В итоге вчера я так сильно устал, что заснул, так и не повторив записи, сделанные на уроках. Чтобы полностью очистить сборник задач от всех пометок, которыми он был испещрён, потребовалось добрых два часа. Когда я закончил, было уже полтретьего ночи.
А когда я проснулся утром...
— О-ох...
Я попытался подняться с кровати, но предплечье пронзила такая сильная судорога, что я невольно вскрикнул. В очередной раз я осознал, что два часа работы ластиком требуют немалой силы в руках.
Я потянулся за телефоном, но он тут же выскользнул из пальцев. Большой палец почти не слушался. Видимо, из-за того, что мне приходилось долго и с силой сжимать ластик, суставы пальцев перенапряглись.
Меня беспокоило, смогу ли я сегодня нормально писать конспекты, но, несмотря на это, настроение было совсем не плохим.
Сегодня, когда я подошёл к маленькой лавке, Юн Джихён как раз выходила и натягивала обувь, заминая задники. Присев на одно колено, чтобы обуться, она заметила меня ещё издалека и помахала рукой. Увидев это, я почувствовал, как мой шаг невольно ускорился.
Я вдруг подумал, что это очень приятное чувство — когда кто-то тебе рад.
— Ты каждый день выходишь в это время, — сказала Юн Джихён.
Я кивнул на её вопрос и спросил:
— Ага. Ты позавтракала?
— Я-то всегда ем хорошо. А ты?
— Ну, я...
Вспомнив, что вчера мы тоже говорили о завтраке, я решил сменить тему, чувствуя, что сегодня мне придётся объяснять причину, по которой я снова не поел.
— А, у меня есть подарок для тебя.
— Подарок?
Глаза Юн Джихён широко распахнулись. Увидев её реакцию, я тут же подумал: «А не перехожу ли я границы?» — и поспешно поправился.
— Ну, это не что-то грандиозное. Просто подготовил кое-что, что может помочь тебе в учёбе.
Мне показалось, что мои оправдания звучат жалко, но я решил, что лучше быть осторожным, чтобы не возникло недопонимания, как вчера. Я порылся в сумке, достал сборник задач и протянул его Юн Джихён. Моя рука слегка дрожала — последствия вчерашнего неистового стирания всё ещё давали о себе знать.
Юн Джихён с недоумением посмотрела на мою дрожащую руку, затем взяла сборник и начала перелистывать страницы.
— Хёнсу, это...
Увидев на изрядно потрепанной бумаге мелкие крошки голубого ластика, она подняла на меня глаза, полные недоверия.
— Неужели ты... стёр всё это за одну ночь?
— Ну, я не то чтобы специально... Просто как-то само собой...
Её удивлённый взгляд заставил меня смутиться. Я неловко почесал переносицу и отвёл глаза.
— Нет, ты мог просто сказать, какой сборник хороший. Зачем было так утруждаться?
Поскольку я всю жизнь был далёк от спорта и невольно продемонстрировал свою слабую физическую подготовку, этот её взгляд, полный одновременно и благодарности, и беспокойства, немного тяготил меня. В груди вдруг стало как-то неспокойно, и я притворно заворчал.
— Ой, да ладно тебе. Говорю же, просто начал и доделал до конца.
— Хорошо. Спасибо. Я буду заниматься по нему.
Я не мог смотреть в лицо Юн Джихён, которая кивала, прижимая сборник к себе, поэтому, засунув руки в карманы, уставился вперёд. Я думал, что буду очень рад, когда вручу его, но почему-то лишь тихо вздохнул. Немного подумав, я понял причину.
Я так давно не получал похвалы, что просто не знал, как на неё реагировать.
Мы шли рядом, сохраняя небольшую дистанцию, и когда показался пешеходный переход, Юн Джихён заговорила.
— Хёнсу, слушай.
— А?
— Ты и по выходным ходишь в хагвон?
— По выходным я там провожу даже больше времени.
График в хагвоне по выходным ещё плотнее. Разница лишь в том, куда идти утром — в школу или в хагвон, а так весь день проходит за учёбой. В отличие от школы, где бывают свободные часы, здесь каждый час — это тесты, анализ результатов и пересдачи для закрепления слабых мест. Если результаты низкие, приходится оставаться на дополнительные занятия до поздней ночи.
Услышав мой ответ, Юн Джихён хмыкнула и, посмотрев на меня полными энтузиазма глазами, спросила:
— А в хагвоне кормят?
— Нет. Приходится выходить и покупать еду.
— Может, мне приготовить тебе обед в судочке и принести?
— Что?!
Предложение было настолько неожиданным, что я невольно вскрикнул. Юн Джихён, видимо, немного обиделась — её взгляд изменился, и она спросила приглушённым голосом:
— Эй. Мне просто неловко постоянно что-то получать от тебя, вот я и предложила. Зачем так реагировать?..
— Прости. Просто обед в судочке — это слишком много хлопот. Мне показалось, что это слишком щедрая благодарность за то, что сделал я.
— То, что сделал ты, для меня тоже огромная помощь. Разве я сделала что-то сопоставимое с тем, что ты собственноручно стёр для меня целый сборник?
— ...Ну, вообще-то нет.
Когда я обречённо покачал головой, Юн Джихён насела на меня с ещё более решительным видом.
— Я не умею жить в долгу. Особенно когда дело касается доброты.
— Можно ли это называть... долгом?
— Забей. Так тебе нравится моё предложение или нет? Отвечай чётко: да или нет.
Это было нечестно. Я чувствовал себя немного уязвлённым, но мне вовсе не было неприятно.
— ...Нравится.
Мне ничего не оставалось, кроме как ответить так. Только тогда Юн Джихён довольно ухмыльнулась. «Сразу бы так», — словно говорила она, скрестив руки на груди. Встретившись с ней взглядом, я понял, что так не пойдёт, и предложил другой вариант.
— Слушай, Юн Джихён.
— Да?
— Давай без судочков. Просто приди в выходные днём куда-нибудь поблизости.
— Хочешь отделаться тем, что я один раз куплю тебе еду?
— Купишь ты. Пойдёт?
Судя по тому, как Юн Джихён задумчиво хмыкнула, предложение ей понравилось. Конечно, зная о её семейных обстоятельствах, я планировал тайком оплатить счёт сам, но не стоило обсуждать такие детали заранее. Юн Джихён, не зная моих истинных намерений, охотно кивнула.
— Ладно. Во сколько и куда мне прийти?
— В двенадцать. Приезжай на станцию у квартала хагвонов на автобусе. Позвони, когда будешь выезжать.
— Окей.
Когда я увидел, как бодро она кивнула, меня кольнуло чувство вины за то, что я её обманываю. Но я не мог позволить девушке, чья семья разорена и которой приходится жить отдельно от родителей, платить за мой обед. Даже если она рассердится, я объясню ей всё потом.
Светофор как раз сменил цвет. Я собирался закончить разговор и перейти дорогу, но тут...
— Хёнсу.
Юн Джихён снова окликнула меня. Видя, что она не трогается с места, хотя загорелся зелёный, я понял, что она хочет сказать что-то серьёзное. Испугавшись, что она разгадала мой план, я с тревогой вгляделся в её лицо.
— Почему ты до сих пор зовёшь меня по фамилии?
От неожиданного вопроса я невольно затаил дыхание. Юн Джихён слегка улыбалась, но в её голосе чувствовалось недовольство.
— Тебе со мной некомфортно?
— А... нет.
— Или ты специально держишь дистанцию?
— И это нет.
— Тогда почему?
Мне нечего было на это ответить, поэтому я просто отвёл взгляд, поджав губы. На самом деле, я так привык называть её по фамилии и имени, что даже не замечал, как официально это звучит. Но если подумать...
— Хёнсу. Не кури и иди сразу домой.
Причина, по которой эти слова, ворчливые по сути, прозвучали так тепло, была в том, что она назвала меня просто по имени. Разница в восприятии между тем, когда человека зовут по фамилии и имени, и когда просто по имени, оказалась гораздо больше, чем я думал. Джихён мне не мешала, и я не собирался отдаляться от неё. И это вовсе не было сложно.
Решив, что с этого момента буду называть её иначе, я произнёс её имя без фамилии.
— Хорошо, Джихён.
Сказав это, я улыбнулся и, указывая на снова сменившийся сигнал светофора, повторил:
— Пойдём, Джихён.
Я уже собирался шагнуть вперёд, как вдруг заметил, что лицо Джихён слегка покраснело.
— ...Не надо так... постоянно выкрикивать моё имя. Дурак.
Сама же просила, а теперь, когда услышала, ей уже не нравится? Я скривил губы и пожал плечами, после чего пошёл дальше. Джихён намеренно не пошла рядом, словно стараясь сохранить дистанцию, и медленно побрела сзади, подстраивая свой шаг под мой.
Но, вопреки увеличившемуся расстоянию, я почувствовал, что мы с Джихён стали чуточку ближе.
http://tl.rulate.ru/book/178039/16112694
Готово:
