«Ханбит Гальби» — знаменитый ресторан, расположенный в Ханбит-тоне.
— Ну вот, всё прожарилось, давайте скорее есть.
На слова Пак Суджи, умело поджаривавшей мясо, Чихан, Ким Сонхён и Ли Чису ответили в унисон, словно по заказу:
— Приятного аппетита!
Похоже, все проголодались в ожидании ужина, потому что палочки в их руках задвигались без остановки.
Увидев это, Пак Суджа удовлетворенно улыбнулась.
— Как же хорошо, когда мы вот так собираемся! Смотрю на вас, и сердце радуется. Давайте и впредь чаще встречаться, хорошо? Чису, ты тоже выкраивай побольше времени!
— Да, обязательно, — с улыбкой кивнула Ли Чису.
Ким Сонхён, словно что-то вспомнив, подал голос:
— А как же папа? Он сегодня не придет? Было бы здорово поесть всем вместе.
— Твой отец, как обычно, по уши в делах в конце года. Позже я приготовлю ему что-нибудь вкусненькое отдельно, так что не переживайте и ешьте в своё удовольствие. Быстрее, пока мясо не подгорело!
— Хорошо!
После бодрого ответа компания снова принялась за еду. Ужин сопровождался разговорами о том, что произошло за последнее время, и когда тарелки опустели наполовину, Пак Суджа, сверкнув глазами, спросила:
— Ах да. Чихан, как твои успехи в пении?
Она продолжила, не скрывая восторга:
— Твоя тетушка и в страшном сне не могла представить, что ты так здорово поешь. Когда я видела тебя тогда, ты был вылитый певец из тех, что показывают по телевизору!
— Ха-ха, спасибо, — Чихан смущенно почесал затылок от внезапной похвалы.
— Ты же и дальше будешь петь? Такой талант ни в коем случае нельзя зарывать в землю, понимаешь?
— Не волнуйся, мам. Этот парень после школьного фестиваля стал в школе просто нарасхват, — Ким Сонхён вставил слово с озорной улыбкой.
— В школе он теперь настоящая знаменитость. Девчонки по нескольку раз в день подарки ему таскают!
— Ой, неужели?
— Чихан, это правда?
Обе женщины с любопытством уставились на него после слов Ким Сонхёна.
«Этот болтун опять несет лишнее...»
Чихан метнул на него суровый взгляд, призывая замолчать, но Ким Сонхён, казалось, только этого и ждал.
— И это еще не всё. Вы же знаете Хан Сэа? Айдол из нашей школы. Так вот, эта самая Хан Сэа даже звала его на личный разговор! И прямо сегодня, когда уроки закончились!
— Что?
При словах Ким Сонхёна глаза Ли Чису округлились.
— Ты про ту Хан Сэа, которая спела «Весна, которую встретили снова»? Она учится в вашей школе?
— ...Сестра, ты тоже её знаешь?
— Конечно! Это же моя любимая певица в последнее время, — восторженно воскликнула Ли Чису.
— Я только и делаю, что слушаю «Весна, которую встретили снова» по дороге на работу и обратно. Слова и мелодия такие прекрасные, они меня просто спасают. Интересно, когда выйдет новый альбом?
— Вот как? Тогда и мне стоит послушать, — сказала Пак Суджа и тут же достала телефон, чтобы вбить имя Хан Сэа в поиск.
Тем временем Ким Сонхён пристально посмотрел на Чихана.
— Эй, ну так что. Зачем Хан Сэа тебя искала? Мне так любопытно, что я сейчас лопну.
Словно соглашаясь с ним, Ли Чису и Пак Суджа тоже устремили на Чихана заинтересованные взгляды.
«Эх, ну и трепло же ты...»
Чихан мысленно вздохнул от такого внезапного внимания. В его голове медленно начали всплывать события недавнего прошлого.
Несколько часов назад.
Личная студия SJ Enter.
Держа в руках акустическую гитару, Чихан, словно восстанавливая по крупицам, вспоминал песню «Снежные следы», которую ему дала послушать Хан Сэа.
История влюбленных, расстающихся в день, когда мягко падает снег.
Хотя он слышал музыку всего несколько дней назад, мелодия и слова всё еще отчетливо звучали в его сознании.
«Да, эта песня — история человека, отпускающего того, кого любит».
Стоило ему об этом подумать, как перед глазами Чихана снова начали медленно разворачиваться чужие воспоминания.
Обычное явление. Однако сегодня что-то было иначе.
То, что сейчас переживал Чихан, было не памятью Кирка Дэвиса.
«...Это?»
Это были собственные воспоминания Чихана.
Такого раньше никогда не случалось.
В своем воспоминании Чихан стоял в мешковатом костюме. Это были похороны его родителей, случившиеся семь лет назад.
«Уйти вот так, в никуда...»
«Говорят, небо забирает лучших первыми, и, похоже, это правда».
«Как же жалко оставшихся детей!»
«И не говори. Главный плакальщик, кажется, еще в начальной школе учится...»
Пришедшие выражали скорбь каждый по-своему: кто-то лил слезы, кто-то вздыхал. Однако в памяти Чихана того времени ярче всего запечатлелось лицо сестры, Ли Чису.
«Не бойся, Чихан, у тебя есть я».
Ли Чису, бывшая тогда всего лишь старшеклассницей, не проронила ни слезинки. Она лишь пыталась успокоить Чихана, выдавливая слабую улыбку на бледном лице.
Глядя на неё, Чихан, несмотря на юный возраст, осознал несколько истин.
Что когда печаль переходит все границы, слезы просто перестают течь.
И что иногда улыбка может выглядеть более щемящей и грустной, чем любые рыдания.
Именно это чувство Чихан хотел выразить в песне «Снежные следы».
Тр-рынь!
Под чистый аккорд акустической гитары слова песни «Снежные следы» начали медленно слетать с губ Чихана.
— Помнишь ли ты? Тот день, когда мы встретились впервые, тоже был зимним. Тот мимолетный аромат, что кружился в воздухе, я помню до сих пор.
Его голос звучал спокойно, словно он максимально сдерживал эмоции.
— Сегодня, когда мы расстаемся, снежинка кружится точно так же, как в день, когда началась наша любовь.
Если оригинальная версия Хан Сэа пыталась до краев наполнить песню мучительной, надрывной печалью, то версия Чихана, напротив, словно стремилась полностью опустошить это чувство.
Чистая и сияющая грусть, подобная снежинке, которая еще не коснулась земли.
— Почему же? Я уже скучаю по всем зимам, что придут в будущем. Боясь, что твои следы сотрутся, если я подойду неосторожно, я, глупец, не смею сделать и шага навстречу.
Может быть, поэтому? В отличие от оригинала, герой в песне Чихана не плакал.
Он лишь с легкой улыбкой наблюдал за падающими вместо слез снежинками.
Дзинь!
Пространство студии, заполненное всевозможной техникой, в мгновение ока пропиталось зимним пейзажем, вызванным пением и игрой на гитаре.
Сколько времени прошло?
— Прощай. Я стою здесь в одиночестве и провожаю взглядом твою спину. В надежде, что снежинка донесет до тебя мою весть...
С последним куплетом Чихан медленно убрал руки с гитары.
Сделав глубокий вдох и выходя из эмоционального шлейфа, он посмотрел на Хан Сэа.
— ...
Хан Сэа не произнесла ни слова, лишь смотрела на него отсутствующим взглядом.
По её выражению лица невозможно было понять, что у неё на уме.
«Неужели она разозлилась?»
Это было вполне вероятно. В каком-то смысле, он самовольно изменил атмосферу песни, которую она создала. Даже если она сама попросила о помощи, шок от увиденного результата было не так-то просто предугадать.
И вот, пока Чихан изучал реакцию Хан Сэа...
Топ-топ!
Она вдруг быстрыми шагами направилась к нему. И без всякого предупреждения крепко схватила его за обе руки.
«Что... что такое?»
Глаза Чихана расширились от внезапного ощущения нежности её рук.
— Спасибо тебе огромное! — громко воскликнула Хан Сэа.
— Песня, которую ты сейчас исполнил, просто потрясающая! В моей голове столько идей, что я даже не знаю, как их все собрать воедино!
— ...Ха-ха, я рад, что смог помочь.
— Нет, правда! Это не просто слова!
Хан Сэа смотрела ему прямо в глаза с серьезным выражением лица. Незаметно она оказалась так близко, что аромат её шампуня приятно щекотал нос Чихана.
— Когда я закончу работу над этой песней... — она сделала паузу и осторожно продолжила:
— Не согласишься ли ты тогда стать её приглашенным исполнителем и записать фичеринг?
Договорив, Хан Сэа лучезарно улыбнулась Чихану. Это была чистая и прозрачная улыбка, подобная солнечному свету, рассыпающемуся на снежном поле.
И снова настоящее время.
— Эй, я же спросил, о чем вы говорили с Хан Сэа?
Глядя на Ким Сонхёна, чье лицо выражало крайнюю степень любопытства, Чихан ответил с невозмутимым видом:
— Да ничего особенного. Просто сказала, что ей понравилось мое выступление на фестивале.
— ...Чего? И это всё?
— А ты что думал? Что мы обсуждали какие-то великие дела?
— Тьфу, скукотища... — проворчал Ким Сонхён, мгновенно теряя интерес.
Наблюдая за ним, Чихан про себя усмехнулся.
«Ну, пока что лучше подержать это в секрете».
Мало того что он посетил внутреннюю студию SJ Enter наедине с Хан Сэа, так еще и получил предложение записать фичеринг для её новой песни. Любая из этих новостей, стань она достоянием общественности, вызвала бы огромный резонанс.
Хотя все присутствующие здесь были людьми надежными, осторожность в словах никогда не бывает лишней.
«К тому же, вопрос с фичерингом еще не решен окончательно».
Хоть предложение и поступило от самого автора, Хан Сэа всё же была связана контрактом с агентством. Наверняка до выхода альбома предстоит бесчисленное количество согласований. И в этом процессе никто не мог с уверенностью гарантировать конечный результат.
«Не стоит раньше времени поднимать шум».
Пока Чихан приводил мысли в порядок, Ли Чису заговорила с гордостью в голосе:
— Всё равно мой брат молодец. Вот так запросто общаешься с моей любимой певицей.
Она добавила с трогательным выражением лица:
— Будет просто замечательно, если в будущем ты, Чихан, тоже станешь таким же знаменитым музыкантом, как Хан Сэа, и будешь делать хорошую музыку. Правда?
— ...Думаешь?
Чихан молча посмотрел на лицо Ли Чису. Интересно, какое выражение лица будет у сестры, если её брат действительно запишет песню для нового альбома её любимой исполнительницы?
«Ха-ха, должно быть весело».
При этой мысли на лице Чихана расцвела широкая улыбка.
В то же самое время.
— Категорически нет!
Ли Санджин резко хлопнул ладонью по столу, демонстрируя непоколебимую решимость.
Бывший лидер лучшей рок-группы страны «Хвальхвасан», а ныне влиятельная фигура в шоу-бизнесе — Ли Санджин. Любой другой на её месте уже испугался бы его харизмы и напора и попятился бы назад...
— Почему? Почему это «нет»?
Но девушка, стоявшая перед ним, словно подтверждая поговорку про щенка, не боящегося тигра, лишь повысила голос. Это была Хан Сэа.
— Я всё слышала от менеджера. Говорят, вы стояли за дверью студии и слушали всё, когда Чихан записывался.
— Было дело.
— Тогда вы, Директор, тоже должны были почувствовать. Версия с аранжировкой Чихана стала гораздо лучше оригинала. И для этой версии нет лучшего голоса, кроме него.
— Это я признаю, — Ли Санджин охотно кивнул.
— Честно говоря, я был поражен. Мне даже захотелось поставить его аранжировку в пример нашим штатным композиторам. Да и его навыки пения и исполнения трудно приписать простому школьнику.
— Тогда почему?..
— Потому что это совсем другой разговор, — прервал её Ли Санджин.
— Что касается аранжировки, я поговорю отдельно и выплачу ему достойное вознаграждение. Его талант меня тоже прельщает, так что если он сам захочет, я даже готов принять его в качестве стажера. Но фичеринг — абсолютно исключено.
— Так в чем причина?
— В том, что я не только музыкант, но и бизнесмен.
Глядя на недоумевающую Хан Сэа, Ли Санджин продолжил:
— Ты должна знать, что инвесторы возлагают огромные надежды на твой новый полноформатный альбом. Я, как глава этой компании, обязан оправдать их ожидания.
— Ожидания?
— Да. Проще говоря, приглашение известного певца, которого уже знает публика, гораздо больше поможет в продвижении, чем использование безвестного новичка. Качество альбома — это уже второй вопрос.
Безупречная капиталистическая точка зрения, не оставляющая места дилетантским рассуждениям об искусстве. На самом деле существовало бесчисленное множество альбомов, которые были великолепно спродюсированы, но канули в безвестность из-за отсутствия должного продвижения.
Агентства не просто так вливали астрономические суммы в рекламу при выходе каждого альбома. И Хан Сэа, пробывшая в этой индустрии немало времени, не могла об этом не знать.
— ...
Ли Санджин обратился к Хан Сэа, которая замолчала, опустив голову, уже чуть более мягким тоном:
— Думаю, ты уже и сама всё прекрасно поняла. Так что перестань упрямиться...
— Тогда поводов для беспокойства нет.
От внезапных слов Хан Сэа голова Ли Санджина вопросительно наклонилась.
— Что?
— Вы только что сказали, что продвижение — это самое важное. Поэтому я и говорю, что мы тем более должны использовать Чихана.
Хан Сэа продолжила с легкой улыбкой:
— Я уверена. Пусть сейчас Чихан и неизвестен, но совсем скоро он поднимется выше всех.
Уверенный тон. Эта уверенность пришла к ней после того, как она воочию увидела два живых выступления и процесс создания одной аранжировки.
— И когда это случится, мой альбом только выиграет от его имени. Эффект от рекламы, который вы так цените, вырастет в разы.
— Ты хоть понимаешь, что это звучит нелепо...
— И еще одно, — перебила его Хан Сэа.
— Вы, может, и бизнесмен, Директор, но я — прежде всего музыкант.
— ...
— А музыкант никогда не упустит возможность сделать свой альбом идеальным. Иначе лучше уж совсем бросить музыку. Вы понимаете, о чем я?
— ...Ха.
Как он мог не понимать?
Тонкая угроза: если он её не послушает, она может и вовсе сорвать выход альбома. В обычной ситуации он счел бы это блефом, призванным занять выгодную позицию в переговорах. Но только...
«У неё такой характер, что она вполне способна это сделать...»
Он сам нашел её еще ребенком, пленившись природным талантом, и с тех пор они работали плечом к плечу много лет. Ли Санджин прекрасно знал её упрямство, особенно в том, что касалось музыки: в этом вопросе она никогда не шла на компромиссы.
Если он пойдет на открытый конфликт из принципа, компания может понести огромные убытки.
«И как же мне сломить это ослиное упрямство?..»
Пока Ли Санджин в замешательстве потирал виски, его взгляд случайно упал на проект, завалявшийся в углу стола.
[Проект 32-го Фестиваля инди-музыки в Хондэ]
«Постойте, а если так?..»
На губах Ли Санджина заиграла слабая улыбка.
— Хорошо, раз ты так настаиваешь, у меня есть одно условие.
http://tl.rulate.ru/book/177021/15833605
Готово:
