× Обновление рекламы: перенос всех кампаний в новый формат

Готовый перевод The Buddha System and The Monk That Wanted To Renounce Asceticism / Система Будды и монах который хотел отказаться от аскетизма.: Глава 80: «Мастер играет в мобильный телефон»

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Едва прозвучали эти слова, Оуян Хуацзай глубоко вздохнул, мгновенно обретая спокойствие. Он взял кисть для каллиграфии, макнул ее в чернила и, широко размахнувшись, принялся писать. Знаки ложились на бумагу, подобно вихрю, разметавшему сухую траву, – это был самый настоящий дикий курсив! Стоило мастеру начать, как праздные зрители замолкли, завороженно следя за каждым движением кисти, словно их души затягивало в эти росчерки.

Толстяк и Обезьяна тоже подошли поближе. Оба они ничего не смыслили в каллиграфии, но, глядя на работу Оуяна Хуацзая, явственно ощущали ярость урагана и бешеный танец травы на ветру. Это чувство было невероятно осязаемым! Переглянувшись, они поняли: даже без знаний очевидно – это чертовски круто!

Но Толстяк, вопреки совести, все же вставил шпильку:

— Да что за ерунда… Нацарапал, как таракан лапами, букв вообще не разобрать…

— Уважаемый, это конкурс каллиграфии. Попрошу тишины, не мешайте участнику, — тут же одернул его Цзян Сунъюнь.

Толстяк вытаращил глаза, собираясь поспорить, но Обезьяна вовремя его придержал. У Чанси тоже зашептал:

— Такое правило, не буянь. Хочешь помочь Мастеру – веди себя тихо.

Толстяк замолчал, но, взглянув на Фанчжэна, тут же опешил. Монах вытащил мобильный телефон и преспокойно в него играл! Он даже не прикоснулся к бумаге! На столе все так же валялась кисть, с которой даже колпачок не сняли, а к туши он и вовсе не притрагивался.

— Твою же… что это Мастер творит? — Не выдержал и вскрикнул Толстяк. — Играет в телефон прямо во время конкурса? Мамочки, он что, сдался?!

Этот возглас заставил всех вздрогнуть и невольно посмотреть на Фанчжэна.

Цзян Сунъюнь в гневе прикрикнул:

— Послушайте, если вы еще хоть раз гаркните, я велю выставить вас вон!

Толстяк, понимая свою вину, затих.

Цзян Сунъюнь взглянул на Оуяна Хуацзая. Тот казался одержимым: глаза покраснели, весь он ушел в какой-то неистовство, совершенно не слыша криков Толстяка. Иероглифы возникали на бумаге один за другим, с поразительной быстротой и изяществом.

Стоявший рядом Сунь Гуаньин, председатель Ассоциации каллиграфов уезда Сунву, не удержался от похвалы:

— Истинный мастер! Весь мир может рушиться, а он непоколебим. Написал всего с десяток знаков и уже вошел в состояние потока. Человек и иероглиф слились в единой мощи. Такая работа достойна великого имени!

Цзян Сунъюнь согласно вздохнул:

— У учителя Оуяна дар, и за последние годы он явно вырос. Жаль, он редко выставлял свои работы на суд публики. Если бы не эта выходка У Чанси, я бы и не узнал, что он достиг уровня мастера государственного масштаба! Ха-ха, похоже, я не зря согласился на это состязание. На следующем всероссийском конкурсе каллиграфии наш город Хэйшань утрет всем нос.

Сунь Гуаньин закивал:

— И впрямь, на этот раз Хэйшань обязательно просияет!

Цзян Сунъюнь довольно улыбался. Посмотрев на Фанчжэна, он лишь покачал головой:

— Не пойму, что за чертовщину затеял этот монах. Вместо конкурса в телефоне сидит. Видимо, совсем опустил руки.

— Пустозвон, на что еще он годен? — Отозвался Сунь Гуаньин. — Впрочем, не зря приехали – хоть на работу учителя Оуяна полюбовались. В этом и есть заслуга монаха.

— Согласен, — кивнул Цзян Сунъюнь. — Не устрой он этот балаган, нам бы не выпала удача увидеть такой пир каллиграфии.

Остальные тоже заметили странное поведение Фанчжэна и зашушукались.

— Хе, маленький монах даже не пишет, в телефоне залип.

— Ха-ха, понял, поди, что до учителя Оуяна ему как до луны, вот и сдался заранее.

— Работа учителя Оуяна – будто бог рукой водил! Какая мощь, какой размах! Это же уровень государственного масштаба, не иначе.

— Будь я на месте монаха, я бы тоже сдался. Он парень умный – понимает, что на фоне учителя Оуяна его художества будут выглядеть как кусок дерьма. Решил просто не позориться. Как говорится, нет сравнения – нет и боли!

— И то верно. Не напишешь – лицо сохранишь. А напишешь – все только хе-хекать будут…

— …

Оуян Фэнхуа, слушая эти пересуды, украдкой глянула на Фанчжэна. Увидев, что тот и впрямь возится с мобильником, она разочарованно покачала головой. «А я-то думала, этот монах забавный, не такой как все, – размышляла она. – …А он оказался обычным бездельником, лишь внешность и осталась. Жаль такую оболочку. Раз душа его так легко оскверняет память о Будде, какой из него монах?»

Цзин Янь тоже хмурилась. Чэнь Цзин негромко произнес рядом с ней:

— Да уж, монах дает жару – в телефон играет посреди состязания. Даже смелости выйти на бой не хватило. Совсем никчемный.

Впервые Цзин Янь согласилась с ним. — Да уж, зря природа дала ему такую внешность. Я надеялась увидеть в нем что-то особенное, а он – обычный мерзавец, решивший хайпануть на пустом месте! Захотел прославиться за наш счет? Что ж, я устрою ему «славу», когда вернемся!

Она уже прикидывала в уме, как бы посильнее раздуть мрачные стороны этого монастыря. Цзин Янь собиралась сделать так, чтобы от репутации этого места не осталось и следа.

Жители деревни в тонкостях каллиграфии не смыслили, но видели, что у Оуяна выходит красиво, а Фанчжэн занят какой-то ерундой, и ситуация плохая. Хотя заезжие гости были важными персонами и вызывали у селян трепет, Фанчжэн был своим, местным ребенком. Видя, что он пасует, люди разволновались.

Ван Югуй и вовсе не выдержал. Он решительно зашагал к монаху и рявкнул:

— Фанчжэн, ты что творишь, пащенок? Состязание идет! Ты в курсе? А у тебя совесть есть в телефоне играть? Даже если пишешь паршиво – пиши! Ты настоящий мужчина или где? Проигрывать надо с достоинством, а не прятаться и убегать! Что это за мода такая – в кусты при первой трудности?!

Фанчжэн изумленно вскинул брови. Он убегает? Он прячется? Что за бред!

— Дядя Ван, я и не думал убегать, — попытался он объясниться.

— Не думал он! А зачем тогда в телефон уставился? А ну отдай его мне! Получишь обратно, как закончишь.

Ван Югуй уже потянул руку к аппарату, но Фанчжэн ловко увернулся, горько улыбаясь:

— Дядя Ван, ну не лезьте вы не в свое дело. Телефон мне сейчас позарез нужен.

— На конкурсе каллиграфии? На кой он тебе сдался?! — Гремел председатель.

— Ха-ха, может, Мастер хочет найти в сети иероглифы покрасивее, чтобы срисовать? — Ядовито-саркастично бросил Мужчина с блинным лицом.

— Слышь, ты, без штанов! Молчал бы уже. Ветер вон какой, яйца не зябнут? — Сун Эргоу тут же пошел в атаку. Одной фразой он так заткнул наглеца, что тот едва не полез в драку. Но, оценив бандитскую харизму бездельника Эргоу, передумал. «Я человек культуры, – решил он про себя, – негоже мне связываться с этим отребьем, марать достоинство…»

http://tl.rulate.ru/book/17996/16509345

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода