Прошло несколько месяцев с тех пор, как трое учеников первого поколения Шаолиня, один ученик второго поколения и двое учеников третьего поколения собрались вместе, чтобы отведать тушеную курицу. За это время замерзшая земля оттаяла, пробились первые ростки, и в жизни Санмуна тоже произошли перемены.
Первая перемена была связана с Санчхоном. После того первого дня, когда он пришел просто поглазеть, он стал наведываться в скит каждые два-три дня. Он проводил время с Санмуном, тренируясь в поединках или вместе изучая каноны. Проводя время вместе, Санмун осознал, что Санчхон обладает талантом, близким к тому, что обычно называют гениальностью. Его Кулак Ваджры был не только легким и быстрым — стоило ему лишь раз увидеть, как тренируется Санмун, и он тут же повторял движения, нанося мощные удары.
Санчхон по-прежнему использовал при объяснениях множество звукоподражаний вроде «вжух» или «вжик» и постоянно суетился, но Санмуну нравился такой старший брат, поэтому он не считал его назойливым и позволял оставаться рядом.
Второй переменой стал Попсан, учитель Санчхона. У Попсана был только один ученик, Санчхон, но он не мог уделять ему столько же времени, сколько Попхо уделял Санмуну, контролируя каждую мелочь в тренировках. Будучи первым старшим братом в поколении «Поп» и считаясь одним из главных кандидатов на пост следующего настоятеля, Попсан был обременен множеством обязанностей. Однако это не означало, что он не любил своего ученика. Он даже лично навещал Кончхона и Попхо, чтобы выразить благодарность за то, что они приглядывают за Санчхоном.
Каждый раз, когда Санчхон приходил в северный скит, Попсан сам забирал его, а при случае давал Санмуну ценные советы. Впрочем, Попсан тоже принадлежал к категории гениев, поэтому его наставления не всегда были понятны Санмуну с первого раза.
Но несмотря на то, что круг общения расширился, кое-что оставалось неизменным. Санмун ни на день не прекращал свои базовые тренировки: он стоял в стойке мабу, удерживая пальцами наполненные водой кувшины, спускался к горному потоку, чтобы развивать чувство равновесия и укреплять лодыжки, и висел на отвесных скалах.
— Закончил? Живее! Давай сразимся!
И сегодня Санчхон явился как штык. Как только Санмун спустился со скалы, он тут же принялся упрашивать его о поединке. Санмун, поначалу терявшийся от такого напора, уже привык. Он спокойно проигнорировал нетерпение старшего брата и начал медленно разминаться. Убедившись, что в движениях от кончиков пальцев до рук и поясницы нет никакой скованности, он завершил разминку плавной гимнастикой. Санчхон, который скучающе наблюдал за ним, сидя на валуне, вскочил, как только Санмун закончил, и начал легко подпрыгивать на краю площадки, разминая конечности.
— Прошу вашей милости и сегодня, старший брат.
— Угу, и ты меня не жалей.
В отличие от весело улыбающегося Санчхона, лицо Санмуна оставалось бесстрастным, но оба понимали, что всё идет как обычно, и приняли боевые стойки.
Санчхон первым нарушил тишину, перейдя в атаку.
Он мгновенно сократил дистанцию и применил боевую форму «Прыжок черного леопарда», целясь Санмуну в голову. Особенностью Кулака Леопарда была его стремительность и непредсказуемость, имитирующая повадки хищника, который охотится, используя острые клыки и когти. Однако Санмун хладнокровно блокировал летящие удары руками и ногами, выискивая брешь в обороне противника.
Санчхон сделал вид, что бьет левой ногой, но внезапно развернулся и нанес удар левым кулаком в грудь Санмуна. Вместо того чтобы уклоняться, Санмун сделал шаг вперед, чтобы погасить инерцию удара, и, одновременно перехватывая руку Санчхона, нанес ответный удар ногой в солнечное сплетение. Но Санчхон не собирался так легко сдаваться: он резко крутанулся, вырывая руку из захвата Санмуна, и избежал удара ногой.
— Мог бы и пропустить хоть один удар!
— Если бы я пропустил, вы бы наверняка продолжили натиск.
— Никакого почтения к старшему брату! Я тебя проучу!
Санчхон, сжав кулаки, бросился вперед, но на этот раз в его движениях не было прежней легкости. Санмун вновь напрягся и отразил летящий в него удар ноги хлестким движением. Как и говорил Санчхон своими «вжух-вжух», его Кулак Дракона был маневренным, но при этом каждый удар, в который вкладывался вес всего тела, ощущался невероятно тяжелым.
Если бы Санмун пропустил чистый удар и упал, Санчхон наверняка, как и раньше, носился бы по всему Шаолиню, хвастаясь, что задал Санмуну трепку. Поэтому Санмун еще сильнее успокоил сердце и сосредоточил взгляд на противнике. В скорости движений он пока не мог сравниться с Санчхоном, поэтому, чтобы нанести свой удар, ему нужно было сковать его движения. Однако Санчхон разгадал его замысел и еще быстрее задвигался в боковых шагах, атакуя со всех сторон. Санмун, как и прежде, выставлял локти и колени навстречу ударам до того, как они достигали цели, и понемногу продвигался вперед.
Сделав вид, что метит в левое бедро, Санчхон применил прием «Драконья ци, пересекающая реку», замахиваясь ногой в правый бок. Санмун шагнул навстречу атаке, входя в ближний бой. Получив удар в бок, он, не обращая внимания на боль, нанес удар кулаком в ключицу. Но движение было слишком размашистым, и Санчхон, успев вернуть ногу, уклонился влево.
Ожидая, что старший брат не станет отступать, а двинется влево, откуда удобнее атаковать, Санмун сделал широкий выпад левой ногой, преследуя его. Санчхон, думавший, что Санмун потеряет равновесие, удивился его быстрому восстановлению, и от этого азарта его улыбка стала еще шире.
Перекрывая путь к отступлению, Санмун низко пригнулся, словно теряя баланс, но тут же мощно выпрямился, нанося удар кулаком снизу вверх, точно молотом в поясницу Санчхона. Это была быстрая и дерзкая атака из низкой стойки, но Санчхон извернулся всем телом, прикрывая бок руками и ногами, и сам бросился навстречу удару, словно подражая манере Санмуна.
Санмун не растерялся и хотел продолжить атаку, несмотря на попытку противника сорвать его прием, но Санчхон, сдерживая его натиск формой «Отступление плывущего дракона», отошел назад, и преследование пришлось прекратить. Оба они уже были готовы снова принять стойки и броситься в бой, но, услышав густой голос, расслабились и низко поклонились.
— И сегодня вы оба усердно трудитесь.
— Учитель, вы пришли!
— Приветствую вас, дядюшка по боевым искусствам.
Радостно прыгающий и улыбающийся Санчхон резко контрастировал с серьезным и суровым Санмуном. Попсан, уже привыкший к не по годам взрослому поведению мальчика, с легкой улыбкой погладил Санчхона по голове и ободряюще похлопал Санмуна по плечу.
— Сегодня мы закончим чуть раньше. Пойдем.
— Ура! Санмун, я пошел. Пока!
— Счастливого пути вам, дядюшка и старший брат.
Глядя вслед Попсану, улыбающемуся ученику, и без умолку болтающему Санчхону, Санмун подумал, что они действительно отличная пара. Затем он отвел взгляд и начал медленно проверять свое тело, чтобы усталость после поединка не переросла в травму.
— Тебе так нравится играть с Санмуном? — спросил Попсан.
— Да! Лицо у Санмуна как камень, но иногда уголки его губ приподнимаются, и он становится похож на Будду — это так забавно! А когда он учит сутры, у него между бровями появляется маленькая морщинка — это мило. Но больше всего мне нравятся наши поединки! Сегодня я атаковал его «вжух» и «па-бам», а он всё заблокировал и ка-а-ак ответит! Чуть не попал по мне. А ведь я старший брат!
Санчхон обладал не только выдающимся талантом, но и легким, безудержным характером, из-за чего среди учеников третьего поколения он всегда казался белой вороной. Видя, как он сблизился с Санмуном, Попсан почувствовал облегчение. Ученики его собратьев по ордену либо благоговели перед талантом Санчхона, либо тяготились его нравом, да и сам Санчхон быстро терял к ним интерес, из-за чего между ними неизбежно росла дистанция.
Однако Кончхон, который считался главным возмутителем спокойствия в Шаолине, и Попхо, который хоть и меньше, но тоже доставлял хлопот, а также их необычный ученик Санмун приняли Санчхона таким, какой он есть. Конечно, Кончхон иногда ворчал на шумного Санчхона, но Попсан понимал, что тот просто беспокоится, как бы это не мешало тренировкам Санмуна.
— Учитель, а нет какого-нибудь способа задать Санмуну трепку? Раньше, когда я чередовал Пять кулаков Шаолиня, он путался и терялся, а теперь привык и сам идет в атаку первым.
Хоть Санчхон и был гением, их физические данные с Санмуном были схожи. Точнее, кости у Санмуна были крепче, а силы — больше. Несмотря на то что Санчхон начал тренироваться раньше, он не мог легко одолеть товарища, который не покидал тренировочного двора. Однако то, что Санчхон впервые проявил к чему-то такое рвение, вызвало у Попсана улыбку.
— Лучший способ — еще усерднее тренировать Пять кулаков Шаолиня. Если ты сможешь стремительно атаковать «Прямым ударом золотого леопарда», сделать вид, что отступаешь с «Белым драконом, поворачивающим голову», а затем ударить формой «Две змеи расходятся в стороны», Санмун точно растеряется. Но чтобы так атаковать, нужно не только в совершенстве владеть боевыми формами, но и уметь свободно менять технику шага и свойства своей энергии.
Оба мальчика были гениями, но разного склада, поэтому Санчхон лишь озадаченно наклонил голову на объяснения Попсана. Если прибегнуть к сравнению, оба они были мастерами, способными создать статую Будды, лишь раз увидев ее эскиз. Но если Попсан начинал с постамента, закладывая прочный фундамент и постепенно наращивая слой за слоем глины, то Санчхон брал огромную глыбу камня и неистово крушил ее — и в итоге, со временем, из этого хаоса тоже рождался лик Будды.
Попсан понимал, что Санчхону больше подходит обучение через демонстрацию движений и практику, чем через слова, но, считая основы превыше всего, он продолжал наставлять:
— Пять кулаков Шаолиня — одна из самых базовых техник нашего монастыря, но, будучи внешней формой, она позволяет накапливать энергию. И используя накопленную ци…
Пока Санчхон слушал лекцию Попсана, Санмун сидел на широком валуне и практиковал Канон преобразования мышц. Для него это было не столько накоплением внутренней силы, сколько способом снять напряжение и вернуть бодрость духу и телу, поэтому он дышал медленно и ритмично.
Он слышал, что, пропуская энергию через всё тело и заставляя ее двигаться вспять, можно укрепить каналы ци, изменить мышцы и кости, преображая плоть, а затем через неподвижную медитацию достичь состояния Ваджры. Но Санмуна привлекало не столько это далекое будущее, сколько немедленный эффект: Канон снимал усталость после тренировок и поддерживал в теле правильный тонус, позволяя заниматься снова и снова.
Проснувшись утром, он разминался, а затем практиковал Канон преобразования мышц перед базовыми тренировками. После них он проверял состояние тела и снова возвращался к Канону. В зависимости от распорядка дня он занимался Каноном после лекций Попхо по боевым искусствам, после отработки техник с Кончхоном или после спаррингов с Санчхоном. Даже перед сном, когда его учитель и наставник работали над своими техниками внутренней силы, Санмун практиковал Канон преобразования мышц.
Канон тоже был разновидностью методов развития духа, но Санмун называл его «тренировкой», потому что в привычном понимании энергия у него не накапливалась. К тому же эти упражнения приносили такое же облегчение, как хорошая растяжка, поэтому он воспринимал их как часть физической подготовки.
Благодаря такому фанатичному усердию тело Санмуна постепенно менялось. Если в то время, когда он только получил свое имя, к концу дня он едва находил силы прибраться после ужина, то теперь у него оставался запас энергии, чтобы простоять в стойке мабу еще добрых пол-сижина.
Однако об этих переменах не знал ни сам Санмун, ни даже Кончхон с Попхо, наблюдавшие за ним ежедневно. Оба они считали, что выносливость мальчика выросла благодаря хорошему питанию, сну и распорядку дня. И это было правдой, ведь до прихода в Шаолинь Санмун не то что не ел досыта, но и был вынужден с малых лет выполнять тяжелую работу, не имея возможности окрепнуть. К тому же в его теле не чувствовалось ни капли внутренней силы.
Тем не менее Кончхон и Попхо не беспокоились. Кончхон до изучения Канона преобразования мышц, как и другие ученики Шаолиня, освоил множество внешних и внутренних техник, а Попхо еще до встречи с Кончхоном владел Сердечным методом Ваджры, а позже, вступив в Зал Архатов, изучил Цигун Архатов. Ситуация Санмуна была иной.
Получив от наставников совет еще усерднее заниматься Каноном, Санмун медленно выдохнул и полностью открыл глаза.
Не чувствуя боли ни в запястьях, нывших после отражения атак старшего брата, ни в пояснице, на которую пришлась нагрузка при резком маневре, он удовлетворенно кивнул и поднялся. Убедившись, что до возвращения учителей еще есть время, он начал выполнять Кулак Ваджры настолько медленно, насколько это возможно без потери формы.
Медленно сводить руки и наклоняться было трудно, но, помня наставление, что правильная стойка важнее скорости, Санмун покрылся потом, едва закончив первую форму — «Монах поклоняется Будде».
Пока он, обливаясь потом, медленно отрабатывал движения, вернулся Попхо. Когда Санмун завершил комплекс завершающим ударом, Попхо сообщил ему добрую весть:
— Пришло письмо из храма Сокхоса. Одно тебе, другое мне. Умойся и приходи читать.
http://tl.rulate.ru/book/176521/15504254
Готово:
