Столкновение внутренней энергии Ци сопровождалось оглушительным грохотом.
Тэо отступил на три-четыре шага, восстанавливая равновесие, в то время как Ко Хомён, паривший в воздухе, использовал инерцию удара, чтобы приземлиться на ветку дерева.
«А он хорош. Легко заблокировал мой удар. Шаолинь есть Шаолинь, как ни крути».
Ко Хомён задумался о выгоде этого сражения. С одной стороны — поиск его пропавшей вещи, с другой — поединок с монахом Шаолиня. Одно дело было неотложным, другое могло подождать и до лучших времен. К тому же следовало избегать дурной судьбы в отношениях с Шаолинем. Было очевидно: если он ранит этого монаха в бою, последствия будут крайне обременительными.
— Я бы хотел покончить с этим прямо здесь и сейчас, но, боюсь, нам придется отложить нашу встречу. Я — Ко Хомён по прозвищу Одинокая Нить Чжунчжоу. Позже я самолично явлюсь в Шаолинь, чтобы поставить точку в этом деле. Могу ли я узнать духовное имя великого мастера?
Тэо был поражен, услышав имя противника. Ко Хомён, обладавший выдающимся мастерством в боевых искусствах и ледяным сердцем, пользовался в Муриме весьма дурной славой. Это был человек с ядовитой душой, готовый забрать чужую жизнь при малейшем поводе, но при этом он был известен своим противоречивым нравом — он никогда не убивал без причины.
— Амитабха. Я — Тэо из Шаолиня. Я наслышан о вашей славе, милостивый господин, но не лучше ли будет воздержаться от кровопролития?
— Хм! Не думаю, что это касается великого мастера. Свои дела я привык решать сам.
— Однако на кону человеческая жизнь. Тот, за кем вы гонитесь, — тоже человек, чья жизнь бесценна. Прошу вас, вспомните об узах трех жизней и проявите милосердие.
Ко Хомён некоторое время молча смотрел на Тэо.
— Надеюсь, вы больше не станете вмешиваться в мои дела. Если проигнорируете мои слова, обязательно прольется кровь.
— Я не боюсь за свою кровь, но боюсь за чужую. Похоже, мне волей-неволей придется преградить вам путь.
Путь предстоял неблизкий. Если бы не тень Шаолиня, стоявшая за этим монахом, преградившим ему дорогу, Ко Хомён уже давно затеял бы бой не на жизнь, а на смерть.
— Вы так верите в Шаолинь? Или полагаетесь на свое скудное мастерство? Похоже, вы слишком легкомысленно относитесь к имени Ко Хомёна.
Лицо Ко Хомёна, излучавшее ледяную жажду убийства, застыло. В его глазах отразилось колебание. В этот момент он заметил людей, бегущих со стороны Тэо. Это были другие монахи.
— Видимо, на них вы и полагаетесь. Жаль, но наш поединок придется отложить. Я непременно навещу вас в Шаолине, великий мастер.
Ко Хомён рассудил, что если не отступит сейчас, то может навсегда потерять след своей вещи. Закончив фразу, он убрал Нить единой вспышки и стремительно скрылся.
Тэо хотел было броситься в погоню, но его остановил Тэджи.
— Стой.
— Но, старший брат, если мы отпустим его, жизнь того человека будет в опасности. Взгляните на эти трупы! Совершенно очевидно, что подобное повторится вновь, так почему вы меня останавливаете?
— Младший брат. Разве перед выходом из Шаолиня я не наказывал тебе? Я ясно велел не вмешиваться в чужие дела, так почему ты затеял всё это? В делах Мурима редко когда всё бывает просто. В большинстве случаев за ними стоят старые обиды и месть, а порой — интересы различных сект. Это твой первый выход в мир после вступления в ряды Четырех Небесных Царей, и я тебя предупреждал... Но ты ввязался в распрю сразу же, как мы вышли. Готовься к суровым тренировкам по возвращении в Шаолинь.
Тэджи не мог не беспокоиться. Если этот добросердечный младший брат из-за своего чувства справедливости впутается в какую-нибудь историю, это могло раскрыть тайну местонахождения Великой пилюли возвращения. Это создало бы лишние хлопоты, привлекая к ним еще больше охотников, поэтому Тэджи нужно было успокоить брата.
— Старший брат, я не понимаю. Как вы можете говорить мне закрывать глаза на несправедливость? Ведь речь идет о жизни человека!
— Эх... Конечно, ты прав. Но что, если тот человек просто мстил тем, кто уже мертв? Если эти покойники сами первыми совершили злодеяние, стал бы ты так же безрассудно вмешиваться в их дела?
— Меня учили, что какой бы проступок ни был совершен, нельзя лишать жизни. Какая ценность может быть важнее жизни?
— Это лишь твое мнение. Для людей в этом мире порой существуют ценности важнее жизни. Для кого-то это богатство, для кого-то — любимый человек, а для кого-то — наука или искусство. Ценность — понятие относительное. Хотя многочисленные истины в писаниях, которым нас учат в монастыре, верны, они не всегда применимы к нашей повседневной жизни. Когда ты станешь старше и научишься лучше понимать мир, возможно, ты поймешь мои слова.
Тэо почувствовал, как силы покидают его. Образ старшего брата, который всегда казался ему незыблемым, словно небо, вдруг померк.
«Неужели и он не смог избежать мирской скверны? Возможно, ни один человек не властен над этими вопросами. Но как же печально... Как печально, что и я вынужден быть скованным всем этим».
— Подумать только, я потерял братьев из-за такой безделушки... Что это за вещь, если она стоит их жизней?
Кон Горэ сожалел о своем недавнем решении. Только теперь он осознал, насколько глупо было врываться в жилище Ко Хомёна и грабить его, узнав о его возвращении в мир боевых искусств.
Несколько лет назад в результате пустяковой ссоры двенадцать братьев из Союза Хао пали от рук Ко Хомёна. Лишь на следующий день выяснилось, что убийцей был Ко Хомён. Главы Союза Хао были заняты лишь тем, что переглядывались друг с другом, не желая рисковать, и тогда Кон Горэ вместе с братьями, удрученными таким поведением, решили во что бы то ни стало отомстить. Последние несколько лет они следили за домом Ко Хомёна, собирая информацию, и, наконец, выяснили, где он прячет свою самую ценную вещь. Однако, пока Ко Хомён оставался на месте, с их навыками выкрасть её было невозможно, поэтому они лишь ждали удобного случая.
И вот, Ко Хомён прервал долгое молчание и вышел в мир. Пока его не было, они в спешке выкрали вещь и подожгли его дом. Это была вся месть, на которую они были способны. Не имея сил убить его лично, они решили нанести ему максимальный ущерб.
Разумеется, разъяренный Ко Хомён бросился в погоню за ним и его братьями. Они бежали почти двадцать дней, от Шаньси через Хэнань до самого Цзыбо в Шаньдуне, пытаясь оторваться от преследования, но теперь он остался совсем один. Должно быть, души остальных братьев уже превратились в холодные призраки и наблюдают за ним откуда-то свыше.
Прибыв на Пустынный погост, Кон Горэ увидел двух человек, выходящих из каменного склепа. Он тихо затаился в траве, ожидая, пока звук их шагов затихнет, а затем проскользнул внутрь. Ему как раз нужно было место, чтобы спрятаться, и он решил, что это удачный случай. Он нашел убежище на ближайшее время. К тому же начал накрапывать дождь, который должен был скрыть его следы.
Путь вниз, в Каменный склеп, был темным и узким, что заставило Кон Горэ изрядно понервничать. Когда его глаза привыкли к темноте, он заметил на каменном столе какой-то небольшой предмет. Ему показалось, что это человек, и он осторожно приблизился.
— Ох!
Он невольно отпрянул, издав возглас. Это был ребенок, но выглядел он ужасающе. В нос ударило жуткое зловоние, а взору предстало изуродованное тело, на которое было тошно смотреть.
«Какие подонки сотворили такое? Те двое, что вышли отсюда? В чем провинился этот ребенок?..»
Звук его испуганного возгласа эхом разнесся по всему склепу. А затем внезапно наступила тишина, сменившаяся звуком приближающихся шагов. Кон Горэ огляделся в поисках укрытия, но прятаться было негде. Лишь каменный стол с лежащим на нем телом стоял посреди пустого помещения.
«Дело дрянь. Если эти шаги принадлежат Ко Хомёну, я здесь и лягу. Как я мог совершить такую ошибку? Раз так, я должен спрятать эту вещь».
Его взгляд упал на тело на каменном столе. Он поспешно вытащил из-за пазухи Ядро Хвари. «Если я проглочу его, Ко Хомён вспорет мне живот и заберет его. Но если я положу его в рот трупа, оно не растает, а Ко Хомёну придется оставить меня в живых, чтобы узнать, где оно».
Достав Ядро Хвари, он разжал уже застывшую челюсть Ван Сугана и силой запихнул его внутрь. Затем он обнажил меч и тихо подошел к входу в Каменный склеп. Шаг, еще шаг... Про себя он отсчитывал расстояние между собой и тем, кто приближался.
Пора! Он нанес мощный рубящий удар сверху вниз. Почувствовал, как лезвие за что-то зацепилось. Успех! Но в тот момент, когда он снова замахнулся мечом, чтобы добить упавшее тело, он почувствовал, как что-то обвилось вокруг его шеи. Это была Нить единой вспышки Ко Хомёна.
Ко Хомён, задержавшийся из-за стычки с Тэо, спешил догнать последнего из воров. Аромат преследования, распыленный над деревянной шкатулкой с ядром, становился всё сильнее. Вор определенно был где-то поблизости. С неба упали первые капли дождя.
«В такой дождь будет трудно уловить запах благовоний, вот беда. Если не поспешу, рискую снова его упустить. Если бы не этот монах из Шаолиня, я бы уже держал ядро в руках».
Он снова почувствовал раздражение по отношению к Тэо. День уже угас, и Пустынный погост окутала мрачная тишина. Внезапно безмолвие прорезал короткий человеческий вскрик.
«Это он».
Взгляд Ко Хомёна упал на старый Каменный склеп. Были видны свежие следы. С лестницы, ведущей вглубь склепа, доносился аромат преследования. Спускаясь по ступеням, он снял верхнюю одежду и обвязал её Нитью единой вспышки.
Когда показался конец лестницы, Ко Хомён выбросил вперед одежду, привязанную к нити, а в другую руку взял еще одну Нить единой вспышки. Последовал мощный удар мечом. После того как клинок угодил в его одежду, он набросил вторую нить на шею противника.
— Ну что, это конец? Затянулось наше приключение. Надеюсь, ты хорошо сохранил мою бесценную вещь?
— Ко... Хо... Мён... Ты никак не угомонишься. Неужели ты до сих пор думаешь, что я ношу её с собой?
— Хм-хм. Мне кажется, этот запах куркумы исходит прямо от твоей груди, или я ошибаюсь?
Сказав это, Ко Хомён натянул Нить единой вспышки на шее Кон Горэ.
— Должно быть, ошибаешься. Или у тебя нос сгнил и перестал чуять. А может, ты путаешь запах тухлого мяса с ароматом куркумы?
Ухмылка сползла с лица Ко Хомёна, оно посуровело.
— На что ты надеешься? Мне любопытно, откуда в тебе столько спеси, когда ты уже пойман. Ах да, чуть не забыл.
Ко Хомён перекрыл акупунктурные точки Кон Горэ, а затем, разжав ему рот, вытащил ядовитую пилюлю, спрятанную за коренным зубом.
— Одной ошибки достаточно. Теперь посмотрим, на что ты опираешься, неся мне эту дерзость.
Наполнив ногу внутренней энергией Ци, он с силой наступил на правую стопу Кон Горэ, чья точка речи также была заблокирована.
— Эта нога заставила меня изрядно побегать. Может, попробуешь сбежать еще раз?
Не обращая внимания на лицо Кон Горэ, искаженное от боли, Ко Хомён продолжал выплескивать гнев, накопившийся за двадцать дней погони.
— Ой, тебе обидно, что я занялся только одной ногой? Что ж, нужно соблюсти баланс и на другой, верно?
Хруст ломающихся костей эхом разнесся по склепу. Лишь этот душераздирающий звук, казалось, понимал страдания Кон Горэ. Ко Хомён вытащил деревянную шкатулку из-за пазухи упавшего Кон Горэ. Схватив его за подбородок и заставив посмотреть в глаза, полные скрытой боли, он произнес:
— А вот и шкатулка. Что же в ней внутри? Думаю, там должно быть ядро, а ты как считаешь?
Лицо Ко Хомёна, часто меняющее выражение, выглядело зловеще. Послышался звук открываемой шкатулки.
— Ах ты... Где ядро?!
Его яростный крик громом прогремел в помещении. Сжав горло Кон Горэ одной рукой, он разблокировал его точку речи.
— Кхе, кха! Неужели ты думал, что получишь его так просто? Можешь пытать меня сколько угодно, это бесполезно. Видеть твое разочарование и отчаяние для меня — высшее наслаждение. Делай что хочешь. Я всё равно прощался с жизнью с самого начала.
В глазах Ко Хомёна вспыхнула жажда убийства. Стоило лишь сильнее сжать руку на горле, и всё закончится. И жизнь Кон Горэ, и поиски ядра. Но никчемная жизнь вора не шла ни в какое сравнение с Ядром Хвари. Ему нужно было узнать условия.
— Какие твои условия? Жизнь? Или деньги?
Кон Горэ понял, что не ошибся. Этот дьявол в человеческом обличье будет держать его в живых, пока не узнает, где ядро. И, возможно, удастся выторговать хоть какое-то преимущество.
— Все мои братья погибли от твоих рук. Я не хочу оставаться в живых один. Убей меня.
— Убить? Думаешь, я не смогу? Если ты умрешь, так ничего и не сказав, я истреблю весь Союз Хао под корень. Даю слово, подтвержденное моим именем. К тому же, чтобы говорить и жить, тебе ведь не нужны руки?
Подобрав с пола меч, Ко Хомён направился к Кон Горэ. Приставив клинок к его левому плечу, он произнес:
— Это последний шанс. Где ядро?
Кон Горэ зажмурился. Его тело дрожало, но он стиснул зубы. Настал момент, когда из-за пустого упрямства он мог лишиться руки. В этот момент снаружи склепа послышались беспорядочные шаги.
— Милостивый господин Ко, остановитесь!
Ко Хомён посмотрел на вход в склеп. Снова монахи Шаолиня. Более того, на этот раз к ним присоединились и другие.
— Великий мастер, вам не кажется, что вы переходите границы? Это дело касается лишь моих личных счетов, не находите ли вы свое вмешательство чрезмерным?
Он не был уверен, что сможет одолеть пятерых монахов Шаолиня. Было ясно, что в таком бою он пострадает сильнее всех.
— Почему бы не отложить меч и не решить всё миром?
Тэджи выступил вперед.
— Миром? О чем тут говорить? В этой ситуации всё, что мне остается — это выкрутить этому мерзавцу суставы и выпытать, где вещь. О каком диалоге может идти речь, мастер?
— Вещь? Насколько я слышал, речь идет о неком ядре. Разве его не мог уже кто-нибудь проглотить?
— Ха, проглотить... Возможно. Только вот тот, кто его проглотит, долго не проживет. Хоть это ядро и невелико, это Ядро Хвари, который сотни лет жил в термальных источниках Хуашаня. Если человек способен легко совладать с жаром, сокрытым в нем, то принять его — неплохая идея. Однако факт остается фактом: ради этого придется рискнуть жизнью.
Ко Хомён хранил ядро столько лет не только из жадности, но и потому, что для его принятия требовалась серьезная подготовка. Во-первых, нужно было найти редкое лекарство с мощной энергией Инь, чтобы охладить пылающий жар. Во-вторых, нужен был мастер, способный помочь в случае неудачи, и, наконец, требовалась выдающаяся Техника сосредоточения, способная поглотить такую мощь. Ко Хомён не был уверен, что его собственная техника справится, и поэтому откладывал это дело до сегодняшнего дня.
— Если это ядро настолько опасно, что стоит жизни, есть ли смысл так истязать человека? Господин, отпустите его.
— А вам не кажется, что это сокровище стоит того, чтобы рискнуть жизнью? И разве тот, кто похитил чужую вещь, не должен понести заслуженное наказание?
— Ко Хомён, не неси чушь! Разве несколько лет назад ты сам не забрал множество невинных жизней, чтобы завладеть этой вещью? С чего ты взял, что она твоя?! — выкрикнул Кон Горэ.
— Тогда у неё не было владельца, но после этого я владел ею и хранил её долгое время, так что она по праву моя.
— Подонок! По твоей же логике, раз она покинула твои руки, она больше не твоя. Я носил её за пазухой двадцать дней, так с какой стати она принадлежит тебе?
«Двадцать дней носил за пазухой? Значит, он спрятал ядро совсем недавно...»
Ко Хомён попытался вспомнить, не упустил ли он чего. До недавнего времени Кон Горэ был занят лишь отчаянным бегством. Конечно, он мог спрятать его где угодно, но, учитывая важность ядра, он вряд ли бы оставил его в случайном месте. Значит, он спрятал его где-то здесь, на Пустынном погосте. Как только очертания места, где могло находиться ядро, прояснились, Ко Хомёна охватило нетерпение.
— Мастер, я во что бы то ни стало должен вырвать у этого мерзавца признание, где он спрятал ядро. Скажите мне прямо: собираетесь вы мне мешать или нет?
— Схватка принесет вам лишь дурные последствия, так стоит ли так упрямиться? Никакая вещь не может быть ценнее жизни.
Глаза Ко Хомёна сузились. Тэджи и четверо монахов выстроились перед выходом из склепа. Похоже, они намеревались пресечь любую попытку бегства.
— Вы мне угрожаете?
http://tl.rulate.ru/book/176421/15473928
Готово:
