Три брата Хамдулла начинали с простой уличной лавки и постепенно расширяли свое дело, пока наконец не возглавили лучший торговый союз в Кашгаре. Принцип, на котором они строили свой бизнес, можно выразить четырьмя иероглифами: «Видя выгоду, помни о справедливости».
Их правилом было избегать ситуаций, когда чрезмерная погоня за собственной наживой могла вызвать обиду у партнера и привести к печальным последствиям. Вместо этого они выстраивали доверие, демонстрируя, что сделка с ними всегда выгодна обеим сторонам. Именно это накопленное доверие, а не простая погоня за деньгами, как у других купцов, сделало их нынешними богачами. То, что конкуренты, начинавшие одновременно с ними, в лучшем случае обзавелись одной лавкой, лишь подтверждало верность их пути.
Хамдулла точно не знал, где именно живут Су Чхонсу и его сын Су Ходжин, но товары, которые они привозили, всегда были безупречны. Это означало, что они прикладывали усилия, чтобы продавать только надежные вещи, и понимали цену честному слову так же хорошо, как и сами братья.
Раньше Су Чхонсу привозил на продажу овечьи шкуры и прочее, будто сам выращивал скот. Но лет двадцать назад он стал слишком стар для долгих странствий, и товары начал возить его сын, Су Ходжин, в сопровождении своих людей. Однако недавно случилось нечто невероятное: появился молодой человек, поразительно похожий на Су Ходжина, и назвался самим Су Чхонсу.
— Хаджи, рад тебя видеть. Глава гильдии Хамдулла, сколько лет прошло.
— ...Кто вы?
— Это я, Су Чхонсу.
— Вы сказали — Су Чхонсу? Вы издеваетесь?
Насколько он знал, у Су Чхонсу был только один сын — Су Ходжин. И тут появляется юнец, который намного моложе самого Ходжина, но с лицом, как у него, и упрямо твердит, что он и есть Су Чхонсу. Какая нелепость! Однако, выслушав несколько историй о былых сделках, известных только им двоим, Хамдулла наконец убедился: перед ним действительно сам Су Чхонсу.
«Неужели Су Чхонсу — мастер Стадии Трансцендентности?»
Только тогда он присмотрелся к спутникам старика (точнее, теперь уже юноши). Трое мужчин, пришедших с ним, тоже были поразительно похожи на названых братьев Су Чхонсу из его воспоминаний.
— Значит, и эти господа тоже?..
— Верно. Мои названые братья. Вы их помните?
— Разумеется! Как же мне их забыть? Вы ведь раньше вместе привозили товары в наш союз.
— Подумать только, прошло двадцать лет, а вы помните наши лица! Ха-ха-ха! Видимо, годы, что мы провели бок о бок, не прошли даром.
— Ваш звонкий смех всё тот же. Поздравляю вас. Всех четверых...
«Все четверо на Стадии Трансцендентности?»
Любой, кто управляет торговым союзом, часто сталкивается с представителями Зеленого леса, неправедных школ или черного пути, а потому знает, как важна грубая сила. И вот, люди, с которыми он был связан узами дружбы долгие годы, явились к нему, достигнув невероятных высот в боевых искусствах.
— Кхм, так уж вышло. Впрочем, как же приятно снова оказаться в пути.
— Разве дело не в том, что молодое тело куда лучше?
— Ха-ха, конечно, это приятнее всего.
— Завидую вам. У меня уже колени побаливают, суставы ноют... А вы четверо совершили Возвращение к молодости.
— Но разве не благодаря вашим трудам Торговый союз Хамдуллы стал первым в Кашгаре?
— Да что вы. В моем возрасте понимаешь, что молодость, которой вы теперь можете наслаждаться еще долгие годы, куда ценнее любых денег, которые и потратить-то толком не успеешь.
С тех пор четверо мастеров стали заходить регулярно. Они привозили на продажу качественные, на диво ровные шерстяные ткани — товар, которого раньше у них никогда не было. Хамдулла каждый раз угощал Су Чхонсу и его братьев вином и едой, и в беседах узнавал о деревне, где они живут. Те рассказывали, что в их краях почитают Солнце и Луну, и Хамдулла дал их поселению имя «Куясиай», что и означало эти светила.
С тех пор слухи о невероятном качестве шерсти из деревни Куясиай разлетелись по округе. Каждый хотел заполучить этот товар. И хотя Хамдулла не делал на этих тканях большой наценки, само наличие такого эксклюзива привлекало к его союзу столько людей, что он получал огромную косвенную выгоду. Мастера привозили товар каждую неделю в неизменном количестве — казалось, там трудятся десятки людей. А в прошлый раз они и вовсе явились в одеждах невиданного фасона: мягкая овчина, украшенная белоснежным мехом. Выглядели они в них настолько статно, что взгляд было не отвести.
— Позволите взглянуть поближе?
— Ха-ха, похоже, наши наряды вам приглянулись. Зачем просто смотреть? Примерьте! Отличная вещь.
Когда они на время сняли верхнюю одежду, Хамдулла не смог скрыть любопытства. Заметив это, Дупхаль предложил ему примерить куртку. Хамдулла для вида посопротивлялся, но всё же надел её. Хоть размер и не совсем подошел, какое же это было блаженство — чувствовать такую невероятную мягкость и тепло!
— Хм... А не могли бы вы привезти такие одежды в следующий раз?
— Эти вещи — большая редкость. Их шьет сам глава нашей деревни, так что их совсем немного.
«Глава деревни? Тот, перед кем даже мастера Стадии Трансцендентности склоняются в почтении? Я-то думал, что главный — Су Чхонсу... Неужели я ошибся? Нет... Раз они верят в Солнце и Луну, должно быть, речь о каком-то верховном жреце или шамане, их духовном лидере».
— Понимаю. Вещь выглядит очень дорогой. Теплая одежда обычно тяжелая и грубая, но эта — легкая, как пушинка, и нежная, словно кожа младенца. Сразу видно, что такое на обычном рынке не купишь.
— Я попробую осторожно попросить его. Думаю, моей просьбе он не откажет.
— Буду крайне признателен. Очень на вас рассчитываю.
— Мы ведь не первый день знакомы, верно? Постараюсь к следующему визиту принести добрые вести.
— Ну, в таком случае, сегодня я просто обязан устроить братьям из Куясиай достойный прием!
И вот, «следующий раз» наступил сегодня. Когда в сопровождении Су Ходжина и его людей появилась девочка в белой шапочке, и все они были в тех самых меховых одеждах, Хамдулла всё понял. Сытно пообедав и сделав глоток чая, Хамдулла попытался унять волнение. Он не хотел совершить ошибку в сделке из-за чрезмерного азарта. Сделав глубокий вдох, он осторожно начал разговор:
— Господин Ходжин, с каким делом вы пришли ко мне сегодня? Мне очень любопытно.
— Глава гильдии Хамдулла, с тех пор как наша деревня начала торговать с вашим союзом, вы всегда предлагали нам честную и щедрую цену. Поэтому, когда мы решили продать этот продукт, Торговый союз Хамдуллы был первым, о ком мы подумали.
— Вот как? Рад слышать, что мои старания не быть скупым окупились.
После обмена любезностями Су Ходжин позвал Чунбо.
— Чунбо, неси вещь.
— Слушаюсь.
Когда крепкий Чунбо вышел и вернулся с огромным деревянным бочонком, Хамдулла не смог скрыть недоумения. Одежда, о которой он просил, явно не требовала такой тары. «Может, это какой-то особый способ хранения?»
— Что... это?
— Наша новая разработка.
Су Ходжин повернул искусно сделанный кран в нижней части бочонка, стянутого железными обручами, и наполнил заранее приготовленную оловянную кружку. Вдохнув аромат созревшего напитка, он едва сдержал желание осушить кружку залпом — дело превыше всего.
— Хм. Отлично настоялось.
— Это вино?
«Не одежда, а алкоголь?»
— Прошу, попробуйте. Уверен, вы останетесь довольны.
Хамдулле стало любопытно: что же это за напиток, который Су Ходжин предлагает с такой уверенностью вместо ожидаемого товара? «Напиток, покрытый белой пеной...» Кружка из металла была необычной, а в ней плескалась холодная жидкость под шапкой пены. Хамдулла почувствовал на себе выжидающие взгляды людей из Куясиай. Мехмет, его брат, сидевший рядом, истолковал заминку Хамдуллы как опасение перед ядом и решил вмешаться под благовидным предлогом.
— Ого! Вы же знаете, как я люблю выпить. Брат, позволишь мне, как главному ценителю, первым отведать этот напиток? Я разбираюсь в хмельном получше твоего, ха-ха!
— Я не против, — ответили гости.
Мехмет, стараясь выглядеть естественно, взял кружку. В душе он был полон решимости пожертвовать жизнью ради брата. Сделав глоток, он замер. «Кха! Всё-таки яд!» Непривычное покалывание в горле обожгло его. Мехмет закрыл глаза, готовясь к скорой смерти и веря, что брат за него отомстит. «Для яда аромат слишком хорош. С горчинкой... Что ж, не самая плохая смерть. Прощайте, братья...»
Однако смерть не спешила приходить. Напротив, его наполнило странное чувство удовлетворения. Напиток, который он принял за смертельное зелье, оказался невероятно вкусным. Он смыл всю жирность после еды, оставив после себя ощущение ледяной свежести, словно после хорошего чая. Открыв глаза, Мехмет увидел, что все смотрят на него. Тут до него дошло: это не отрава, а просто необычный напиток. «Значит, я ошибся? Но нет... Это покалывание... Откуда оно взялось в вине?»
Мехмет хотел промолчать, но его тело решило иначе.
— Кх-ы-ы-ы-ык! Ой!
Громкая, сочная отрыжка вырвалась сама собой. Мехмет в ужасе прикрыл рот рукой.
— Простите... Господа, мой брат... Ну что за позорище! Совсем не умеешь себя держать! И-эх, ты! Как увидит выпивку — рассудок теряет, даже у гостей из рук бокал выхватил! (Погоди у меня, вот гости уйдут — я тебе устрою! — прошипел Хамдулла сквозь зубы).
— Н-нет, брат! Я же не специально... — оправдывался Мехмет. Ему было обидно. Он пытался сдержать то, что рвалось из горла, но оно все равно выскочило наружу. Он ведь был готов жизнь отдать за брата, а тот, не зная о его благородном порыве, только распекал его перед всеми. «Я ради него на смерть шел! А он... эх, брат...»
http://tl.rulate.ru/book/176409/15470484
Готово:
