Глава 6. «Канон Чистоты и Покоя» в магическом мире
Когда массивные железные двери тюрьмы с тяжелым лязгом отворились, ожидаемого пробирающего до костей холода не последовало. Воздух здесь был лишь покинутым и мертвенно-пустым.
Помимо низкого, мерного бормотания, эхом отдающегося в каменных сводах, на всем нижнем уровне не было видно ни одного патрулирующего Дементора.
— Где Дементоры? — Ньют непонимающе посмотрел на провожатого в серой шляпе.
— Они на средних и верхних ярусах, — тот лишь вымученно усмехнулся.
— Но почему? — нахмурился магозоолог.
— Я... я и сам толком не понимаю, — запнулся надзиратель, растерянно потирая шею. — В общем, с тех пор как к нам поступил этот заключенный по имени Тео, обстановка на нижнем уровне... несколько изменилась.
Заметив на лице волшебника в серой шляпе выражение абсолютной беспомощности, Ньют лишь понимающе кивнул. Не став донимать его расспросами, он прислушался к тихому, завораживающему песнопению, разносившемуся по сумрачным коридорам.
— Лао-цзюнь изрёк: Великое Дао объемлет чистое и мутное, покой и движение. Чистота и покой — суть истинный корень, мутное и суетное — лишь отголосок, — мерно, словно удары храмового колокола, разносились слова.
— Посему Ян — чисто, а Инь — мутно. Ян в движении, Инь в покое. Мужское несет чистоту, женское кроет мутность. Нисходя от корней к кроне, рождается всё сущее...
— Чистое — исток мутного, покой — опора движения. Лишь тот, кто постиг чистоту и покой, обретет признание Поднебесной...
Альбус Дамблдор, так же внимательно вслушивавшийся в эти звуки, слегка наклонился к своему спутнику.
— Ну как? — тихо поинтересовался старец. — Понимаешь, о чем речь? Мои познания в китайском оставляют желать лучшего.
— Полагаю, это некий древний трактат или религиозный текст, — Ньют устало потер переносицу. — Магические системы волшебников Хуася сильно отличаются от наших. Это всё, что я могу разобрать.
— Мистер Фолид, — Дамблдор перевел свой проницательный взгляд на провожатого. — Будьте так добры, проводите нас к мистеру Тео.
— Директор Дамблдор! — лицо надзирателя в серой шляпе внезапно просияло от искреннего изумления. — Вы... вы помните мое имя!
— Ну разумеется, — тепло улыбнулся старый волшебник. — Я помню каждого студента, когда-либо окончившего Хогвартс.
Продолжая путь по сумрачным коридорам, они вскоре заметили нечто невообразимое: массивные железные решетки, отделяющие камеры, были безжалостно выломаны. Толстые прутья погнулись и искорежились, словно по ним прошлись пушечным ядром или осадным молотом.
— Работа мистера Тео? — Дамблдор указал длинным пальцем на пугающие следы разрушений.
— Именно так, — безнадежно развел руками Фолид. — Он решил, что в компании сидеть веселее... и просто вынес все двери.
— Разве на этих решетках нет защитных чар? — изумленно распахнул глаза Ньют. — Как ему вообще это удалось?
— Он просто... — надзиратель неуклюже взмахнул рукой, изображая удар, — просто ударил кулаком. И замки разлетелись вдребезги.
Чем глубже они спускались во тьму Азкабана, тем громче становилось мерное песнопение. Холодная пустота сменилась атмосферой, которую можно было назвать... уютной. Это был тот самый неуловимый покой, который ощущался не кожей, а самой душой.
И этот умиротворяющий комфорт расцвел здесь, в самом сердце тюрьмы для особо опасных преступников.
Ньюту на мгновение нестерпимо захотелось развернуться, выйти за ворота и еще раз убедиться: не забрел ли он по ошибке в элитный оздоровительный санаторий, вместо места, наводящего леденящий ужас на каждого мага Англии?
В просторной камере, сидя прямо на жестких досках кровати со скрещенными ногами, пребывал Тео. Его грудь медленно и ритмично вздымалась: он медитировал, концентрируя внутреннюю энергию.
Вокруг него, прямо на каменном полу, расположились более десятка заключенных волшебников. Неотрывно глядя на стену, они в едином ритме тянули нараспев слова неведомой молитвы.
Присмотревшись, гости увидели выцарапанные на сыром камне строчки английских букв. Вот только у любого нормального британца от такого зрелища потемнело бы в глазах. Эти буквы не складывались в осмысленные слова. Это была просто белиберда из слогов, разделенных пробелами.
Окажись в Азкабане какой-нибудь переселенец из Хуася, он бы мгновенно раскусил эту шифровку. Слева от Тео красовалась транскрипция пиньинь — та самая, которую дети в Хуася зубрят еще с детского сада. Стоило лишь правильно воспроизвести звуки, и нацарапанный справа пиньинь-вариант «Канона Чистоты и Покоя» с легкостью слетал с языка.
Для обычного мага вроде Фолида всё, что творил этот узник с момента своего появления, описывалось одним емким словом — чертовщина. Но Альбус Дамблдор не зря носил титул величайшего волшебника современности. То, что он увидел, показалось ему до пугающего естественным.
Это было первое, что почувствовал Дамблдор: Тео словно растворился в пространстве этой темницы. Трудно было сказать наверняка: то ли Тео находился внутри тюрьмы, то ли сама тюрьма стала продолжением его естества. Опираясь на свой колоссальный багаж знаний, директор мог припомнить подобную способность к полному слиянию с окружающей средой разве что у племен кентавров, да у давно сгинувших в веках друидов.
Старый волшебник прикрыл глаза и неслышно попытался прочесть транскрипцию со стены. Незаметно для себя самого он вдруг ощутил, как тяжесть, годами давившая на сердце, начала отступать.
Дыхание стало ровным и глубоким, а бесконечные школьные заботы и политические интриги вдруг показались такими мелкими и незначительными. Мягкое, всеобъемлющее тепло разлилось в груди. Болезненные воспоминания о прошлом, раны, накопленные за долгую жизнь, перестали кровоточить и жалить ледяным ядом.
Это не было забвением — нет, это было абсолютное принятие и прощение. Прощение как самого себя, так и тех, кто когда-то причинил ему нестерпимую боль.
В этот самый миг Тео резко распахнул глаза. Золотая Дань Боевого Пути в его разуме внезапно захлестнула колоссальная, невероятно чистая волна энергии веры. Эта сила была настолько глубока и безупречна, что вера сидевших вокруг узников нижнего яруса Азкабана померкла на её фоне.
Как тусклый свет карманного фонарика меркнет перед ослепительным диском полуденного солнца. Никакого сравнения.
Оказавшись в магическом мире, он быстро осознал две вещи. Во-первых, здесь полно редчайших духовных трав и сокровищ для самосовершенствования. А во-вторых, местные волшебники — сплошь неограненные алмазы.
В его родном мире суть «Канона Чистоты и Покоя» заключалась лишь в том, чтобы очистить разум от суетных мыслей и отринуть жажду наживы. Однако здесь, в мире магии, чтение этих строк не только служило идеальным щитом от Дементоров, но и позволяло чтецам неосознанно отдавать ему свою духовную энергию веры.
Его Золотая Дань Боевого Пути была некогда разбита вдребезги, но сейчас, омываемая потоками чужой веры, она подавала робкие признаки жизни, медленно сращивая осколки. И пусть Тео не имел ни малейшего понятия, сколько еще энергии потребуется для полного исцеления, это было бесконечно лучше, чем смириться с навсегда искалеченным ядром.
— Могу я узнать, кто вы? — вежливо поинтересовался Тео, оглядывая застывших в проходе стариков. Из уважения к их возрасту он даже использовал учтивое обращение.
— Как видишь, Ньют, — добродушно усмехнулся Дамблдор, — молодой человек вовсе не так неотесан, как ты рассказывал.
Ньют Саламандер почувствовал, как в висках снова запульсировала тупая боль.
— Я — Ньют Саламандер, магозоолог, — тяжело вздохнув, представился он. — И тот Дромарог, которого ты покалечил накануне... выращен мной.
— А я — Альбус Дамблдор, — старец мягко откашлялся, перенимая инициативу. — Директор Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс.
С того самого момента, как Ньют пришел к нему с жалобами на этого немыслимого человека, директор сгорал от любопытства. Но теперь, стоя лицом к лицу с Тео, он понимал, что юноша так и остался для него абсолютной загадкой.
Дамблдор не чувствовал в нем магии. Ни единой капли. Зато он безошибочно ощущал первобытную, пугающую мощь, скрытую под натянутой тканью тюремной робы.
Если бы старого мага попросили описать Тео в понятных ему терминах, он бы сказал, что этот юноша — немыслимая помесь огнедышащего дракона и безмятежного единорога. Смертельно опасный, но излучающий абсолютный покой. Директор просто не мог взять в толк: как этот дикий берсерк, раздирающий магических тварей голыми руками, мог просто сидеть на кровати и одним своим присутствием дарить душе такую непередаваемую безмятежность?
http://tl.rulate.ru/book/178384/16253574
Готово:
