После ужина я едва уговорил Джихён присесть, хотя она вознамерилась сама помыть посуду. Раз уж меня так щедро угостили, посуда была моей прямой обязанностью.
Пока я стоял у раковины, то и дело чувствовал на себе её взгляд. Стоило мне обернуться, как наши глаза встречались. Первые пару раз Джихён неловко отводила взгляд — то в телефон посмотрит, то воды попьет, — но раза после четвёртого, видимо, решила больше не прятаться и просто уставилась на меня в упор.
— Что, следишь, чтобы я тарелки не побил?
Я пошутил специально, побоявшись, что прямой вопрос «почему ты так смотришь?» прозвучит слишком холодно. Джихён смущённо улыбнулась и принялась теребить свои длинные распущенные волосы, хотя никакой резинки в руках у неё не было.
— Да нет, просто...
Она замялась на мгновение, а потом вдруг нахмурилась и раздражённо выпалила:
— Слушай, да сколько там той посуды, что ты так долго возишься? Не видишь, я жду?
— Прости. Что-то плохо отмывается.
— Ох, ну и тугодум. Лучше бы я сама всё сделала.
И в этот самый момент...
Кастрюля, которую я неловко перехватил, выскользнула из рук, упала прямо на тарелки и с громким звоном разлетелась на куски.
— Эй, не двигайся! — вскрикнула Джихён.
Но от неожиданности я уже машинально потянулся вперёд, чтобы убрать осколки.
— Ой!
На ладони без перчатки мгновенно проступил порез. Джихён от испуга судорожно вздохнула.
Осколки оказались острее, чем я думал, а человеческая кожа — гораздо нежнее. Увидев кровь, сочащуюся из раны, Джихён быстро огляделась, схватила кухонное полотенце и крепко прижала его к порезу.
— Ай...
— Потерпи немного. Просто держи вот так.
— Угу. Спасибо.
— Знаешь, где аптечка?
— Та коробка, где пластыри?
— Она самая.
Я редко ею пользовался, поэтому не сразу вспомнил, где она лежит. Глядя, как я растерянно озираюсь по сторонам, Джихён цокнула языком и сама принялась осматривать гостиную.
Вскоре она без труда нашла аптечку на полке рядом с телевизором, быстро подошла ко мне и указала на обеденный стол:
— Для начала сядь туда.
Я кивнул и сел. Джихён быстро и спокойно достала из аптечки антисептик.
— Теперь убирай полотенце.
— Кровь остановилась.
— Хорошо прижал. Молодец.
Похвала была брошена вскользь, но мне стало очень приятно. На месте пореза кровь и правда запеклась. Джихён открыла флакон с антисептиком и медленно поднесла его к ране.
— Будет немного щипать.
— Я зна... Ай!
Когда лекарство коснулось кожи, рану обожгло так сильно, что я невольно поморщился. Однако Джихён, не обращая внимания на мою гримасу, сосредоточенно осмотрела порез. Оценив его длину, она выудила из аптечки подходящий пластырь и мазь.
— Сейчас закончим. Хорошо, что неглубоко.
Она ловко достала ватную палочку, нанесла мазь на палец и наклеила пластырь. Глядя на то, как аккуратно, без единой складочки сидит повязка, я понял: она делает это явно не в первый раз.
— Где ты этому научилась?
Джихён, убирая аптечку, ответила как ни в чём не бывало:
— В бейсболе постоянно случаются мелкие травмы. Не бегать же каждый раз в больницу. Вот и привыкаешь быстро оказывать себе помощь.
Я молча кивнул, снова рассматривая свой забинтованный палец. Было удивительно, как быстро она со всем справилась. Джихён подошла к раковине и надела резиновые перчатки, чтобы собрать осколки.
— Я видела в гостиной газету. Можно её взять?
— Да, она старая.
— Тогда принеси. Нужно завернуть в неё посуду.
Я принёс газету и протянул ей один лист. Джихён ловко собрала осколки и упаковала их. Затем нашла полиэтиленовый пакет, положила туда свёрток и крепко завязала.
— Выброшу по дороге.
— Ты действительно всё умеешь.
— Да ладно тебе, пустяки.
— А мне бы пришлось гуглить и как помощь оказывать, и как осколки выбрасывать.
Решительность Джихён в каждом действии вызывала у меня искреннее восхищение. Видимо, заметив это, она усмехнулась и легонько хлопнула меня по плечу.
— Эй, чего ты так на меня смотришь? Зато ты в учёбе силён.
— Да ну, учёба — это так...
— И вообще. Ну и что, что тебе нужно проверять информацию? Не обязательно же уметь всё на свете.
Джихён весело рассмеялась, но её слова заставили меня глубоко задуматься.
«Ну и что, если не умеешь. Это нормально».
Я вновь осознал, какой огромный вес могут иметь эти простые, брошенные мимоходом слова.
Тем временем стрелки часов приближались к десяти вечера. В будние дни я бы уже с воодушевлением собирался проводить индивидуальные занятия, но сейчас на душе становилось всё тяжелее от мысли, что Джихён пора уходить.
— Слушай, а ты сборник задач, который я тебе дал, решаешь?
Я не хотел, чтобы разговор оборвался и она сказала «ну, я пойду», поэтому включил «учителя». К счастью, Джихён с улыбкой подхватила игру.
— Да-да, учитель. Активно пользуюсь.
— Прекрасно.
— А ты думал, я его перепродала куда-нибудь?
— Не продавай. За него всё равно много не дадут.
— Да не продаю я!
Эта ребяческая перепалка доставляла мне удовольствие. Слово за словом, мы обсуждали, какой словарь английского лучше, какие газеты стоит читать для подготовки к экзаменам... Так пролетел ещё час.
Одиннадцать вечера.
Обычно в это время мои индивидуальные занятия как раз подходят к концу.
Но...
Я понимал, что, когда Джихён уйдёт, я снова останусь один в этом огромном доме.
У меня не было сил в одиночку справляться с этой пепельной тяжестью одиночества.
Я знал, что должен сказать «пора идти», но слова не шли с языка. Нужно было её отпустить. Уже слишком поздно.
«Ладно, раз уж всё равно придётся прощаться, хотя бы провожу её. А на обратном пути выкурю сигарету. Дома, конечно, будет невыносимо одиноко, но если я продолжу медлить, Джихён может разочароваться во мне».
Наконец я решился.
— Джихён.
— А?
Я так не хотел этого говорить. Хотелось проболтать с ней всю ночь.
Но, пересилив себя, я выдавил:
— Пойдём. Я тебя провожу.
*
Путь от жилого комплекса до её дома занял мгновение. Казалось, мы толком и не поговорили, но за пустой болтовнёй незаметно дошли до маленькой лавки.
У маленькой лавки я попрощался, но тут же добавил: «А, кстати...» — и мы простояли там ещё полчаса. Только когда ноги начали гудеть, я собрался уходить по-настоящему, но на этот раз уже Джихён подхватила: «Кстати, Хёнсу...» Так мы цеплялись за слова ещё минут двадцать.
Незаметно наступила полночь.
— Хёнсу.
Понимая, что в такой атмосфере мы скорее проговорим до утра, чем разойдёмся, Джихён наконец решилась.
— Послушай... Твои родители сегодня не вернутся?
— Мои родители?
— Ну да. Мои-то сейчас в провинции. Я здесь только с бабушкой живу.
— А, а-а. Ну да. Точно.
Почему я заикаюсь, ведь я и так это знал? И зачем она спрашивает? Пока я кивал, Джихён решительно схватила меня за запястье.
— Тогда просто переночуй у меня.
— Что...?
http://tl.rulate.ru/book/178039/16112702
Готово:
