— Амитабха. Благодетель, бросьте меч. Вам стоит позаботиться о своём раненом спутнике.
Если бы нападавшие не пытались столь яростно лишить его жизни с самого начала, Тэмён не стал бы действовать так жёстко. Однако, видя, как они размахивают мечами без всякой на то причины, он сильно разгневался и не проявил сострадания в бою.
— Как подло. Сначала сам довёл его до такого состояния, а теперь велишь поспешить осмотреть раны.
— Ваши слова несправедливы. Не я ли тот, чью жизнь вы пытались отнять без зазрения совести?
— Если бы мы не были так истощены, мы бы не проиграли так легко. Не будь столь самонадеян.
Говоря это, человек выравнивал своё внутреннее дыхание. Казалось, он считал, что результат схватки был вызван лишь потерей сил после долгого бега на пределе возможностей.
«Прости, друг. Я обязательно отомщу за эту кровавую обиду. О нас ещё не должны узнать. Мне правда жаль».
Он вонзил меч в грудь своего товарища, который, закрыв лицо руками, катался по земле от боли.
Тэмён, увидев это, в ужасе бросился вперёд, но второй человек сбежал, даже не оглянувшись.
Он никак не ожидал, что тот убьёт собственного соратника. По какой причине можно без колебаний отнять жизнь товарища, которого ещё можно было спасти?
Тэмён решил, что ответ знает лишь человек из Союза Нищих, который сейчас пытался восстановить дыхание.
Видя, что тот не может прийти в себя из-за большой потери крови, Тэмён приложил руку к его точке Мёнмун и начал понемногу вливать в него Ци.
Спустя примерно пол-шичэня тот пришёл в себя.
Тем временем Тэгак обнаружил у убитого нефритовую подвеску с выгравированным иероглифом «Гора». Не найдя больше ничего, он вырыл яму в стороне от дороги и похоронил тело.
На случай, если сбежавший товарищ вернётся, Тэгак срубил толстую ветку и сделал поминальную табличку, на которой написал:
«Убит своим соратником».
Вероятно, тот, кто придёт сюда снова, и будет его убийцей. Тэгак понимал, что это жестокий поступок, но считал, что совершивший такое злодеяние должен сам распутать этот узел и понести заслуженную кару.
— Уф, спасибо. Эту милость за спасение жизни я, Кучхун, не забуду до конца своих дней.
Он больше не заикался. Кучхун, осыпая их благодарностями, пребывал в неописуемом восторге.
Тэмён думал, что тот радуется своему спасению, но Кучхун, считая жизнь делом само собой разумеющимся, ликовал из-за того, что его мучительное заикание исчезло.
Говорят, что сев, хочется лечь, а легши — уснуть. Несмотря на то что он был на волосок от смерти и получил глубокую рану в плечо, десятки червей в его животе уже вовсю кричали о голоде.
Ур-р-р.
Тэмён с ошеломлённым видом посмотрел на него. Кучхун виновато поглядывал на него голодным взглядом. Тэмёну стало жаль беднягу, и он протянул ему изрядное количество сухого пайка. Однако Кучхун, словно щенок, выпрашивающий добавку, продолжал моргать своими слезливыми глазами, корча максимально жалкую мину. Глядя на это нелепое зрелище, Тэмён невольно усмехнулся.
— Я и говорю, наставник. Я отправился туда по поручению императорского дворца, чтобы найти человека, и вот что вышло. Как же они свирепо махали мечами! Вы только посмотрите, взгляните на эту рану на плече. Проклятые ублюдки. Напали вдвоём, подлецы. Разве я бы сбежал, если бы мы были один на один?
Как только заикание прошло, его язык заработал без умолку. Он запихивал в рот кусок пайка, произносил фразу, жевал и снова что-то говорил.
При каждом слове крошки еды эффектно разлетались в разные стороны.
Своим суетливым поведением он заставил Тэмёна и Тэгака впервые за долгое время отвлечься от тяжёлых мыслей.
— Ну что за жизнь? Ешь, пей да делай свои дела, когда дают. А эта месть и всё прочее — от них только одни хлопоты и мучения.
«Разве я сам не едва не схлопотал мечом, когда погнался за Пуккун Мёном? Да, настоящий муж должен уметь прощать такие мелочные обиды».
Пока Кучхун горделиво размышлял об этом, произошло нечто, словно удар по затылку.
— Совершенно верно. Месть — дело ничтожное, — подхватил Тэмён.
Тут Тэгак внезапно отобрал у Кучхуна остатки пайка и спрятал их обратно в мешок.
Внезапно лишившись еды, тот вспыхнул от негодования.
— Е-е... ед... еду з-за... б-б-бира... ете... Э-э-эх!
Заикание вернулось. Он в досаде притопнул ногой.
Когда Кучхун внезапно затих, между троими словно пробежал холодок.
«У него на редкость понятный характер», — с улыбкой подумал Тэмён.
Расставшись с двумя монахами, Кучхун вернулся в свой филиал, подлечился и отправил почтового голубя в штаб. В послании он сообщил, что в провинции Хунань нужно выследить отряд, использующий жетоны с иероглифом «Гора». Затем он позвал стражника Мо и подробно объяснил ситуацию.
— Вы сказали, иероглиф «Гора»?
— Именно. Посмотрите. Вот он.
Круглый жетон был сделан из нефрита в центре, а края были искусно отделаны медью — работа довольно тонкая.
— Хм... Я тоже вижу такое впервые. Насколько мне известно, сейчас в Хунани нет сил, которые можно было бы назвать полноценной армией. Большинство войск сосредоточено на северной границе. Возможно, я чего-то не знаю, поэтому мне нужно вернуться и всё выяснить. Прошу вас, продолжайте поиски.
— Как только мне станет лучше, я и сам займусь этим, так что подождите немного.
— Поправляйтесь скорее.
Стражник Мо поспешил к Аён.
— Армия, использующая такие знаки... Это будет непросто. Ведь есть и те, кто содержит частные отряды.
— Сестра, может, нам стоит связаться с Канцлером?
— Нельзя. Это может подвергнуть нас опасности. О том, что Принцесса отравлена, должно знать как можно меньше людей. Ты тоже должен держать язык за зубами.
— Со Сорин, она ведь всё...
— Молчи! У стен есть уши. Как ты смеешь так неосторожно болтать!
Посмотрев на приунывшего брата, она продолжила:
— Сейчас Принцесса в неплохом настроении. Возможно, всё обойдётся, так что не стоит лишний раз бередить рану. Мы не знаем, когда её состояние снова ухудшится, и именно из-за этого мы с тобой так тревожимся. Нужно стараться не провоцировать Ее Высочество.
— Слушаюсь, сестра.
— Сосредоточься на поисках Док Сохон. Лучший способ доказать свою полезность Принцессе — найти её своими силами. Помни: только завоевав расположение Принцессы, пользующейся благосклонностью Императора, мы сможем пробить себе путь к успеху.
Множество людей из Союза Нищих устремились в Хунань. Найти кого-то, имея лишь скудные зацепки, было нелегко.
Любые крупные перемещения продовольствия или закупки товаров становились объектом проверки. Даже мелкие сделки, если они были регулярными, не ускользали от их внимания.
— Глава филиала. Последний месяц мы прочёсывали земли Хунани, словно частым гребнем, но так и не нашли никого с такими нефритовыми жетонами. Может, вы что-то напутали?
Недавно из штаба пришло письмо с выговором. Кучхун выместил злобу на этих попрошайках, которые подливали масла в огонь.
«Раз я достаточно восстановился, пора действовать самому».
Кучхун снова прокрутил в голове всё, что слышал.
«В пятнадцати днях пути к югу от Хуашани, выпивка в Башне Юэян, Генерал, строгая дисциплина».
Он решил, что для проверки этих зацепок нужно обыскать окрестности Башни Юэян, название которой было упомянуто точно.
И ещё одно: Док Сохон находится с ними, волей или неволей. А значит, нужно следить за оборотом лекарственных трав.
Возможно, многие так сосредоточились на иероглифе «Гора», что упустили саму Док Сохон.
Его шаги в сторону Хунани становились всё быстрее. Нужно было скорее всё проверить.
Огромное пресноводное озеро, которое можно было принять за море, — Дунтинху. Для рыбаков это место было источником жизни, но самым знаменитым здесь была Башня Юэян.
Трёхэтажная Башня Юэян была построена без единого гвоздя, исключительно путём подгонки деревянных пазов друг к другу. Кроме того, она была настолько высока, что с её вершины открывался великолепный вид на всё озеро Дунтинху.
К этому величественному зданию подошёл нищий, чей изнурённый вид никак не вязался с окружающим великолепием. Он всем сердцем хотел подняться в башню, но в карманах не было ни гроша, да и с таким внешним видом его бы туда точно не впустили.
Ничего не оставалось, кроме как выставить перед собой разбитую тыкву-горлянку и любоваться пейзажем издалека. Вокруг царил шум и гам. Группы гуляк читали стихи, воспевая красоту природы, а женщины пели, демонстрируя свои таланты.
Кучхун внимательно присматривался к прохожим, надеясь увидеть знакомую одежду, прислушивался к песням и иногда засыпал под них. Будучи прирождённым нищим, он, завернувшись в рогожу, находил тенистое местечко у Башни Юэян или на рынке и сладко спал.
Так прошло несколько дней. В поле зрения Кучхуна, следившего за лавками лекарей, попал один человек. Мужчина лет тридцати, ростом более шести чи, с длинными бакенбардами и иероглифом «Гора» на обоих плечах. За ним следовало около десятка воинов с резкими чертами лица.
«Гора!»
Он понял, что не ошибся. Ожидание у лавок лекарей принесло свои плоды.
«В этот раз нельзя попадаться. Не хватало мне ещё раз пережить то же самое».
Левое плечо отозвалось ноющей болью.
http://tl.rulate.ru/book/176421/15473950
Готово:
