Ранним рассветом, когда солнце еще не взошло, человек в военном облачении с иероглифом «Вэй» на груди прокричал перед ветхой хижиной:
— Это здесь живет тот, кого называют Уродливым лекарем?
— Кто вы?
— Ты и есть Уродливый лекарь?
Голос говорившего был властным, и казалось, что само присутствие в этом месте вызывает у него раздражение.
Ван Суган вышел из дома, полностью скрыв одну сторону лица.
— Я слышал, что другие называют меня так.
— Вот и славно. Немедленно приготовься. Есть место, куда нам нужно поспешить.
— Не совсем понимаю, о чем вы, но сейчас я не могу покинуть это место. Сегодня у меня есть пациент, которого я обязательно должен осмотреть.
— Дело не терпит отлагательств. Это значит, что ты не можешь отказаться, даже если не хочешь.
— Для меня все пациенты равны. Будь то женщина из простонародья или кто-то из дворца — срочность для всех одинакова. Если во мне нет крайней необходимости, я хотел бы отказаться.
По иероглифу на груди Ван Суган понял, что этот человек прибыл из дворца.
Во время жизни в Шаолине он повидал немало военных чинов, сопровождавших высокопоставленных особ в подобном облачении.
— Ты, кажется, понимаешь, кто я, и все равно смеешь отказывать? Еще один смельчак, который не боится императорского закона, — с неприязнью произнес офицер, делая шаг вперед. — Если не хочешь идти по-хорошему, я применю силу.
Ван Суган, никогда раньше ни с кем не сражавшийся, растерялся. Хотя он практиковал «Железную рубаху» и был нечувствителен к обычным ударам, у него совершенно не было средств атаки, чтобы причинить вред другому человеку.
«Искусство разрыва меридианов», переданное Консоном при расставании, он знал только в теории и никогда не приступал к официальным тренировкам.
Он ясно видел руку противника, наносящую легкий удар, но тело не слушалось.
Рука офицера схватила его за затекшее плечо.
— Охо, а тело у тебя довольно крепкое.
Почувствовав, насколько развиты плечевые мышцы Ван Сугана, он сжал руку и надавил на точки Цзяньцзин и Цюйчи.
Левая сторона тела лекаря мгновенно онемела.
— Вы грубы. Не боитесь, что, прибыв на место, я не стану лечить должным образом?
— Ха-ха-ха! Поверь, этого точно не случится. Гарантирую.
Его уверенность была безграничной.
— Не знаю, на чем зиждется ваша вера, но если человек, которому служит столь грубый подчиненный, таков же, я не стану его лечить.
— Ты еще не познал жизнь. В этом мире кулак убедительнее слов, но есть нечто, что стоит превыше всего этого. Придешь — и сам все увидишь.
Офицер подумал, что давно не встречал подобного человека. В прогнившем императорском дворце теперь царили лишь интриги и заговоры.
Когда Император сверг клан своей бабки У Цзэтянь и наступило «Правление Кайюань», все верили, что мир вступил в эпоху великого процветания.
Но что теперь? Как остановить того, кто одержим жадностью?
Офицер испытывал отчаяние от того, что ему приходится заниматься этой грязной и тошнотворной работой. Он утратил причину, по которой прибыл из далекой чужой страны, желая забыть печаль о павшей родине. Даже мечта о том, чтобы, вступив в армию и став великим генералом, первым делом обнажить меч мести, теперь казалась несбыточной. Вершина, на которую он взошел, терпя оскорбления и прозвище «варвар», постепенно превращалась в бездну отчаяния.
— Я отпущу тебя. Но то, что ты пойдешь со мной, остается неизменным.
Разблокировав точки, он развернулся.
— Что ж, в награду за то, что ты заставил меня улыбнуться, я позволю тебе осмотреть того пациента, о котором ты говорил. Но когда я вернусь днем, ты обязан отправиться со мной.
Обернувшись, он бросил взгляд на Ван Сугана.
Глядя на удаляющуюся фигуру, лекарь подумал, что это странный человек. Неужели его мысли отличаются от помыслов обычных офицеров? За последние три месяца Ван Суган часто видел высокомерных чиновников, но среди них не было никого, подобного этому мужчине.
Возможно, вначале он вел себя так же, как и они, но сейчас, когда он так легко ушел, Ван Суган почувствовал к нему необъясмимую симпатию.
— Как ваше имя? — громко спросил он.
— Хыкчи Санджи, — последовал краткий ответ.
Когда Ван Суган закончил лечение утреннего пациента и подошло назначенное время, мужчина вернулся с огромным дао на плече. В отличие от предрассветного облика, теперь он был в парадной форме и доспехах. Острота его клинка ощущалась даже сквозь сияние шлема. Сидя на коне, он спросил:
— Ты готов?
— Да. Я сделал необходимые назначения утреннему больному. Но скажите, как долго мне придется оставаться там, куда мы направляемся?
— Вероятно, ты больше не вернешься сюда. Ну, если повезет, может, и вернешься скоро...
— О чем вы? Могу я узнать причину?
— Говорят, меньше знаешь — крепче спишь. Придешь и увидишь всё сам. Садись скорее. Мы и так задержались, нужно спешить.
Как только Ван Суган сел на лошадь, они стремительно покинули Намгун и направились к Хуашани.
Дворец Тэджин.
Табличка с названием, выписанным изящным почерком, выглядела необычайно величественно. Офицеры, охранявшие главные ворота, неподвижно смотрели только вперед.
Поднимая облако пыли, всадники остановились у входа.
— Генерал вернулся! Открывайте ворота!
Когда тяжелые створки распахнулись, взору открылась широкая, ухоженная дорога, по обе стороны которой тренировались солдаты, вооруженные мечами хэн-дао, луками и колчанами. Около шестисот воинов в строгом порядке, группами по десять человек, отрабатывали маневры с железными конями и волами, а также осадными орудиями. Всё выглядело предельно слаженно.
Слезший с коня Ван Суган не мог прийти в себя. От удушающего жара, исходящего от множества солдат, ему стало не по себе. Человек, уверенно шагавший рядом, теперь казался ему по-настоящему великим.
В конце дороги показались еще одни ворота.
Офицеры, узнав Хыкчи Санджи, открыли их, приветствуя вошедших.
— С возвращением, господин.
— Да. Всё спокойно?
Один из офицеров, мельком взглянув на Ван Сугана, в замешательстве произнес:
— Еще один...
— Довольно. Можешь не продолжать.
— Входим. У тебя наверняка много вопросов, но потерпи немного, и всё узнаешь сам.
За воротами открылся совершенно иной мир. Причудливые цветы, ухоженные клумбы, легкий ветерок, шелестящий листвой.
В центре сада раскинулся широкий пруд, над которым тянулся длинный мост, соединяющий берег с беседкой в самой середине воды.
У деревянной лестницы, предназначенной для прогулочных лодок, стояла женщина. Служанки держали над ней зонт, защищая от солнца.
— Госпожа, я, ваш покорный слуга, Дувэй Хыкчи Санджи из Левой гвардии Увэй, привел лекаря, о котором вы просили.
Ван Суган вслед за Хыкчи Санджи склонил голову, едва не касаясь лбом земли.
— Вы потрудились на славу, Дувэй. Вернулись быстрее, чем я ожидала. А я-то думала, его будет трудно отыскать.
— Мне повезло застать его дома, поэтому дело удалось завершить быстро.
— Можете идти, Дувэй.
— Слушаюсь.
Когда Хыкчи Санджи удалился, она медленно обернулась и сказала:
— Поднимите голову.
Вздрогнув, Ван Суган медленно поднял взгляд.
Бывает ли так, что сердце замирает? Ему не верилось, что человек, представший перед его глазами, принадлежит этому миру.
Ее нежное лицо и светло-розовое придворное платье сочетались безупречно.
По коже пробежали мурашки. Всё вокруг замерло под тяжестью ее взгляду.
— Выглядит не так уж и скверно. Может, дело в маске?
После ее слов время снова пришло в движение.
— Говорят, вы искусны в медицине, это правда?
— Я не так уж... велик в этом деле,
Он ответил, пытаясь успоить трепещущее сердце, но голос невольно дрогнул.
— Хм... Мне нужен человек с выдающимися способностями. Если это не про вас, я буду разочарована.
Ее слегка нахмуренное лицо заставило его сердце биться еще чаще.
— Я не знаю, в чем дело, но приложу все силы.
В порыве чувств он выкрикнул это прежде, чем успел подумать.
— Все силы... Отведите его во внутренние покои, — приказала она служанке.
— Слушаюсь, госпожа.
— Следуйте за мной, лекарь.
Ван Суган, с трудом переставляя ноги, последовал за служанкой.
«Если бы только он смог ее исцелить... Не станет ли он еще одной невинной жертвой?» — подумала женщина, слегка приподнимая край юбки.
Она не могла нормально двигаться уже более двух месяцев. С тех пор как она покинула главный дворец, она жила взаперти в этом маленьком саду.
На грани безумия она призывала всех известных лекарей, но всё было тщетно.
Император становится неистов, когда дело касается ее. Опасаясь слухов, он приказал убить всех лекарей, что приходили до этого.
Беднягу, которого зовут Уродливым лекарем, ждет та же участь.
Ее захлестнула печаль.
«Небеса карают меня, безнравственную женщину. Это расплата за то, что я без стыда и совести приняла свою судьбу».
— Но это слишком жестоко. Если вы хотели подвергнуть меня такому испытанию, лучше бы забрали мою никчемную жизнь тогда. Зачем же вы спасли меня, обрекая на такие муки?
Она подняла глаза к небу, и слезы покатились по ее щекам.
— Неужели нельзя просто забыть мое имя — Ян Юйхуань, забыть семью, что приютила меня, и жить вдали от мирской суеты?
Единственное, что ей оставалось — это сокрушаться о своей доле.
«Так вот что значили слова о том, что я не смогу отказаться? Вот что стоит выше слов и силы?»
Ван Суган тряхнул головой, пытаясь забыть лицо, которое только что видел.
Была ли Си Ши из царства Юэ столь же прекрасна?
Могла ли она заставить вздыхать одним лишь движением бровей и пускаться в пляс от одной ее улыбки?
Чем сильнее он мотал головой, тем отчетливее становился ее образ.
У дверей, ведущих во внутренние покои, Хыкчи Санджи с горькой ухмылкой наблюдал за Ван Суганом. Должно быть, он видел в нем себя несколько месяцев назад.
— Приди в себя, лекарь. Она не из тех, на кого мы с тобой можем смотреть. Более того, если ты не справишься, тебя ждет смерть.
В его бормотании слышалась тревога.
Хыкчи Санджи и сам чувствовал необъясмимую близость к Ван Сугану. Какое-то родственное чувство — само по себе удивительно ощущать подобное без видимых причин. Возможно, именно поэтому он и остался здесь, чтобы проводить его взглядом.
http://tl.rulate.ru/book/176421/15473939
Готово:
