Готовый перевод Douluo Continent: Intercepting the Blue Silver Emperor and Inheriting the God of Life! / Боевой Континент: Завладеть Сине-серебряным Императором и получить наследие Богини Жизни!: Глава 2: «Слова холодны, как лед; Тан Хао несправедлив!»

Покинув Академию Нотин, Тан Инь бесцельно бродил по улицам города. В голове его было пусто.

Солнечные лучи, падавшие на плечи, были по-весеннему теплыми, но на сердце у мальчика было невыносимо холодно.

Сам того не замечая, Тан Инь свернул в глухой безлюдный переулок. Не успел он сделать и нескольких шагов, как путь ему преградила высокая, неопрятная фигура. Человек был облачен в ветхую черную мантию, покрытую жирными пятнами и дырами. Несмотря на могучее телосложение, от всей его фигуры веяло беспросветным упадком. Резкий запах перегара вперемешку с кислым потом ударил Тан Иню в нос, заставив его невольно поморщиться.

Это был Тан Хао.

— Отец, — Тан Инь низко склонил голову.

Тан Хао смотрел на сына сверху вниз. Спутанные волосы закрывали его глаза, скрывая выражение лица.

— Почему ты здесь? — Голос его звучал хрипло и жестко. В нем не было и тени отцовской теплоты – лишь холодная, неоспоримая властность. — …Где Сяо Сань? Почему ты не остался в академии, чтобы присматривать за ним?

Сердце Тан Иня вновь пронзила острая боль. Как и следовало ожидать, отца всегда заботил только Тан Сань.

Тан Инь поднял голову. На его бледном лице проступила горькая усмешка, больше похожая на гримасу боли. Он начал рассказывать: слово за словом, в точности повторяя все, что произошло в кабинете Великого Мастера.

В глубине души еще теплилась последняя, слабая надежда. Он думал: «Пусть отец опустился, пусть он несправедлив, но он все же мой отец. Неужели он не заступится за своего ребенка? Ведь дело касается не только меня, но и Сяо Саня. Неужели он не пойдет к этому так называемому Великому Мастеру, чтобы потребовать объяснений?»

Однако последовавшая реакция Тан Хао вдребезги разбила этот последний осколок иллюзий.

Тан Хао выслушал его молча, не выказав ни капли сочувствия. Он вытащил из-за пазухи потемневшую флягу, закинул голову и сделал внушительный глоток жгучего, дешевого эля.

— Ик… — он издал пьяную отрыжку, после чего его мутный взор скользнул по щуплой фигуре Тан Иня. Холодный взгляд, словно он смотрел не на сына, а на неодушевленный предмет.

— Сяо Сань сделал правильный выбор, — наконец произнес Тан Хао ледяным тоном. — …Теория Великого Мастера неоспорима. Раз ты ничего в этом не смыслишь, тебе не следовало подвергать его слова сомнению. И уж тем более тебе не стоило вставать на пути у будущего твоего брата.

Услышав это, Тан Инь почувствовал, как его сердце окончательно провалилось в бездну.

— Сяо Сань – почтительный сын, — Тан Хао сделал еще глоток, продолжая говорить все тем же бесстрастным тоном. — …Он хотел, чтобы ты вернулся в деревню и заботился обо мне – это похвально. Однако мне нужно уйти. Надолго.

Тан Инь замер, пораженный внезапной сменой темы.

— Все это время ты будешь оставаться в Нотине, — продолжал Тан Хао. — …Я уже договорился с кузницей в западной части города. Завтра же отправишься туда подмастерьем. Деньги, которые ты заработаешь тяжелым трудом, мне не нужны, но и на себя их не трать. Оставляй себе лишь необходимый минимум на пропитание, а остальное отдавай ему. Сяо Сань – мастер духов. Он растет, ему нужно усиленное питание и много средств. Ты родился на несколько минут раньше, ты старший брат, и содержать его – твоя прямая обязанность.

Тан Хао на мгновение замолчал, после чего добавил:

— Когда твой брат окончит начальную академию мастеров духов в Нотине, вернешься в Деревню Святого Духа. Найди себе подходящую девушку, женись, заведи детей. Живи тихо, как и подобает обычному человеку. Твой брат… он не такой, как ты. У него свой путь.

Тан Хао поднял взгляд. Его глаза, скрытые за колтунами волос, устремились в сторону Академии Нотин, сияя странным проблеском надежды. Этот взгляд предназначался Тан Саню.

Но когда он вновь посмотрел на старшего сына, его взор снова стал безразличным.

— И больше не смей на него влиять!

Эти несколько небрежно брошенных фраз прозвучали подобно божественному приговору, предопределившему судьбу Тан Иня. Ему не дали ни шанса на возражение, ни возможности ответить. Закончив речь, Тан Хао размашисто зашагал прочь, пройдя прямо мимо Тан Иня в сторону академии. Он собирался встретиться с Великим Мастером – возможно, чтобы лично убедиться в безопасности будущего своего младшего сына.

За все это время он ни разу не оглянулся на своего старшего сына, чье тело била крупная дрожь, а лицо стало белым как полотно.

Тан Инь стоял как вкопанный, глядя в спину уходящему отцу. В его груди вскипала невыразимая смесь ярости и скорби. Все обиды и несправедливости, накопленные за шесть лет после перерождения, проносились перед глазами осколками памяти.

Он помнил… Из-за вечного пьянства и апатии Тан Хао они с братом в детстве почти не видели мяса. Если старейшина Джек изредка приносил им кусочек вяленины, Тан Хао всегда неизменно повторял: «Ты старший брат, должен уступать младшему», – и как нечто само собой разумеющееся перекладывал мясо в миску Тан Саня.

Он помнил… Когда в шесть лет при пробуждении духа у него проявилась Сине-серебряная трава, как и у его матери, а врожденная духовная сила оказалась всего первого ранга. Несмотря на то что в деревне было место для бесплатного обучения, Тан Хао оставил его дома. И мальчик день за днем был вынужден вскидывать тяжелый молот, не подходящий ему по возрасту. Под мерный звон наковальни он зарабатывал крохи для семьи. Он не только ковал металл, но и тащил на себе все домашнее хозяйство: стирал, готовил, ухаживал за вечно пьяным отцом и за братом, на которого возлагались все надежды.

Будучи сиротой в прошлой жизни, он добровольно отдавал всего себя этой семье. Он верил, что его самопожертвование окупится хотя бы каплей родственной любви. Но лишь сегодня он осознал горькую истину.

Оказалось, что он, Тан Инь, с самого начала был лишь инструментом. Средством для заработка, кормильцем для Тан Саня. Ступенькой, которой суждено быть растоптанной и отброшенной ради величия брата!

Его, Тан Иня… предали и бросили два самых близких ему человека.

В переулке воцарилась мертвая тишина, лишь ветер лениво гонял по земле сухие листья.

— Хе… хе-хе…

Тан Инь стоял, опустив голову, и его плечи начали судорожно вздрагивать. Внезапно он разразился безумным смехом, в котором сквозила беспредельная горечь и самоирония.

— Ха-ха-ха-ха! Ха-ха-ха-ха-ха!

Сквозь смех по его бледным щекам беззвучно покатились обжигающие слезы. Говорят, нет печали горше, чем смерть сердца.

Спустя долгое время Тан Инь поднял взгляд в ту сторону, где исчез Тан Хао.

— Породил, но не взрастил; разорвал узы и предал долг!

— Тан Хао, ты не достоин называться моим отцом!

Тан Инь глубоко вдохнул холодный воздух, силой подавляя бурю эмоций в груди. Он развернулся и медленно пошел в сторону, противоположную той, куда ушел отец. Он хотел уйти отсюда, из этого места, вызывавшего лишь тошноту. С этого дня этот дом больше не имел к нему никакого отношения!

Однако не успел он пройти и нескольких шагов, как походка его стала нетвердой. Нахлынуло сильное головокружение, а желудок скрутило от резкой боли. Это был предельный, изнуряющий голод. С самого утра Тан Инь выпил лишь чашку жидкого рисового отвара, после чего весь путь тащил на себе вещи Тан Саня. После пережитого эмоционального потрясения последние крохи энергии в его слабом теле иссякли.

В глазах потемнело, мир вокруг закружился. Он инстинктивно протянул руку, пытаясь опереться о щербатую стену, но пальцы бессильно соскользнули вниз.

Раздался глухой удар.

Тело мальчика тяжело рухнуло на холодные камни переулка, и сознание покинуло его.

http://tl.rulate.ru/book/176821/16063930