Сян Юань, раскрыв зонт, сошёл с платформы и негромко произнёс в трубку телефона:
— Сы, сегодня я вернусь поздно. Нужно уладить дела твоего отца, а потом, возможно, заглянуть в лавку… Как вернёшься со школы, закажи себе еду на дом.
Спустя примерно десять секунд из динамика раздался звонкий девичий голос:
— Хорошо, брат. Только я слышала, старший дядя и остальные тоже поехали туда. Постарайся держать себя в руках, ладно?
— Угу, я понял.
Он нахмурился и сбросил вызов.
В погасшем экране телефона смутно отразилось его бледное, тонкое лицо. В лицо ударил порыв ледяного ветра с дождём, принеся с собой удушливый запах сырой земли.
В последнее время его зрение сильно упало. Сквозь пелену дождя мир казался сплошным размытым белым пятном. Прохожие, прикрывая головы сумками, разбегались в разные стороны, словно брызги воды. Улица быстро опустела.
Главное полицейское управление находилось прямо через дорогу. Это было здание из красного кирпича в западном стиле, сохранившееся с прошлого века. У входа стояло несколько полицейских машин.
— Здравствуйте. Я родственник Сян Чаонаня, приехал забрать его.
Сян Юань одними губами улыбнулся дежурному у дверей.
— А, да-да, проходите.
Полицейский торопливо затушил сигарету и повёл его в холл.
Едва переступив порог, Сян Юань услышал гомон собравшихся вместе родственников семьи Сян, напоминающий лягушачье кваканье. Из-за слабого зрения и бьющего по глазам резкого потолочного света он не мог сразу разобрать, кто есть кто.
Зато офицер Линь, следователь по этому делу, узнала его мгновенно. Эта эффектная женщина с холодным взглядом, которой было на вид немного за тридцать, протиснулась сквозь толпу и сдержанно спросила:
— Сян Юань, верно?
— Здравствуйте.
Сян Юань едва заметно кивнул, проигнорировав остальных родственников.
Атмосфера в кабинете, казалось, заледенела на долю секунды. Родня обменялась растерянными взглядами, а лицо одного лысеющего мужчины средних лет и вовсе перекосило от явного недовольства.
Офицер Линь скользнула взглядом по изменившимся лицам семейства Сян. Видимо, всё поняв, она кивнула:
— Идёмте. Проведу вас к вашему второму дяде.
Сян Юань развернулся и последовал за ней. Его покойный отец приходился этим людям двоюродным братом. Ни с кем из них, кроме второго дяди, юноша не поддерживал близких отношений, поэтому и не видел смысла расшаркиваться в любезностях.
...
Отойдя подальше, он краем уха уловил приглушённое недовольное бормотание за спиной.
— Это братья и сестры вашего второго дяди? — как бы невзначай поинтересовалась офицер Линь.
— Видно, что они очень за него переживают.
— Раньше за ними такого не водилось. Второй дядя считался самым неудачливым в семье. В обычное время все его на дух не переносили, старались обходить десятой дорогой.
Сян Юань произнёс это с совершенно каменным лицом.
— А теперь вдруг расщедрились на заботу.
Офицер Линь, не ожидавшая подобной прямолинейности, на мгновение опешила:
— А ваши родители?
Сян Юань покачал головой:
— Дядя говорил, они давно умерли.
Женщина-офицер не предполагала, что у юноши такая тяжелая семейная история. Помолчав немного, она сменила тему:
— Когда вы в последний раз видели второго дядю?
Сян Юань задумался:
— В последний раз…
В их последнюю встречу дядя возил его в столичную офтальмологическую клинику. Этот вечно скупой до зубовного скрежета мужик тогда впервые в жизни раскошелился на два отдельных гостиничных номера. Оправдал он это благовидным предлогом: мол, перед завтрашним обследованием нужно как следует выспаться, а его богатырский храп не даст племяннику сомкнуть глаз.
Сян Юань тогда даже расчувствовался. Кто бы мог подумать, что не пройдёт и получаса, как дядю в компании полуголой молодухи выведут под беченьки суровые стражи правопорядка во время облавы на отель…
Выслушав этот рассказ, офицер Линь только покачала головой:
— Он отсидел в изоляторе семь суток, а после освобождения даже не заехал домой и прямиком отправился на Туманную гору?
Сян Юань угукнул:
— Этот старый дурак от кого-то услышал, будто в недрах Туманной горы скрыта гигантская гробница. Собрал своих собутыльников и рванул туда. Я отговаривал, но он и слушать не хотел.
Офицер Линь подвела его к массивной закрытой двери. Она явно подбирала слова, стараясь выразиться как можно деликатнее:
— Увлечения вашего дяди были… весьма специфическими. Оставим в стороне то, что расхищение гробниц — уголовное преступление. Сама Туманная гора — крайне опасное место, там часто сходят сели.
Сян Юань, разумеется, предупреждал дядю об этом.
Но тот клялся и божился, что перед выездом бросил жребий: погода в день похода ожидалась ясная. К тому же, по его словам, в толще горы скрывалась спящая Драконья Жила, где можно было бы укрыться. Даже случись непредвиденное, безопасность всей группы гарантировалась.
Сян Юань не особо верил во всю эту гадательную чушь. Ведь когда поисково-спасательный отряд обнаружил дядю на горе, тело старого прохвоста уже начало привлекать мух…
...
Тяжёлые двери судебно-медицинской лаборатории распахнулись. Сотрудники выкатили каталку с чёрным пластиковым мешком, в котором покоились останки второго дяди.
Сегодня юноша пришёл аннулировать регистрацию дяди и заодно забрать тело. Катафалк отвезёт его в местный похоронный дом, а через семь дней состоится кремация.
Наводнение на Туманной горе одиннадцатого апреля принесло региону катастрофические убытки. Пострадавшие районы подверглись чудовищным разрушениям. Власти до сих пор не могли назвать точное число погибших. Второй дядя оказался в первой партии опознанных жертв.
— У-у-у, это же мой родной брат! Как же так, почему он нас покинул?!
— Второму и без того было тяжело тянуть двоих детей со своей лавкой фэншуй! И что теперь будет с сиротками? О Небеса, за что такая несправедливость?!
— Бедная Сяо Сы, у неё такая горькая судьба. Она ведь даже не знает, кто её родная мать…
Сян Юань молча сунул свидетельство о смерти дяди в сумку. Он не проронил ни слова в ответ на эти стенания.
— Это личные вещи вашего дяди, найденные при нём.
Офицер Линь подошла и протянула ему герметичный водонепроницаемый пакет.
Сян Юань забрал пакет и бросил взгляд внутрь. Там лежали дешёвый смартфон с разбитым в паутину экраном, измятый бумажник и ключ причудливой формы.
Ключ был позолоченным. Несмотря на архаичный вид, работа казалась на редкость тонкой. Вся его поверхность была испещрена сложными заклинаниями-печатями, которые при беглом взгляде напоминали клубящиеся облака.
Это был ключ от дядиной лавки. По его собственным заверениям, он лично выточил его из куска особой металлической руды, а символы вырезал штрих за штрихом своими руками.
— Юань.
Родственники семьи Сян обступили его плотным кольцом, разразившись потоком трескотни. Суть их речей сводилась к одному: теперь брат с сестрой должны переехать к старшему дяде, который великодушно возьмёт их на полное обеспечение.
Сян Юань слушал с абсолютно безучастным лицом.
Он родился с дефектом зрения. Когда родители умерли, никто из родни не пожелал взять слепого калеку. Он до сих пор отчётливо помнил их перекошенные от брезгливости лица и жалкие отговорки. Тогда каждое их слово хлестало по сердцу маленького мальчика, словно пощёчина.
В итоге его забрал и вырастил второй дядя — тот самый, что считался главным неудачником в семье.
Супруги — старший дядя с женой — проникновенно вещали:
— Юань вот-вот станет совершеннолетним. С такими блестящими оценками грех оставаться учиться в стране. Мы отправим тебя в Японию для получения высшего образования.
Сян Юань мысленно усмехнулся. Вот и показался лисий хвост.
Учёба в Японии не требовала баснословных сумм, но, окажись он там, ему наверняка пришлось бы самому горбатиться на подработках, чтобы оплатить обучение. Зато как только он, старший брат, покинет страну, Сяо Сы останется совершенно беззащитной. Превратится в овечку на заклание, и лавку они точно потеряют.
Это называлось… пожрать имущество сирот.
— Вшивая лавчонка второго брата не приносит ни гроша. Антиквариат, который он там скупал — сплошной мусор. Лучше продать её от греха подальше. Выручку разделим: часть пойдёт родне, а остальное отложим тебе на свадьбу и Сяо Сы на приданое, — тоном, не терпящим возражений, отчеканил старший дядя, будто вопрос был уже решён окончательно.
Жена старшего дяди и остальная родня закивали, вторя ему наперебой.
— Вообще-то… кое-что стоящее там всё-таки есть, — после недолгого молчания внезапно произнёс Сян Юань.
— Где? Да где же? — загалдели родственники, у которых алчно загорелись глаза.
— Прямо передо мной.
Голос Сян Юаня был пугающе спокоен.
Мёртвая тишина.
Офицер Линь, наблюдавшая за этим представлением со стороны, странно скривила губы. Она переглянулась с коллегами за спиной, и в их глазах промелькнуло многозначительное понимание.
— Прошу прощения за доставленные хлопоты.
Сян Юань вежливо кивнул полицейским, раскрыл зонт и шагнул в стену проливного дождя.
— Ах ты щенок паршивый! Это как ты со старшими разговариваешь?! Мы же ради вашего блага стараемся! Сколько вы вдвоём протянете на доходы с этой убогой лавки?! — вскипела родня. Однако, помня, что они стоят прямо перед участком, никто не рискнул устроить скандал на месте.
Стоявшие рядом полицейские лишь переглядывались.
Офицер Линь покачала головой. Хоть её и просили по возможности приглядывать за этой семьёй, но даже самому мудрому судье не под силу распутать клубок чужих семейных склок.
Благо, парень оказался не промах.
Сян Юань в одиночестве пересёк дорогу по пешеходному переходу. В этот момент сквозь завесу дождя пронёсся автобус, словно стеной отрезав его от гвалта и ругани родственников.
Асфальт тонул в белесой пелене. Монотонно шумел ливень.
На душе у Сян Юаня было тоскливо. И вовсе не из-за отвратительного лицемерия родни.
А потому, что в одном старший дядя был абсолютно прав.
Лавка дяди действительно не приносила никакого дохода.
Никто не понимал, почему в своё время второй дядя, выпускник престижного Пекинского университета, отказался от высокооплачиваемой работы, вернулся в родной город и открыл убыточную лавку фэншуй. Это было дико, абсурдно и противоречило всякой логике.
Тем не менее, дядя считал эту лавку делом всей своей жизни. Все эти годы, напившись, он неизменно со смехом повторял: если с ним вдруг что-то случится, Сян Юань обязан унаследовать его бизнес.
Как-никак, он заменил Сян Юаню отца.
Второй дядя слыл человеком легкомысленным, вечно скалил зубы и нёс всякую чушь. Но когда речь заходила о лавке, он становился пугающе серьёзным. За прошедшие годы он заставил племянника вызубрить целую гору трудов по геомантии и фэншуй, а также намертво вбил в голову правила ведения дел.
Пальцы Сян Юаня нащупали в кармане причудливый ключ.
«И ради чего всё это?»
...
Переулок у дома двенадцать по улице Срединной Усадьбы всегда отличался первозданной тишиной.
Сян Юань шёл под зонтом мимо платанов, с ветвей которых тяжело срывались капли. Вдоль улицы тянулся ряд старых, облицованных плиткой жилых домов. На первых этажах располагались антикварные магазинчики, сдаваемые в аренду. В основном они щеголяли резными деревянными фасадами, покрытыми красным лаком, и облупившимися синими вывесками с золотыми иероглифами.
— Обитель Древних Смыслов, Павильон Изящной Литературы… все они закрылись, — тихо пробормотал он, глядя на старые вывески.
Этот квартал с его ветхими постройками пятидесятых годов прошлого века когда-то был невероятно популярной культурной улицей. Теперь же место пришло в запустение. Здесь чудом выживало лишь несколько продуктовых ларьков. Все, у кого водились хоть какие-то деньги, давно перебрались в районы получше.
Во влажном воздухе густо пахло зеленью — тот самый, ни с чем не сравнимый аромат после дождя. Откуда-то издалека доносились приглушённые обрывки чужой ссоры и детский смех.
Спускались сумерки. В некоторых окнах уже зажегся свет, и его тёплое гало струилось сквозь стёкла. За шторами угадывались хлопочущие по хозяйству силуэты.
Миновав покосившийся газетный киоск, он почувствовал запах горелого масла, тянущийся из тёмных подъездов. На стенах, укрытых ковром девичьего винограда, пестрели детские каракули, а на обочине болтали соседи-старожилы, выгуливающие собак.
Эта приземлённая атмосфера старого переулка, казалось, пробуждала детские воспоминания. Давно канувшие в Лету дождливые вечера внезапно ожили перед глазами. Шум дождя, свежесть листвы. Мир замирал, и в этой тишине всё живое росло с неистовой силой.
Лавка фэншуй второго дяди находилась именно здесь. Как бывший отличник престижного вуза, дядя умудрился подобрать заведению довольно изящное название.
Башня Туманного Миража.
Крошечный дворик давно никто не убирал. Землю устилал толстый слой мокрой опавшей листвы. С красной деревянной таблички под карнизом облупилась краска, новогодние парные надписи на железной двери наполовину отклеились, а в углах окон густо сплели сети пауки.
Сян Юань покачал головой, достал ключ и вставил его в замочную скважину.
Открыть дверь — минутное дело, но на него навалилась необъяснимая тяжесть. Словно, повернув ключ, он добровольно взвалит на себя карму умершего.
В механизме щёлкнуло. Казалось, вместе с этим звуком в воздух взметнулась многовековая пыль. Время, запертое за этой дверью, пришло в движение, и в лицо ударил холодный ветер прошлого.
Сян Юаню почудилось, будто он толкает не створку двери.
Он открывает врата в иную жизнь.
В тот же миг мир перед глазами дико завертелся. Тьма захлестнула его ледяным приливом. Внезапное чувство невесомости скрутило внутренности — его душа стремительно падала в бездонную, ревущую пропасть. Ледяной пот проступил на лбу.
Дыхание сорвалось. Сян Юань пошатнулся, отступая на шаг, и судорожно вцепился в дверной косяк. Пальцы до побеления сжали ключ, словно последнюю спасительную соломинку.
— Что за чертовщина?
Лишь спустя долгое время сознание начало проясняться. Вокруг стояла мертвая тишина. Сердце в груди билось как безумное, отдаваясь гулким стуком в ушах. Казалось, он прожил целую вечность.
На самом деле ничего не произошло. Всё было по-старому.
Он потёр виски, не в силах осмыслить произошедшее. Возможно, из-за недавнего переутомления и стресса у него просто упал сахар в крови.
Дверь поддалась. Внутри всё оставалось на своих местах: антикварный декор, старинная мебель из массива дерева, натёртая воском. На полках шкафов теснились бесчисленные артефакты, ритуальные предметы и безделушки. В воздухе густо пахло сандалом.
Ноутбук на столе всё ещё работал. Рядом стояла наполовину съеденная, успевшая покрыться плесенью лапша быстрого приготовления. В пепельнице высилась гора окурков. На стене за прилавком висел пожелтевший автопортрет второго дяди — образ возвышенного бессмертного даоса, сквозь который предательски проглядывала неизлечимая пошлость.
Да уж, бытовые привычки дяди оставляли желать лучшего.
Сян Юань запер за собой дверь, спрятал ключ в карман и сунул мокрый зонт в подставку. Переобувшись в тапочки, он с облегчением выдохнул.
Но стоило ему поднять взгляд, как он замер. Позвоночник пронзило разрядом тока, ударившим прямо в затылок. Кожа на голове натянулась и онемела.
Человек на автопортрете за прилавком изменился!
Будучи хитрым старым шарлатаном, дядя, конечно, нуждался в солидном образе для привлечения клиентов. Однако теперь с холста смотрел вовсе не он.
На картине был изображён Сян Юань.
Нарисованный юноша был одет в современную студенческую одежду, а его черты лица казались утончёнными и юными.
«Когда он успел это нарисовать? Или мне померещилось?»
Сян Юань отказывался верить своим глазам. Он мог поклясться, что в момент, когда он переступил порог, на портрете красовалась физиономия дяди.
Но, с другой стороны, он мог и обознаться. Его врожденный недуг прогрессировал: дальше чем на полметра всё сливалось в сплошную мутную кашу — не отличишь человека от собаки.
Оставалось загадкой, когда дядя успел повесить туда его портрет.
Всё это было до мурашек странно.
Нахмурившись, Сян Юань принялся за уборку. Протирая прилавок, он случайно обнаружил под кипой старых газет свидетельство о праве собственности на недвижимость. Для тех, кто положил глаз на лавку, это был невероятно ценный куш.
Юноша машинально открыл документ и вновь оцепенел.
В графе «владелец» значилось имя «Сян Юань».
«А это когда успели переоформить?»
В груди заворочалось дурное предчувствие. Сян Юань точно не знал, требуется ли для перерегистрации собственности его личное присутствие, но всё происходящее отдавало тщательно спланированной постановкой.
Будто второй дядя заранее приготовился к своей смерти и передаче наследия.
Он медленно, словно в трансе, повернул голову.
Нарисованный Сян Юань на портрете улыбался ему.
И улыбка эта была до дрожи, до животного ужаса жуткой.
http://tl.rulate.ru/book/177921/16248007
Готово:
