Кажется, Сухён поняла, что совершила ошибку.
— Мокхён, прости. Мне не следовало этого говорить. Я не хотела проявлять неуважение к секте Чеун. Просто ляпнула, не подумав. Правда, извини.
Для самолюбивой Сухён это было важным жестом — она поспешила извиниться сразу же.
Я не нашелся, что ответить.
Потому что не был уверен, имею ли право прощать её.
Если подумать, за это время многое изменилось.
Когда я только очнулся здесь, я был лишь случайным человеком, ставшим учеником третьего поколения секты Чеун. Я не чувствовал принадлежности к ней и не питал никакой привязанности.
Однако сейчас, услышав слова Сухён, я ощутил настоящий укол обиды.
Впрочем, в её словах была доля истины.
Боевые искусства секты Чеун действительно могли со временем превратиться в утерянное наследие.
Если всё пойдет так и дальше, то когда-нибудь их действительно ждала такая судьба.
Теперь, когда даже ученики первого поколения покинули её, если больше не найдется желающих изучать технику меча секты Чеун, её метод сердца и технику легкости, то что станет с обещанием, данным Главе секты?
Что будет с этим обещанием?
Когда я давал его, я и представить не мог, что всё окажется настолько сложно.
Пока я погружался в свои мысли, Сухён, видя моё посерьёзневшее лицо, становилась всё более обеспокоенной и продолжала извиняться.
— Больше никогда так не говори, нуна. Это неправильно.
— Да, мне правда очень жаль.
— И особенно никогда не говори ничего подобного при старейшине.
— Хорошо, — пообещала Сухён.
Раз Тан Сухён так твердо это сказала, теперь она не произнесет подобных слов, даже если ей приставят нож к горлу.
Я снова взял деревянный меч.
Способ не дать технике меча секты Чеун превратиться в утерянное наследие был прост.
Если я докажу, что техника меча секты Чеун — лучшая, если я стану величайшим мастером, используя технику меча секты Чеун, люди сами захотят ей обучиться.
Даже не осознавая, что это то самое искусство секты Чеун, над которым они когда-то насмехались.
«И сделать это должен именно я».
Говорили же, что ученики третьего поколения — это будущее секты Чеун.
И почему я стал именно учеником третьего поколения...
Время летело быстро.
У меня даже не было свободной минуты, чтобы задуматься о том, что Ё Унгёна нет рядом.
Я часто вспоминал тот момент, когда появилась Чудо-птица.
В мире, где я жил раньше, такое было невозможно даже вообразить.
Но раз уж в этом мире существуют такие Божественные звери, мне нужно было набраться сил, чтобы суметь защитить себя.
Конечно, можно было просто не ходить туда, где обитает Чудо-птица, но кто знает, как сложится жизнь?
«Когда-нибудь и я смогу двигаться так же быстро», — думал я, часто прокручивая в голове технику движения Ё Унгёна.
Закончив тренировку во внутренних покоях в одиночестве, я направился к выходу, чтобы пообедать вместе с Сухён.
Сухён предложила есть вместе, пока старейшины нет, и благодаря этому я стал свидетелем сцены, которую обычно не увидишь.
— Послушайте, вы что, так дела ведете? Я говорю, что мне всё ещё плохо, а вы заявляете, что я здоров? Откуда вам знать, выздоровел я или нет? Я сказал — болит! У меня болиииит!
Какой-то крупный, крепко сложенный детина кричал на лекаря, тыча в него пальцем.
В этот момент наши взгляды с Сухён встретились.
Увидев, что я вышел, Сухён подошла ко мне.
Затем она взяла меня за руку и потянула за собой.
Видимо, она считала, что мне незачем смотреть на подобное.
Ситуация была напряженной, словно все ходили по тонкому льду, но лицо Сухён не выражало особого беспокойства.
— Он часто приходит? — тихо спросил я.
Сухён кивнула.
— Наверное, деньги закончились. Он не в первый раз такое устраивает.
— И вы продолжаете его принимать, хотя он делает это постоянно? Почему бы просто не сказать ему уйти?
— Если не примем, он закатит еще больший скандал. Начнет кричать о дискриминации, мол, он же не бесплатно пришел, так почему его не лечат? А если не вылечат, грозится всё тут разнести, а ночью вернуться и поджечь резиденцию. Так что когда этот человек появляется, проще по-тихому его подлечить.
Даже просто слушая это, я чувствовал, как закипает гнев.
— И вы всё это время так и делали?
— Ага. Ему-то весело. Приходит раненый, его лечат бесплатно, да еще и деньжат на карман дают, — с сарказмом проговорила Сухён.
Было видно, что её саму злит то, что им приходится раз за разом терпеть подобное, не имея возможности дать отпор.
У меня даже голова разболелась.
— Но почему ты раньше ничего не говорила? Ладно другие времена, но почему не сказала, пока старейшина был здесь? Ты думаешь, он бы стал на это спокойно смотреть?
— Я тоже так предлагала. Но отец наотрез отказался.
— Почему?
— Он сказал, что нельзя беспокоить старейшину по таким пустякам. Впрочем, я и сама так думаю. Сейчас всё утихло, но раньше про секту Чеун ходило много слухов. А если бы этот тип специально начал провоцировать его разговорами о секте? Ты думаешь, старейшина бы сдержался? Он бы его одним ударом пришиб. И что потом? Разбирательства с властями?
Вот, значит, о чем они думали.
Я невольно кивнул, соглашаясь с её доводами.
— Он не знает, что у нас гостил старейшина?
— Нет. Но он знает, что наша медицинская резиденция — это светская ветвь секты Чеун. Наверное, поэтому он издевается над нами еще сильнее. Раньше он себе такого не позволял.
— Раньше — это когда?
— Когда же еще. Когда секта Чеун была на пике славы. До того, как напали эти прихвостни Демонического Культа.
— ...
Тем временем вокруг стало тише, и я увидел, что здоровяк успокоился.
Оказалось, что вышел Главный управляющий и вложил ему в руку деньги.
— В этот раз я уйду, но в следующий раз ведите себя прилично. Поняли? Не смейте обманывать и обдирать больных людей. Будете так жить — молния вас поразит. Ясно?
Я старался сдерживаться, но видеть, как он, получив деньги, продолжает нести эту чушь, было выше моих сил.
Как только я собрался сделать шаг вперед, Сухён крепко схватила меня за запястье.
— Приди в себя. Ты думаешь, раз немного поучился боевым искусствам, то сможешь с ним справиться? Даже если ты применишь Искусство захвата, он пересилит тебя одной только грубой силой. И думаешь, он просто вырвется? Он же тебя поднимет и об землю швырнет! А если кости переломает?
Обычно добрая ко мне, в этот миг Сухён смотрела на меня пугающе серьезно.
— Если тебе обидно — копи силу. Когда её нет, остается только терпеть. Почему мы терпим, хоть нам и обидно? Потому что это цена за то, что мы не смогли стать сильнее. Всё, что может раздавленный червяк — это извиваться. Если тебе это претит, надо было рождаться не червяком, а кем-то другим.
Неужели Сухён не злилась?
Наверняка она была в ярости даже больше, чем я.
Мой гнев был скорее взглядом со стороны, чем злостью сына этой семьи, но для Сухён всё было иначе.
В отличие от меня, она ощущала этот удар по достоинству в полной мере.
— Понял.
Я сказал это и пошел вперед, а Сухён последовала за мной.
— Раз понял, то куда ты идешь?
— Просто посмотрю, где этот человек живет.
— Эй!
Сухён пыталась меня остановить, но когда я отмахнулся и продолжил путь, она, встревоженная, пошла следом.
Люди вокруг проклинали здоровяка, но некоторые, глядя на него, могли и последовать его примеру.
Меня это заинтересовало, и я спросил:
— А не было тех, кто пытался подражать ему?
— Таких не было. Большинство — жители соседних деревень. Что скажут соседи, если они так поступят? А этот тип приходит издалека.
— Значит, среди тех, кто приходит издалека, могут появиться и другие подражатели?
— Ну, исключать этого нельзя.
Сухён продолжала идти за мной, и я сказал ей, чтобы она возвращалась, мол, я ничего делать не буду.
Однако она и ухом не повела.
— Я же сказала тебе не ходить туда!
Если бы вокруг было полно пациентов, отец и мать наверняка заметили бы нас и не пустили, но улизнуть в дневное время оказалось не так уж сложно.
Похоже, если я захочу, выбраться одному днем не составит труда и в будущем.
— Мокхён, давай вернемся. Мне страшно. Я дальше этой дороги ничего не знаю.
— Нуна, возвращайся. А то он услышит твой голос.
И тут здоровяк действительно обернулся.
На самом деле Сухён говорила достаточно тихо, так что вряд ли дело было в ней — он обернулся случайно.
— О, а вы кто такие?
Сначала он нас не узнал.
Сухён часто помогала лекарям, и он должен был хоть раз её видеть, но, видимо, из-за полного безразличия к другим, на его лице не было и тени узнавания.
В этом и проявилась его натура.
В том, как он отнесся к нам, считая нас просто незнакомыми детьми.
Он направился к нам — к детям одиннадцати и девяти лет.
Мы не докучали ему, а просто шли следом на определенном расстоянии.
И хотя мы действительно преследовали его, у него не было оснований полагать, что мы идем именно за ним.
Логичнее было бы решить, что мы просто дети, идущие по своим делам в ту же сторону.
Тем не менее, он нарочито вразвалочку направился к нам.
Казалось, он хочет нас напугать.
— Вы чьих будете? По одежке видно — из богатых семей. Заблудились? Может, проводить вас до дома?
От его мерзкого, двусмысленного смешка по коже пробежал мороз.
Глядя на него, я подумал о том, что в это время часто случались похищения и торговля людьми.
Вспомнились романы, где Темные секты и Демонический Культ похищали детей, чтобы увеличить свою численность и вырастить из них убийц.
Однако это напряжение длилось лишь миг, после чего я взял себя в руки.
Этот человек может стать для меня таким же благодетелем, как и Чудо-птица.
Я подумал, что подобно тому, как встреча с Чудо-птицей помогла мне совершить рывок по сравнению с обычными тренировками, этот здоровяк тоже может сослужить мне службу.
— Нуна, оставайся здесь.
Когда я это сказал, лицо Сухён исказилось от беспокойства.
— Ты справишься?
— А если не справлюсь, что тогда? Так что в следующий раз слушай, что я говорю. Не усложняй ситуацию.
Это было довольно дерзко с моей стороны, но мне нужно было хоть раз твердо заявить об этом Сухён.
Если она и дальше не будет меня слушать только потому, что на два года старше, это может подвергнуть опасности не только её, но и меня.
На этот раз Сухён не стала упрямиться.
Хоть она и переживала за меня, в итоге её присутствие могло стать для меня лишь обузой.
Тем временем здоровяк подошел к нам почти вплотную.
http://tl.rulate.ru/book/176406/15469444
Готово:
