Готовый перевод The Buddha System and The Monk That Wanted To Renounce Asceticism / Система Будды и монах который хотел отказаться от аскетизма.: Глава 15: «Серьезная чепуха»

— Фанчжэн, кончай напускать туману, — не выдержал Ян Пин. — Говори прямо: как ты умудрился отремонтировать храм? И откуда у тебя на это деньги?

Бухгалтер, знавший каждую копейку в округе, отлично понимал, в какой нищете прозябала эта обитель. Монах Один Палец из кожи вон лез, чтобы выучить парня, и за душой у них не было ни гроша. Столь внезапное преображение Храма казалось ему не просто странным, а подозрительным.

— Фанчжэн, ты всё же объяснись, — поддержал его Ван Югуй. — Мы на твое добро не заримся, просто дело больно чудное. Боюсь я, как бы тебя в какую дурную историю не впутали.

Тань Цзюйго промолчал, но тревога в его взгляде была красноречивее слов.

Фанчжэн мягко улыбнулся:

— Бухгалтер Ян, дядя Ван, дедушка Тань… Вы зря беспокоитесь. На самом деле мне стоит вас поблагодарить.

— Нас? За что? — В один голос спросили мужчины.

Монах посмотрел на Ян Пина:

— Несколько дней назад старший брат Ян принес мне бумаги из правительства, и я стал законным настоятелем Храма Одного Пальца. В ту же ночь мне явился Будда. Он сказал, что в прошлых десяти жизнях я был великим праведником, и в этой жизни он готов исполнить одно мое желание.

— И что же ты попросил? — Выдохнул Ян Пин.

— Первым делом я попросил воскресить старейшину Один Палец. Но Будда отказал: сказал, что наш старик уже обрел покой в Западном Раю, став божеством, и возвращать его в этот мир страданий нельзя.

Фанчжэн сделал многозначительную паузу. — Раз мой наставник стал святым, я не смел тянуть его обратно к земным мукам. Тогда я попросил Будду помочь с ремонтом. Он велел мне сперва навести порядок во дворе, пообещав: если уберусь на совесть, то и храм будет как новый. Весь следующий день я чистил и драил каждый уголок, пока всё не засияло. И свершилось чудо: под звон и грохот, откуда ни возьмись, храм стал таким, каким вы его видите.

Фанчжэн говорил полуправду, просто заменив Систему на Будду и опустив кое-какие детали. Формально он даже не лгал.

Поскольку Система не спешила его наказывать, он окончательно успокоился.

Выслушав этот рассказ, Ян Пин, Ван Югуй и Тань Цзюйго переглянулись. Поверить в такое было трудно – в эпоху перемен и прогресса суевериям не место. Но и не верить было невозможно: за три дня человеческими силами такое не сотворить, никакая логика тут не помогала.

В итоге они решили принять это объяснение за неимением лучшего.

— Фанчжэн, — веско произнес Тань Цзюйго, — пусть эта история останется между нами. Языком не болтай. Если кто спросит – говори, что деревня помогла с ремонтом. С остальным я разберусь.

— Помилуйте, секретарь Тань, — фыркнул Ян Пин. — Нынче времена другие, призраки – это сказки, а вот в Будду верить не запрещено. Я хоть и убежденный материалист, но чужую веру уважаю.

— Мели емеля, — отмахнулся от него Ван Югуй и тут же перевел тему:

— Фанчжэн, а что это у тебя на кухне варится? Запах просто с ума сводит!

— Это я… — монах запнулся, припомнив, что теперь ему не подобает «якать». — Это бедный монах сам вырастил кристальный рис.

— Ха-ха… Глядите-ка, малец уже и говорить начал по-монашески. Ладно, настоятель, дело твое. Давай-ка, плесни мне миску своего риса на пробу, — хохотнул Ван Югуй, уже предвкушая трапезу.

— И мне! Я тоже хочу! — Подхватил Ян Пин. — Да и дяде Таню порцию не забудь!

Трое мужчин не сводили горящих глаз с Фанчжэна. Аромат риса был настолько соблазнителен, что сопротивляться ему не было никаких сил: во рту сладко ныло, а в животе разгорался настоящий пожар.

Однако Фанчжэн лишь покачал слегка головой:

— Нельзя.

— Что?! — Возмутился Ван Югуй. — Фанчжэн, ты чего это? Забыл, как у нас в доме жил, когда в школу ходил? Поди, не одну миску моих щей уплел! А теперь мне пожалел кусок хлеба?!

— Вот именно! — Поддакнул обиженный бухгалтер. — На меня-то ладно, но дядя Тань тебе столько помогал, а ты ему миски риса жалеешь?

Фанчжэн немного подумал и указал рукой на храм:

— Постойте, не горячитесь. Присмотритесь к нашей обители: видите ли вы разницу с другими большими храмами?

Ян Пин долго вертел головой, но ничего не понял. — Да всё как везде. Статуи, молитвы… В чем подвох?

— Эх ты, — подал голос Тань Цзюйго. — Думал, парень в городе пообтерся, поумнел, а он в деда своего пошел – такой же упрямый. Хорошему не научился, а вот строгость эту перенял… — Секретарь ворчал, но в голосе его слышалось скорее одобрение, чем гнев.

— Дядя Тань, вы о чем? — Не понял бухгалтер.

— Храм этот мал, — пояснил старик. — Видишь у входа божество Вэйто? Он ваджра-посох обеими руками держит. Это знак: обитель слишком тесная, ни ечлега, ни трапезы гостям не положено. Таково правило, и он не может его нарушить. Старый Один Палец тоже всем отказывал, из-за чего со многими в округе переругался.

Ван Югуй вздохнул и наставительно произнес:

— Фанчжэн, принципы – это хорошо, но гибкость тоже важна. Если хочешь поднять этот храм, в нашем мире без смекалки не обойтись.

— Амитабха, благодарю за урок, дядя Ван, — монах сложил ладони в поклоне. — Но раз уж я вступил на буддийский путь, как могу я попирать правила нашей школы?

— Развел тут философию, — проворчал Ян Пин. — Кормить не хочешь, так и скажи! А я всё равно никуда не уйду! — Он и впрямь изголодался: с самого утра на ногах, по горам лазил, а тут этот дьявольский запах… Кажется, обжора внутри него уже готов был захватить власть над разумом.

Ван Югуй смотрел на монаха умоляюще, Тань Цзюйго молчал, но по всему было видно – он тоже не прочь отведать угощения.

Фанчжэн мысленно воззвал к помощнику:

— Если я сегодня отдам долг за вчерашнюю доброту, как это расценит Система?

— Прошлое рождает карму в настоящем. Если долг не вернуть – связь останется, вернешь – связь оборвется, — последовал ответ.

Монах понимающе улыбнулся:

— Что ж, пусть будет так. Договоримся: сегодняшний обед пойдет в счет моей старой благодарности. Поесть я вам дам, но впредь приходить за едой не просите – иначе я действительно нарушу обет. А вот если храм разрастется и мы сможем принимать гостей, тогда буду рад видеть вас снова.

— Вот это другой разговор! — Ван Югуй расплылся в довольной улыбке.

Фанчжэн ушел на кухню как раз вовремя: рис поспел. Откинув крышку, он выпустил облако густого белого пара. Воздух вмиг стал сладким и тягучим, словно патока, хоть ложкой ешь.

Гости на улице невольно сглотнули слюну и вытянули шеи, пытаясь заглянуть внутрь.

И тут Фанчжэн впал в жалкое оцепенение. Он вдруг понял, что сварил порцию только на одного! Как же теперь делить этот рис на четверых?

— Фанчжэн, ты чего застыл? — Поторопил его Ван Югуй. — Не томи, дядя твой сейчас от голода помрет!

http://tl.rulate.ru/book/17996/16509280