Ма Сяолу осторожно потянула Су Юя за рукав и кивнула в сторону двери. Она не проронила ни слова, но он прекрасно понял её безмолвную просьбу.
Она хотела сказать: «Что бы ни случилось, он твой отец, и сейчас лучший момент, чтобы наладить отношения».
На самом деле и раньше, и теперь Ма Сяолу всеми силами старалась примирить Су Юя с семьей. Она верила, что нет ничего важнее семейного согласия.
Су Юй улыбнулся ей в ответ и вышел из палаты.
Су Юэлунь медленно шел по больничному коридору, понурив голову.
Казалось бы, он должен радоваться – ведь Су Юй жив.
Но на сердце было тяжело, и он не мог найти в себе сил ни для радости, ни для упреков.
Видно, такова цена былых поступков – каков был посев, таков и плод.
Сейчас он чувствовал себя почти бездомным, не понимая, как возвращаться к Ли Юэхуа и делать вид, будто ничего не произошло.
— Интересно, та забегаловка на Восточной улице, где подают хребты ягненка, еще не закрылась?
Этот голос, одновременно чужой и до боли знакомый, вырвал Су Юэлуня из омута тяжких раздумий.
Он замер, обернулся и увидел Су Юя.
Лицо сына по-прежнему не выражало эмоций, и Су Юэлунь не понимал, почему тот пошел за ним.
Но сам факт того, что Су Юй здесь, вызвал у него невольную улыбку.
— Что? Не жди, что я брошусь тебе на шею. Но если то заведение еще живо, может, сходим выпьем по чарке?
Су Юй поравнялся с отцом и остановился, глядя вдаль.
В детстве Су Юэлунь часто водил его туда есть острые хребты.
Та закусочная была совсем рядом с начальной школой. Су Юй успевал там быстро перекусить перед уроками и никогда не опаздывал.
Тот вкус детства Су Юй не пробовал уже очень давно.
Почему-то именно об этой еде он подумал в первую очередь, когда увидел отца в больнице.
Возможно, потому, что это было одно из немногих мест, где они по-настоящему были близки.
Су Юэлунь слабо улыбнулся:
— Тот переулок снесли под застройку, и старого здания больше нет. Но они переехали в другое место.
Су Юй вскинул бровь:
— Ну, тогда веди.
С этими словами он зашагал к выходу. Су Юэлунь глубоко вздохнул, лицо его просветлело, и он последовал за сыном.
— Поведешь? — Су Юэлунь протянул сыну ключи от машины.
Но Су Юй даже не шелохнулся. Он уселся на пассажирское сиденье и сухо бросил:
— Ты же не давал мне денег на водительские права.
— Ох, вспомни-ка получше: это я тебе денег не давал? Я трижды давал тебе на автошколу! И все эти деньги ты спускал в барах.
— …А даже когда я сам тебя записывал, ты всё делал наперекосяк. То не придешь, то явишься через раз. А сколько учебных машин ты разбил? Больше одной – это точно!
Су Юэлунь, сев за руль, принялся ворчать на Су Юя.
На самом деле отец никогда не ставил на нем крест.
Когда-то, думая, что у Су Юя проблемы с развитием, Су Юэлунь возил его по многим клиникам в надежде на исцеление.
Толку от этого было мало, но Су Юй помнил всё до мельчайших подробностей.
Их отчуждение произошло не только из-за фальшивки Ли Юэхуа. Су Юй просто оказался меж двух огней: один в поле не воин. С одной стороны – двуличная мачеха, с другой – вечно задирающий его брат. Парень долгие годы жил под этим прессом.
— А вот и хребты ягненка, прямо из котла, с пылу с жару! — Старый служащий поставил дымящееся блюдо перед Су Юем и его отцом.
— И неси две бутылки Эрготоу, из тех, что выдержанные, — бодро распорядился Су Юэлунь.
— Будет сделано! — Выкрикнул старик и удалился.
— Надо же, даже служащие здесь всё те же, — Су Юй вспомнил лицо человека, принесшего заказ. Оно казалось удивительно знакомым.
Су Юэлунь положил кусок сочного мяса в чашку сына:
— Они все – родственники и друзья владельца. Работают тут годами, душой прикипели. Ешь скорее, это твой любимый сустав.
Су Юй попробовал мясо. Под шум и гам переполненного зала его вкус словно перенес его на десять лет назад.
— Часто сюда заходишь? — Спросил он, когда старик принес выпивку и расставил бутылки.
Су Юэлунь подвинул одну бутылку к Су Юю:
— Не то чтобы часто. Иногда, когда выпадает свободная минутка или когда на душе тяжело, захожу посидеть, дух перевести. Сдюжишь бутылочку?
Эти маленькие бутыли Эрготоу напоминали глиняные кувшинчики, в каждом – граммов по двести пятьдесят. Су Юэлунь приложился прямо к горлышку и сделал добрый глоток.
В этом жесте было что-то от лихости странствующего рыцаря из старого кино.
Обычно люди его круга едут расслабляться в тихие усадьбы или дорогие клубы. И только человек с особыми воспоминаниями об этом месте, вроде Су Юэлуня, мог найти покой в таком шумном кабаке.
Здесь он не только по крупицам собирал моменты их общего прошлого с Су Юем.
Была и еще одна важная причина – Линь Цянь. Хотя, узнав о «подмене» сына, он когда-то возненавидел её до глубины души, одно оставалось неизменным: он всё еще любил её.
Именно из-за своего эгоизма он скрыл от неё, что уже женат.
Тогда, в самом начале его пути в бизнесе, он каждую копейку считал. Позволить себе хребты ягненка здесь было непозволительной роскошью.
Поэтому стены этого заведения хранили для него голос и улыбку Линь Цянь – то, по чему он так отчаянно тосковал.
— Давай, за тебя. Я знаю, между нами и между мной и твоей матерью выросла стена недопонимания. Целых десять лет лжи. Я в неоплатном долгу перед вами обоими, и жизни не хватит, чтобы всё искупить. То, что ты сегодня пришел со мной сюда, делает меня по-настоящему счастливым.
Су Юэлунь поднял бутылку, глядя на сына.
Су Юй лишь повел плечом, чокнулся с ним и после паузы спросил:
— Хочу знать одно: ты действительно любил мою мать?
Этот вопрос давно не давал ему покоя. Для него это было жизненно важно – знать, был ли он плодом любви или просто досадной случайностью.
Су Юэлунь глубоко вздохнул:
— Су Юй, скажу тебе так: время, проведенное с твоей матерью, было самым счастливым в моей жизни. Я правда хотел прожить с ней до конца дней, но…
Он не договорил. Су Юй слабо улыбнулся и снова чокнулся с отцом своей бутылкой. В конце концов, некоторые вещи не нужно проговаривать до конца.
#
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://tl.rulate.ru/book/178678/16324639
Готово:
