еще лежит накопившаяся пыль… И это не то, что можно исправить божественными способностями. Это то, что ты должен осознать сам.]

Фанчжэн на мгновение замер, а затем тяжело вздохнул:

— И вправду, путь самосовершенствования долог, и мне до цели еще далеко. В последнее время люди то и дело величают меня Мастером, и я, кажется, стал слишком самонадеянным.

[У тебя хорошая основа, но слишком мало опыта, – продолжала Система. — Ты еще не познал в полной мере человеческого тепла и холода, не видел многих вещей, а значит – не можешь отбросить их иллюзии. Раз уж у тебя есть Врата Без Образа, тебе стоит почаще выходить в мир и смотреть, как живут люди.]

Фанчжэн задумчиво кивнул, принимая совет.

Вместе с Красным Младенцем они еще немного побродили по склонам, и к тому времени, как вернулись в монастырь, небо уже окрасилось багрянцем заката. Вид и впрямь был чудесный.

После ужина Фанчжэн не потянулся к сутрам, как обычно. Слова Системы о том, что нужно «больше ходить и смотреть», не выходили у него из головы.

— Цзинсинь, ты закончил? — Спросил он мальчика.

— Поел, а что? — Красный Младенец обернулся к нему.

— Пойдем прогуляемся. Ты уже давно живешь в Монастыре Одного Пальца, но еще не видел мира за его пределами. Сегодня Мастер тебе его покажет, — торжественно произнес Фанчжэн.

Глаза Красного Младенца тут же вспыхнули. Гора Одного Пальца, может, и была в диковинку обычным смертным, но для него она давно стала тесной клеткой. Познакомившись с мобильным телефоном и другими технологиями через Фанчжэна, он загорелся любопытством: как это простые смертные умудрились создать такие вещи? Ему было безумно интересно! Но без разрешения наставника он не смел и шагу ступить за порог. А теперь, когда Фанчжэн сам решил его взять с собой, он был согласен на все сто!

— Цзинфа, Цзинкуань, Цзинчжэнь – вы трое остаетесь приглядывать за домом, — распорядился Фанчжэн.

Услышав это, Одинокий Волк, Белка и Обезьяна поникли. Они-то надеялись отправиться навстречу приключениям всем вместе, а оказалось – их не берут.

Фанчжэн улыбнулся, глядя на их кислые мины:

— Не расстраивайтесь. Отныне бедный монах будет часто выходить в мир и каждый раз будет брать с собой одного из вас по очереди. Шанс выпадет каждому.

Услышав, что и им доведется повидать мир, звери тут же просияли, и от их обиды не осталось и следа.

— Мастер, мы прямо сейчас пойдем? — Нетерпеливо спросил Красный Младенец. Ему уже невмоготу было торчать на этой горе, он рвался прочь.

— Да, прямо сейчас. Идем.

Подойдя к воротам, Фанчжэн глубоко вдохнул и мысленно призвал Врата Без Образа. В тот же миг в его голове возник вихрь образов и звуков.

До него донеслись обрывки чужих голосов:

— Шестьдесят лет прошло…

— Где ты?

— Шестьдесят лет… Отвези меня туда!

Перед глазами всё поплыло. Фанчжэну показалось, что он видит вспышки синего неона и мчащиеся мимо машины, но картинка была слишком размытой. Всё мелькало, словно он сам находился внутри какого-то транспорта.

[Дзинь! Задание Врат Без Образа активировано. Информация перехвачена и передана вам. Используя эти зацепки, найдите человека, нуждающегося в помощи. По завершении задания вы сможете в любой момент открыть Врата Без Образа, чтобы вернуться в Монастырь Одного Пальца.]

— И это всё? — Воскликнул Фанчжэн. — Так мало данных? Где мне его искать?

Это была форменная подстава! Всего пара туманных образов и обрывков фраз – как по ним найти человека в целом мире?

[Я тут бессилен, – ответила Система. — Задания Врат формируются на основе сложных алгоритмов, учитывающих заслуги, привязанности и силу желаний. Цель выбирается случайно, а затем перехватываются визуальные и звуковые образы. Качество такой передачи всегда оставляет желать лучшего.]

http://tl.rulate.ru/book/17996/16509575