Раз уж я выяснил точную причину проблемы, пришло время искать решение.
— Похоже, мне нужно осмотреться на рынке.
Если взглянуть на нынешнее состояние финансов Нового Учения, еды начнёт не хватать лишь к осени, так что сейчас дефицита не было. Это означало, что возможности для инвестиций всё ещё имелись.
Чтобы выбрать правильный объект для вложений, нужно было выйти на место и провести разведку — понять, какие товары сейчас в ходу.
Я как раз просматривал список нашего имущества, раздумывая, во что бы инвестировать, когда ко мне неожиданно пришёл генерал Су Ходжин.
— Генерал Су, что-то случилось?
В последнее время моим партнёром по тренировкам стал Четвёртый Хранитель закона, так что с генералом Су Ходжином мы почти не фехтовали.
— Вы заняты?
— Нет, ничего срочного.
— Дело в том, что... понимаете...
Слова, которые с трудом выдавил генерал Су Ходжин, сводились к следующему: раньше он и члены отряда охраны, защищающие деревню, с наступлением тепла отправлялись добывать каменную соль или охотиться, чтобы прокормить свои семьи. Однако после того, как Четвёртый Хранитель закона наладил поставки припасов, генералу Су Ходжину и его людям стало нечего делать. Кроме тренировок, им оставалось только сидеть дома.
— Нам тяжело, Владыка культа.
— Почему? Разве отдыхать дома не хорошо?
— Ха-ха-ха... Владыка, для главы семьи долгое пребывание дома — не такая уж радость. Душа спокойна день-другой, но представьте нас, когда мы изо дня в день толкаемся в тесноте с женами и детьми.
«Похоже, жёны начали их пилить. Понимаю, о чём он».
Каким бы огромным ни был авторитет главы семьи в этом мире, в любую эпоху мужчина, который не работает и не кормит семью, неизбежно теряет право голоса. Естественно, когда мужья, как кажется со стороны, просто бездельничают дома, на них обрушивается гнев жён, считающих, что те бьют баклуши.
К тому же, какой отец не будет беспокоиться о будущем своих детей, видя, как те растут в утробе матери не по дням, а по часам? Для тех, кто ухаживает за беременными жёнами, которым и так тяжело физически, сидеть дома может быть сродни пытке на раскалённых углях.
— Так тяжело?
— Да, очень.
Выражение лица Су Ходжина было предельно серьёзным. И для меня решение страданий отцов из его отряда не было трудной задачей. Честно говоря, для меня, собиравшегося на рынок, появление такого количества помощников было как нельзя кстати.
Я человек по натуре не жадный до тех, кто просит помощи.
«Я великодушен! Ха-ха-ха».
Какой управляющий откажется от рабочих рук, которые сами приходят и готовы трудиться за небольшую плату? Я утешил генерала Су и пообещал, что тщательно продумаю план помощи для членов отряда охраны, после чего отпустил его.
— Небо помогает тем, кто помогает себе сам!
Четвёртого Хранителя закона, который постоянно занят в закупочных экспедициях, можно оставить охранять деревню, а изнывающих от безделья после зимних тренировок стражников — нанять в качестве грузчиков для бочек с пивом и отправиться в Кашгар.
Этот регион, населённый преимущественно тюрками и позже названный Синьцзяном при империи Цин, в данный момент нельзя было считать частью Империи Мин. Это была одна из «внешних территорий», известных как Южные варвары или Северное море. Именно здесь жили тюркские народы, которых часто называли «хуэйхуэй».
Даже внешность местных жителей отличалась от ханьцев — это были метисы, сочетавшие в себе черты европейцев и азиатов, типичные евразийцы. Их культура также во многом отличалась от культуры Империи Мин. Хотя былой былой расцвет Шёлкового пути, когда торговля била ключом, остался в прошлом, кочевой уклад жизни местных племён делал их терпимыми к чужакам — они не проявляли враждебности, видя нас на улицах города.
Мы прибыли в Кашгар, расположенный на западе этих бескрайних земель, которые по площади в сто раз превосходили Пекин и позже составят одну шестую часть всего Китая.
Войдя в Кашгар и оглядываясь по сторонам, я замечал глинобитные дома и лавки, которые выглядели очень экзотично по сравнению с деревней Нового Учения, где преобладала ханьская культура. На улицах люди собирались вместе, играли на традиционном струнном инструменте дутаре и пели тюркские песни, что только усиливало это впечатление.
— Владыка культа, люди здесь чем-то похожи на нас, но в то же время совсем другие.
— Мы для них выглядим так же.
— Правда?
— А что?
— Мне кажется, на меня все смотрят... Наверное, потому что я слишком красивая.
— Не поэтому.
— Что вы имеете в виду? Я не красивая? Или на меня никто не смотрит?
— Эй, Даджин, у неё опять глаза недобрым блеском налились.
Шедшие рядом Чунбо и Кёнсу, не желая ввязываться, потихоньку отступили назад. В вопросе Даджин, которая смотрела на меня с каменным лицом, чувствовался холод.
«Почему жанр обычного разговора внезапно сменился триллером или хоррором?»
Даджин, прослышав, что её отец и я отправляемся к торговцам, увязалась за нами, капризно настояв на своём.
Повсюду виднелись мечети, а женщины носили хиджабы — здесь сильно чувствовалось влияние ислама. Поэтому неудивительно, что взгляды прохожих притягивались к Даджин, которая разгуливала с открытым лицом.
Только после того, как я объяснил ей особенности исламской культуры, наш разговор вернулся в привычное русло.
— Так вот почему женщины заматывают лица тканью... А я-то думала, им просто очень холодно.
«Ну, то, что Даджин красавица, тоже правда».
Оглянувшись, я увидел, что Чунбо и Кёнсу впервые видят такой огромный рынок и вовсю крутят головами, боясь пропустить что-нибудь интересное.
— Владыка культа, посмотрите сюда!
Даджин увидела плод, похожий на тыкву, и через Кёнсу, знавшего тюркский язык, спросила, что это такое.
— А, говорят, этот фрукт называется хамийская дыня.
— Хамийская дыня?
Немного поторговавшись, торговец-сарт, видя, что мы впервые видим хамийскую дыню, решил показать, как её едят. Он ловко разрезал её пополам, затем ещё на четыре части и, очистив для удобства, с улыбкой протянул каждому из нас по куску.
Когда он разрезал её, я увидел внутри множество семян и подумал, не обычная ли это дыня, которую мы часто ели, но торговец вычистил семена. Я вдохнул аромат — он был мне очень знаком.
«Это же...»
Стоило откусить кусочек, как рот наполнился вкусом и ароматом дыни-канталупы.
«Откуда здесь взяться дыне?»
Как я узнал позже из поисков в памяти, хамийская дыня считалась настолько ценным плодом, что её подносили самому Императору в Имперскую столицу, но здесь она была местным деликатесом и действительно являлась разновидностью того, что мы называем дыней.
— Ого, какая сладкая и вкусная!
Кёнсу, которому вкус пришёлся по душе, уже собрался было жевать жёсткую корку, но торговец, наблюдавший за нами, замахал руками, останавливая его.
— Корку есть нельзя, Владыка. Ребята, не ешьте её.
— Кёнсу, неужели тебе обязательно нужно это говорить? И так же всё видно. Смотри, разве кто-то её ест?
— Что?
Я, пробовавший дыню и раньше, корку, конечно, не ел. Даджин, наблюдавшая за мной, тоже догадалась и не стала её трогать. Чунбо в это время расспрашивал другого торговца о фрукте, поэтому ел медленно и до корки ещё не добрался.
Благодаря этой выходке Кёнсу, нашего вечного заводилы, среди окружающих вспыхнул смех.
Я ошибался в одном: я думал, что раз это часть Шёлкового пути, торговля здесь должна процветать. Однако с началом «Эпохи великих географических открытий» былое величие сухопутного Шёлкового пути померкло. Этот торговый путь потерял свои преимущества и стал менее значимым, чем раньше.
Разумеется, люди всё ещё перевозили товары по суше, но по сравнению с морскими путями стоимость логистики была слишком высока. По общему мнению рыночных торговцев, Шёлковый путь уже не был прежним. И всё же «базар» — так здесь называли рынок — был полон народу и шума.
Обойдя рынок Кашгара, я убедился, что здесь, в регионе кочевников, продавали и покупали очень много скота: овец, коз, яков и верблюдов. В стороне прямо на обочинах стояли топчаны, где торговали наанами, сушёными фруктами и прочей основной пищей местных жителей.
«А это неплохо».
Нам как раз нужна была только шерсть овец и коз, а обилие тех, кто их выращивал, означало лёгкий доступ к сырью.
Конечно, на рынке были лавки, торгующие шерстяными тканями и одеждой, но об этом я не беспокоился. Мы уже могли производить ткани, используя силу воды, и у нас были швейные машины, пусть и ручные. В этом я мог быть уверен.
В нынешнем мире нигде нельзя было найти производство шерстяных тканей и одежды того же качества и в таких же объёмах по столь низкой цене, как у нас.
Единственное, что меня беспокоило — сможем ли мы продать привезённое пиво в исламском регионе. Но, увидев на рынке вполне легальные питейные заведения, я понял, что тревожился зря.
«Кстати, генерал Су Ходжин и другие старейшины не возражали, когда я решил взять пиво».
Когда я спросил об этом генерала Су, он ответил с улыбкой:
— Они действительно верят в бога Аллаха, но в вопросах выпивки не так строго следуют догмам. Напротив, они очень любят выпить.
— Это радует.
— Как только они попробуют пиво, уверен, тут же подсядут на него. Не беспокойтесь об этом слишком сильно, Владыка.
Закончив тщательное исследование рынка — какие товары продаются и по каким ценам, — мы отправились к торговцу, с которым обычно вели дела люди Нового Учения. Хамдулла, возглавлявший крупнейший Торговый союз Хамдуллы в Кашгаре, встретил нас с мягкой улыбкой.
— Господин Ходжин, сколько лет, сколько зим!
— Глава гильдии Хамдулла, как ваше здоровье?
— Да как видите, благодаря таким гостям, как вы, что заглядывают в мои лавки, живу неплохо.
Хамдулла, обнявший генерала Су, несмотря на свой статус владельца крупнейшего союза в Кашгаре, был на удивление добродушен, без тени высокомерия.
«Странно. Обычно у таких богачей спесь через край бьёт».
— Вы уже обедали?
— Ха-ха, я так волновался перед встречей с вами, Хамдулла, что совсем забыл о еде.
— Вот и славно! А то я испугался, что лишусь возможности угостить дорогих гостей лучшими блюдами нашего заведения. Мемет? Неси еду для гостей!
— Да, брат.
Только после этих слов я обратил внимание на человека, стоявшего рядом, словно слуга. Он действительно был очень похож на главу союза Хамдуллу.
«А я-то думал, это слуга».
Мемет вышел и вскоре в комнату потянулась вереница людей с подносами. В ресторане Хамдуллы подавали лагман — жареную лапшу с обилием мяса, и плов — рис с мясом и овощами. Именно эти блюда и принесли.
— Угощение скромное, но, надеюсь, вам понравится.
— Что вы! Если бы я знал, что вы так подготовитесь, я бы поел заранее, чтобы не утруждать вас.
— О-о-о, господин Ходжин, ваши слова меня расстраивают.
— Чем же я вас расстроил?
— Я уж испугался, что вы считаете меня, Хамдуллу, человеком, который не умеет достойно принять дорогих гостей, прибывших издалека.
— Я совсем не это имел в виду. Глава гильдии, я просто очень благодарен за вашу щедрость.
— Раз вы так шутите, значит, мой прием не так уж плох. Ха-ха-ха!
— С благодарностью приступаем к трапезе.
— Если чего-то будет не хватать — только скажите. Я не могу позволить гостю уйти от меня голодным.
— Сегодня придётся расстегнуть пояса! Ха-ха-ха!
Наблюдая за этим обменом любезностями, я был поражен деловой хваткой генерала Су Ходжина, который в обычное время вел себя очень степенно, и оригинальным чувством юмора Хамдуллы, который перемежал серьезные слова шутками.
Мемет, брат Хамдуллы, несмотря на родство с главой союза, на протяжении всего обеда внимательно следил за нами, проверяя, не доставляет ли нам дискомфорта непривычная еда.
Благодаря усилиям Су Ходжина и Хамдуллы, шумное застолье закончилось всеобщим довольством и улыбками.
Когда с обедом было покончено, слуги убрали пустые тарелки и подали чай. Сделав по глотку и насладившись ароматом чая, Хамдулла наконец перешёл к делу.
— Господин Ходжин, теперь давайте обсудим, что привело вас ко мне. С каким товаром вы пожаловали на этот раз?
────────────────────────────────────
────────────────────────────────────
http://tl.rulate.ru/book/176409/15470483
Готово:
