Получив письмо, в котором рассказывалось о делах трёх монахов из храма Сокхоса и четырёх братьев — Чхуна, Ха, Чху и Тона, Санмун полностью погрузился в изучение грамоты. Он не только хотел сам написать ответ наставникам, но и был вдохновлён припиской в самом конце письма. Кончхон и Попхо были немало удивлены тем, что Санмун, обычно избегавший учёбы, внезапно засел за книги. Однако, услышав причину, они лишь понимающе закивали.
— Пусть их почерк ещё неровный, но братья сами написали свои имена. Я тоже хочу написать ответ своими силами. Хочу хотя бы в письме показать, как я вырос за то время, что мы не виделись.
Видя его целеустремлённость и по-детски искреннее желание не отставать, оба наставника лишь улыбнулись. Вместо того чтобы давать советы, они молча наблюдали за тем, как Санмун, пыхтя, трудится над бумагой. Им было даже забавно видеть, как мальчик, стойко переносящий изнурительные тренировки, обливается потом и замирает в напряжении, выводя каждый иероглиф.
«Спасибо за письмо. Под руководством прадедушки Кончхона и наставника Попхо у меня всё хорошо. Я также получил буддийское имя — Санмун».
Прежде чем написать предложение на бумаге, он по нескольку раз тренировался на песке. Однако ощущения от кисти на бумаге и палки на земле разнились: одни штрихи выходили слишком длинными, другие — короткими. Почерк был не то чтобы ужасным, но довольно корявым. Впрочем, смысл разобрать было можно, а серьёзность, с которой Санмун подошёл к делу, заставляла наблюдателей невольно улыбаться.
— Санмун, а пишешь ты плоховато. Боевые искусства схватываешь на лету, а вот грамота даётся тебе тяжко.
— Наверное, стоило усерднее учиться раньше.
Спустя несколько дней в хижину заглянул Санчхон, но Санмун всё ещё был занят письмом. Он отвечал так же немногословно, как и во время базовых тренировок, продолжая выводить иероглифы на земле. Санчхону, казалось, это зрелище доставляло удовольствие — он кружил вокруг и без умолку болтал. Когда Санмун, закончив упражняться, зашёл в комнату, Санчхон последовал за ним.
Санмун смотрел на небольшой листок бумаги так, словно перед ним был заклятый враг. Сделав несколько глубоких вдохов, он осторожно обмакнул кисть в тушь и начал писать. Санчхон, инстинктивно почувствовав, что если он сейчас помешает, Санмун больше не захочет с ним играть, притих и молча наблюдал за процессом.
В итоге Санмун закончил письмо. Его почерк был лучше, чем у братьев Чхуна, Ха, Чху и Тона, но всё ещё оставался неровным. Вместе с Попхо он отправился в Зал Архатов и несколько раз вежливо поклонился, прося передать послание. Несмотря на слепящее утреннее солнце, Санмун долго стоял, глядя на восток, где находились те семеро, о которых он думал.
С того дня, как Санмун написал письмо, прошло несколько месяцев, и в Шаолинь снова пришла зима. Несмотря на голые деревья и холод, на тренировочной площадке Шаолиня было жарко.
— Тха!
Была исполнена боевая форма «Лазурный тигр, ищущий овцу» из стиля Кулака Тигра, входящего в Пять кулаков Шаолиня. Согласно названию, это движение должно было обладать яростью, остротой и мощью тигра, выслеживающего добычу. Однако наносимый удар ногой лишь менял направление сверху вниз и снизу вверх, лишённый истинной свирепости.
Тем не менее, противник, судя по всему, видел ситуацию иначе. Плотно стиснув зубы, он лишь оборонял жизненно важные точки. Несмотря на то что его теснили, воля к победе в нём не угасла: глаза его блестели, он искал брешь и время от времени выбрасывал руки, пытаясь сбить атаку.
Наблюдая за поединками учеников третьего поколения, поступивших прошлой зимой, Санчхон откровенно скучал и то и дело зевал. Лицо Санмуна же оставалось бесстрастным.
— Старший брат Чхон. Соблюдайте достоинство. Вчера вы уже попались дядюшке Попсану, когда так же зевали, и получили нагоняй. Если попадётесь сегодня, последствия будут куда серьёзнее.
— Знаю я, и дядюшка Попсан знает. Но ведь скучно же.
Санчхон явно томился от безделья, пропуская слова Санмуна мимо ушей и обиженно выпятив губы. Его можно было понять: нынешнее мероприятие было чем-то вроде смотра результатов годового обучения новых учеников. Они выходили в заранее определённом порядке, выбирали противника и показывали, чему научились за год. Это был отличный способ заявить о себе потенциальным наставникам или укрепить своё положение среди светских учеников.
Никто не горел желанием вызывать на бой Санчхона, о чьей гениальности ходили слухи, или сидящего рядом с ним Санмуна, боясь позорного поражения. Именно из-за этого Санчхон и дулся. Привыкнув к капризам старшего брата, Санмун снова перевёл взгляд на поединок, размышляя о том, как бы поступил он сам.
Вместо того чтобы уходить в глухую оборону, он предпочёл бы решительно пойти вперёд, ударив плечом или бедром, чтобы заблокировать саму возможность атаки. Если же ситуация вынуждала защищаться, он бы не просто прикрывал уязвимые места, а постоянно двигался, смещая точку удара.
Когда обороняющийся мальчик в последней отчаянной попытке бросился вперёд, его противник, доминировавший до этого момента, на мгновение растерялся. Однако из-за слишком долгой защиты в контратаке не было силы, и он упал, пропустив удар «Белый тигр, сдвигающий горы».
Как и следовало из названия, это был приём, отбрасывающий противника со всей силой и мощью белого тигра. Но Санмун отметил про себя, что и мощи, и духа в ударе было недостаточно, а решение атаковать было принято слишком поздно.
Пока он мысленно разбирал поединок, Санчхон ткнул его в бок. Проследив за направлением его пальца, Санмун увидел на площадке мальчика в чистой одежде для тренировок, который почтительно кланялся. Санчхон мгновенно преобразился, на его лице засияла беззаботная улыбка, словно он и не зевал минуту назад от скуки. Санмун же, слегка нахмурившись, поднялся со своего места.
— Меня зовут И Хак, я прибыл из Лояна. Прошу преподать мне урок.
— Я Санмун, ученик третьего поколения Шаолиня. Прошу, приступай.
Опрятный вид и твёрдый взгляд мальчика контрастировали с его довольно мягкими чертами лица. Как только И Хак вытащил деревянный меч и принял стойку, ученик второго поколения, выступавший судьёй, скомандовал начинать.
Ученики, пришедшие из светских школ Шаолиня, часто использовали мечи или сабли, и для них существовали базовые техники вроде меча Ваджры или сабли Великого Начала. Санмун был знаком с этими стойками, но нынешняя казалась ему странной: в ней не чувствовалось той твёрдости и силы, что были присущи боевым искусствам Шаолиня.
Впрочем, среди техник, которые изучал Санмун, не было тех, что делали ставку на второй ход. И Кулак Ваджры, которому учил Попхо, и безымянное искусство от Кончхона во главу угла ставили упреждающий удар. Поэтому Санмун, не сводя глаз с противника, резко рванул вперёд.
И Хак тоже был учеником Шаолиня и знал прямолинейные, мощные приемы. Он оттачивал технику своего клана в спаррингах с собратьями, использующими подобные стили. Его фехтование, бравшее начало в шаолиньском мече Ваджры, было дополнено элементами скорости и обманных движений, что делало его крайне практичным. И Хак верил, что сможет одолеть Санмуна, поступившего в монастырь примерно в то же время.
— Хып!
Но его уверенность рухнула в мгновение ока.
Когда стремительно приблизившийся Санмун нацелился ударом ноги в бок, И Хак выставил деревянный меч под углом, намереваясь перенаправить силу атаки. Однако Санмун, коснувшись ногой земли, мгновенно развернулся на пол-оборота и нанёс мощный удар назад прямо в незащищённый живот противника. И Хак не успел среагировать на движение, столь непохожее на то, к чему он готовился. Сила удара, рождённая в теле, которое тренировал лучший мастер внешних искусств Шаолиня, превзошла все ожидания.
— Кха!..
— Довольно!
Судья, увидев падение И Хака, немедленно объявил об окончании боя. Санмун без колебаний принял это решение и вышел из боевой стойки. Он поклонился судье и И Хаку, собираясь вернуться на место, но ему не дали этого сделать.
— Старший брат Санмун, я тоже прошу преподать мне урок.
На площадку, вооружившись длинным шестом, выбежал юноша с красивым лицом и в качественном облачении. Взглянув на него, Санмун узнал Чонджина — того самого, что уже дважды проигрывал ему. Однако в его взгляде не было жажды мести, лишь спокойствие и решимость, поэтому Санмун кивнул. Судья, осмотрев И Хака и отправив его в Аптекарский зал, уже собирался начать бой, как вмешался Санчхон.
— Проводить два боя подряд нечестно, так что теперь моя очередь.
Санмун понимал, что Санчхону просто стало невыносимо скучно и он ищет любой повод размяться. Знакомый с характером своего старшего брата, чьи глаза сейчас сияли от азарта, он понял, что спорить бесполезно. Предупредив судью, Санмун отступил на шаг. По правде говоря, если бы он остановил его сейчас, ему самому пришлось бы стать противником Санчхона после возвращения, так что он просто надеялся, что Чонджин сможет развлечь того подольше.
Столкнувшись с широко улыбающимся Санчхоном, Чонджин внутренне подобрался. Он хотел узнать, насколько вырос за год тренировок, и именно поэтому бросил вызов Санмуну, но теперь его противником стал Санчхон. То, что лучший гений Шаолиня дружит с Санмуном, было неожиданно, но сейчас победа или поражение были не так важны, как возможность проверить свои силы и понять, насколько он приблизился к уровню Санмуна.
Как только судья дал команду, Чонджин начал осторожно сокращать дистанцию, нанося короткие и быстрые колющие удары шестом. Помня о том, как жестоко он поплатился в прошлый раз за легкомысленные и однообразные атаки против Санмуна, теперь он вкладывал силу даже в малые движения, стараясь не оставлять прорех в защите и сохранять дистанцию.
Однако Санчхон продолжал беззаботно улыбаться. В технике Чонджина чувствовался стиль «Шеста, дробящего камни», одного из секретных искусств Шаолиня, но недостаток мастерства он компенсировал грубой силой, что забавляло Санчхона. Некоторое время он уклонялся от ударов, словно дразня противника, но когда Чонджин стал действовать настойчивее, Санчхон решил сменить тактику.
— Ну, теперь я нападаю.
Любезно предупредив об атаке, Санчхон прыгнул вперёд, наступив на шест, который Чонджин метил ему в пояс. Несмотря на преимущество шеста в длине, Санчхон в одно мгновение оказался прямо перед лицом противника. Подпрыгнув ещё раз и совершив резкий разворот в воздухе, он обрушил удар пяткой прямо в макушку Чонджина.
Однако Чонджин ожидал от Санчхона непредсказуемых действий. Он перехватил шест так, чтобы направить его вверх, принимая удар на себя. Несмотря на то что он расположил шест под углом, чтобы рассеять импульс, удар был такой силы, что руки занемели. Понимая, что любое промедление приведёт к поражению от следующей атаки, он быстро вернул шест в исходное положение и разорвал дистанцию.
— Потрясающе! Отличная реакция и чистые движения.
— Санчхон. Разговоры потом.
Получив замечание от судьи, Санчхон лишь надулся, но его взгляд по-прежнему был прикован к Чонджину. Он чувствовал, что этот парень куда способнее других учеников, но для Санчхона веселье было превыше всего, поэтому на этот раз он атаковал первым.
Стремительно сблизившись, он применил форму «Золотой дракон являет когти», отбивая шест, и тут же перешёл к форме «Энергия дракона, пересекающая реку», нанося серию ударов по открытому боку противника. Чонджин не успел защититься и наверняка почувствовал сильную боль, но его упорство заслуживало уважения — он устоял на ногах, опираясь на шест как на трость. Однако Санчхон, видя, что Чонджин не в силах противостоять даже базовой связке Кулака Дракона, потерял интерес. Он завершил поединок, коротким ударом выбив шест из-под противника.
— Сначала было весело, но когда я начал всерьёз, стало скучно.
— Старший брат. Даже если вам скучно, нужно соблюдать приличия. Мы ведь братья из одной школы.
Санчхон ворчал, что Санмун вечно его отчитывает, хотя он младше, но, признавая его правоту, спустился на площадку и вежливо поклонился Чонджину. Тот, хоть и не мог до конца понять натуру «гениев», ответил на поклон со всей серьёзностью.
Подумав о том, что вечно бесстрастный Санмун всё же приятнее Санчхона, чьё настроение меняется в мгновение ока, Чонджин крепко сжал шест, осознавая, как много ему ещё предстоит пройти.
— Давай поборемся, когда вернёмся. Я только разогрелся.
— Идите к прадедушке. Сегодня день базовых тренировок.
— С наставником скучно. Сколько ни атакуй — никакой бреши. С тобой тренироваться веселее всего!
Понимая, что Санчхон не отстанет до самого прихода дядюшки Попсана, Санмун лишь надеялся, что тот прислушается хотя бы к словам Попхо. Мальчик молча зашагал прочь.
http://tl.rulate.ru/book/176521/15504255
Готово:
