Я помахал руками и очень радостно поприветствовал парней из Общества Земляных Драконов.
— Ого, да это же те самые «Земляные Драконы», что рыдали и устраивали сцены, когда их колотили, словно собак в знойный день? Рад вас снова видеть, а? —
В этот момент...
Все «драконы» разом покраснели и заскрежетали зубами.
— Этот... этот... возмутительный язык! —
— Сегодня я позабочусь о том, чтобы ты больше никогда не смел так распускать свой рот! —
— Хм! Садже, разве достаточно заняться только его языком? Эти глаза, что свирепее гадюки, тоже нужно выколоть к чертям! —
— Конечно, Сахён. Так и должно быть. Разве не должны они в страхе опускать взор всякий раз, когда мимо проходят ученики великой Секты Хуашань? —
Вот в каких иллюзиях они пребывали.
Услышав это, Мёнчхон, который до этого стоял чуть поодаль, осознал ситуацию и поспешно подбежал ко мне.
— Э-э... Юный воин Чин. Давно не виделись. Ха-ха-ха. Как вы поживали всё это время? —
— А, до этого момента — вполне спокойно, —
Хруст, хруст!
Я размял шею, поворачивая её из стороны в сторону, и продолжил:
— Пока твои братья не нагрянули толпой и не попытались запугать меня своими свирепыми рожами и грязными пастями. —
— ...Простите? —
— Может, поэтому? Моё сердце сейчас так тревожно бьётся, я в таком смятении, мне так страшно, я весь дрожу... и в то же время так предвкушаю, а? —
Оскал.
Когда я приподнял уголок рта в леденящей душу улыбке, Мёнчхон выглядел слегка растерянным.
— Что? Юный воин Чин. О чем вы вообще говорите с самого начала...? —
Мёнчхон переспросил, словно не понимая, но, к несчастью, его коварные и дурные нравом собратья, похоже, обладали более чутким слухом и сразу поняли смысл моих слов.
И потому...
Чак!
Чак!
Словно сговорившись, они одновременно положили руки на пояса и зарычали.
— Садже! Что ты делаешь?! —
— Отойди немедленно! Этот подлец не только поиздевался над нами своим поганым языком, но и осмелился оскорбить великую Секту Хуашань! —
При этих словах Мёнчхон вздрогнул и поспешно возразил:
— Что? Юный воин Чин издевался над Сахёнами и оскорблял школу? О чем вы вообще говорите? —
— О чем говорим?! О том, что ты слышал! —
Хвать.
Самый старообразный на вид из «драконов» крепко схватил Мёнчхона за плечо. Затем он в подробностях выложил всё, что я говорил, когда наставлял Токко Хёна и Дам Мурина.
После этого он изрёк следующую чушь голосом, пропитанным самодовольством:
— Теперь ты понимаешь, Садже? —
— ... —
— Он вовсе не «юный воин», как ты его называешь. Он далёк от таких понятий, как героическое деяние. —
— ... —
— К тому же он — нечестивец, который, обладая ничтожными навыками, нагло осмелился хулить меч великой Секты Хуашань. —
Топ, топ.
Закончив говорить, он вышел вперёд, выкатив глаза.
— Я — Мёнсин из Секты Хуашань. —
Затем...
Вжих!
Он выхватил деревянный меч, заткнутый за пояс, направил его мне в лицо и бросил жалкий вызов:
— Чин Мёнун, я вызываю тебя на поединок! —
— О-хо? Вот как...? —
— Наглец! Живее бери свой меч! —
Скрежет.
Мёнсин заскрежетал зубами от моей безразличной реакции и добавил:
— Я заставлю тебя до костей прочувствовать, насколько быстр и переменчив меч Секты Хуашань, который ты презирал своим никчёмным языком! —
Не только меч Секты Хуашань зависит от понятий скорости и изменчивости, так что это было за упрямство? От нелепости ситуации я невольно усмехнулся.
От внезапного вызова Мёнсина все присутствующие — Мёнчхон, банда «драконов», а также Токко Хён и Дам Мурин — вытаращили глаза в изумлении.
Конечно, у каждого на то были свои причины.
— Са-сахён...! —
— Сейчас время практики! —
— Верно, Сахён! Я понимаю ваше желание немедленно проучить этого злодея, оскорбившего школу, но сейчас это невозможно! —
Пока банда Хуашань выражала свою обеспокоенность, Токко Хён и Дам Мурин в тревоге кусали губы.
— ...Мурин, может, нам прямо сейчас наброситься и связать этого парня из рода Чин по рукам и ногам? —
— Хён, для этого безумие в глазах брата Чина слишком велико... Сможем ли мы вдвоём справиться с этим монстром? —
— Тогда, может, стоит немедленно сообщить об этом бедствии наставнику Намгун Пэку? —
— Боюсь, уже слишком поздно... —
Пока Дам Мурин, растягивая слова, крепко сжимал кулаки...
Хе-хе-хе-хе-хе-хе-хе.
Я широко улыбался, обнажив дёсны, и оглядывал Мёнсина, который бесстрашно тыкал деревянным мечом мне в лицо, с ног до головы.
От его физиономии, выглядевшей так, будто ему уже перевалило за сорок, до самых кончиков пальцев ног.
Медленно, очень медленно осмотрев его, я сказал многозначительным голосом:
— Эй, старикан. —
— Т-ты это мне...? —
— Да, тебе, придурок. Зачем переспрашиваешь? Сразу же видно, что, кроме тебя, здесь больше некому быть таким преждевременно состарившимся. Тьфу. —
— Ч-что ты сказал...? —
— Ой, брось эту банальную реакцию, перейдём сразу к делу. —
Вжих.
Я начал вертеть в руке деревянный меч и продолжил:
— Первый удар нанёс ты, верно? Чтобы потом не жаловался. —
— ...О чем это ты вдруг? —
— А, ты спрашиваешь, о чем? —
Оскал.
Я ответил с лучезарной улыбкой:
— О том, что я буду избивать тебя как собаку до тех пор, пока ты не решишь, что лучше бы ты просто сдох. —
— ...! —
В этот момент.
С-с-с-са-а-а-а!
Леденящая душу аура взорвалась по всей тренировочной площадке, словно порох.
Одновременно с этим.
Бух!
Я топнул ногой так сильно, что пол площадки прогнулся.
Подавляя на время силу Искусства изначальной пустоты и Божественного искусства истребления Асуры.
Я сосредоточился лишь на сути предельной скорости, что смутно виднеется на вершине мастерства меча.
Сверкающая молния.
С единственной мыслью — снести этим ударом голову Мёнсину!
Сконцентрировав весь свой дух, я со всей силы нанёс выпад деревянным мечом.
И тогда...
Сви-и-и-и-ищ!
Деревянный меч с невероятной силой рассек воздух и устремился к голове Мёнсина.
Словно Хоу-и в древности выстрелил из лука, чтобы сбить солнце.
На это Мёнсин...
— Х-ы-ы-ып...! —
Придавленный подавляющей мощью меча, он не мог ничего сделать. Лишь округлил глаза, беспомощно ожидая, когда его голове придёт конец.
В этот момент.
Вжих!
По всей округе раздался резкий звук разрезаемого воздуха, от которого по коже пробежали мурашки.
Кап.
Вслед за этим по длинной кровавой черте на щеке Мёнсина медленно потекла алая кровь.
В одно мгновение.
На площадке воцарилась тишина.
«Драконы», включая Мёнчхона, а также Токко Хён и Дам Мурин.
Даже сам Мёнсин.
Никто не мог проронить ни слова.
Все просто пристально смотрели на меня, забыв даже сглотнуть слюну.
— ... —
— ... —
Я же, не обращая внимания на гнетущую атмосферу, весело улыбнулся и сказал:
— Ой? Этот решительный первый удар промахнулся? —
— ... —
— Ух ты, старикан. Тебе везёт. Если бы этот удар попал прямо в голову, ты бы сейчас уже проходил проверку личности перед жнецом смерти. —
Должно быть, они почувствовали явное пренебрежение, насмешку и презрение.
Лица Мёнсина и остальных «драконов» не просто покраснели — их тела начали дрожать от ярости.
«Ну что ж, теперь начнём порку по-настоящему?»
Я естественным движением отвел деревянный меч назад.
Затем принял ту же позу, что и раньше, и задорно произнёс:
— Так, в этот раз я влеплю точно в центр твоей физиономии, так что стой смирно, как и раньше, договорились? —
Чак.
— Промаха, как в прошлый раз, не будет. Я теперь окончательно поймал чувство меча. —
Хе-хе-хе-хе-хе-хе.
Когда из моих растянутых в улыбке губ вырвался зловещий смех, Мёнсин задрожал всем телом, будто в него вселился дух.
А затем издал ужасающий крик:
— А-а-а-а-а-а-а-а-а! —
Я слегка опустил деревянный меч и спросил голосом, полным издевки:
— Что это с ним? Эй, старикан. Ты чего? —
— Как ты смеешь издеваться надо мной...! Против меня, ученика великой Секты Хуашань, Мёнсина, ты смеешь...! —
— О-о, ты постоянно твердишь: «Великая! Секта Хуашань, Хуашань» — это заклинание такое? Если его прочитать, с неба толпой спустятся даосы, заблокируют все мечи и вытрут тебе сопли? А? —
— Заткнись, паршивец! —
— Нет, мне правда любопытно. Ты только пастью и умеешь, что «Хуашань! Хуашань!» выкрикивать. Если от этого есть какой-то эффект, то, может, и мне подумать о вступлении в Секту Хуашань? —
— Кха-а-а-а-а! Сволочь, до самого конца издеваешься! Сегодня я вырву твой язык, чтобы ты больше никогда не смел болтать лишнего! —
— Да чего ты так злишься? Если есть что-то хорошее, надо делиться. Разве нет? —
— Закрой свою пасть! —
Мёнсин в ярости бросился на меня.
И со всей силы взмахнул деревянным мечом.
Вложив в удар всю свою внутреннюю силу.
Ху-ух!
Ху-а-ах!
Мощь его меча, словно отражая его нынешнее состояние, была крайне грубой, неистовой и яростной.
В полной противоположности мечу Секты Хуашань, который должен быть изящным, но мягким, острым, но обладающим весомой силой.
«Ц-ц-ц, да он совсем с катушек съехал». —
То ли из-за того, что его унизили и высмеяли на глазах у всех, то ли из-за того, что он не мог прямо сейчас ничего поделать со мной, оскорбившим его школу.
Точной причины я не знал.
Скорее всего, это был комплекс причин.
«Я хотел еще поиграть, но в таком состоянии этот старикан никуда не годится. Эх». —
Тьфу.
Глядя на Мёнсина, который наполовину погрузился во Внутреннего демона, я прищелкнул языком.
А затем...
В течение десяти секунд я даже не замахивался мечом.
Заложив руки за спину и используя Шаги черной тени, я измотал Мёнсина, после чего...
Хвать!
Поудобнее перехватив деревянный меч, я произнёс мягким голосом:
— Эй, старикан. Сейчас я начну тебя бить по-настоящему. Убивать не стану, так что не беспокойся о последствиях. Просто прими порку. Понял? —
— Заткнись! Как ты смеешь...! —
— Эй, когда тебя бьют — молчи. Если неудачно прилетит, зубы полетят. Я тебя честно предупредил. —
С этими словами я начал настоящую экзекуцию.
Пах!
Хрясь!
Хруст!
— Ку-э-э-э-э-эк! —
Это было избиение, в корне отличающееся от того «воспитания», которое я устроил Токко Хёну в темном переулке.
Ну, как бы сказать...
Если с Токко Хёном это было обучение с любовью, то Мёнсина я просто колотил как заносчивого сопляка.
Оскал.
Я приподнял уголок рта и усердно заработал деревянным мечом.
Прикладывая ровно столько сил, чтобы он не потерял сознание.
— Ха-ха-ха-ха-ха, а удар-то идёт как по маслу! —
Спустя примерно пол-кака такой непрерывной порки...
Шмяк!
Мёнсин жалко повалился на месте и, издавая жуткие вопли, начал умолять:
— У-ху-ху-ху-ху! П-пощади...! Я... я был неправ...! П-поэтому... прошу, просто оставь в живых...! —
Кхе.
Каким же отчаянным был этот крик.
Мало того что признал свои прошлые ошибки, так ещё и жалко умоляет, лишь бы его меньше били.
Насколько же он сейчас верен своим инстинктам.
Хлоп-хлоп-хлоп!
Я зааплодировал этому зрелищу и кивнул.
— Хорошо, очень хорошо! —
Увидев в этом призрачный луч надежды, Мёнсин сдавленным голосом спросил:
— П-правда...? Значит, ты перестанешь меня бить...? —
— Нет? Я ведь еще даже всерьёз не начинал. —
— Ч-что это значит...? —
— Именно то, что я сказал. —
Я наклонился к уху Мёнсина и прошептал:
— Я еще толком и не начал, а ты уже струсил? Как же так, ты ведь ученик ве-ли-кой Секты Хуашань, а? —
В тот же миг...
— Кх-э-э-э-эк... —
Мёнсин тут же упал в обморок с пеной у рта, и на площадке воцарилась странная тишина и напряжение.
Затем Мёнчхон, который больше походил на человека, чем остальные «драконы», поспешно выбежал и подхватил Мёнсина.
— Сахён! Сахён! Придите в себя! Сахён! —
Только тогда остальные опомнились и начали наперебой выкрикивать «Сахён!», словно заезженная пластинка. В одно мгновение поединок между стариканом из Хуашань и мной — точнее, одностороннее избиение под видом поединка — завершился, так толком и не начавшись.
Я недовольно цыкнул и сказал:
— Эх, бесхарактерный тип. Мужчина, называется. Получил всего пару ударов, а столько нытья. —
А ведь тут есть кое-кто, кто целый шичэнь получал удары посильнее и остался в порядке.
Тьфу.
Пока я непроизвольно косился в сторону Токко Хёна...
Топ, топ.
Мёнчхон с разъяренным лицом подошел ко мне вплотную и, стиснув зубы, произнес:
— ...Юный воин Чин. Обязательно ли было заходить так далеко? —
Опа? Где-то я уже слышал эту реплику.
— Неужели нужно было непременно доводить всё до такого конца? —
О-о, неужели это...? —
— Если таков ваш предел и то, чего вы желаете... —
Чак!
Мёнчхон перехватил деревянный меч и сказал:
— Я стану вашим противником и покажу истинный меч Секты Хуашань. Цветы сливы. —
В этот момент обстановка на площадке стала крайне напряженной, и вокруг нас начали собираться эти сосунки.
Я же, странно подергивая бровью, пристально посмотрел на Мёнчхона и довольно улыбнулся.
«Видать, я слишком добр к ним, раз они без страха лезут ко мне со своей дурью, а?»
Хруст, хруст!
http://tl.rulate.ru/book/176404/15468995
Готово:
