Чин Мён из Удана!
В тот миг, когда он раскрыл свою личность, я замер.
Меня поразило не само слово «Удан».
Как только он обнажил свой меч, я тут же узнал в нём Древний меч соснового узора.
Если символом Хуашань является слива, то символом Удана — сосна.
Древний меч соснового узора, на клинке которого выгравирован силуэт сосны, — это истинный символ школы Удан.
Я не мог понять, почему даос из Удана поселился здесь, в Лесу Мечей.
Но не само название школы заставило меня вздрогнуть.
Меня поразило его имя.
Он — Чин Мён из Удана.
Имя, которое не мог не знать ни один человек, держащий в руках меч.
Гений, некогда возглавлявший «Три меча Удана», в чьём праве вести школу в будущее никто не смел сомневаться!
Тот, кто был целью для всех учеников Удана…
Он был самим будущим школы.
Но в какой-то момент он бесследно исчез.
Удан не делал никаких официальных заявлений, и никто не знал истинной причины его ухода.
— Я считал, что Удан должен измениться. Но мысли других разошлись с моими, — негромко произнёс он, и его лицо при упоминании прошлого помрачнело.
— Я требовал дать мне шанс доказать силу изменённых мною техник. Тогда я был слишком молод.
Он мог бы менять Удан постепенно.
У него было для этого достаточно возможностей.
Ведь место следующего главы школы по праву принадлежало ему.
— Я заявил старейшинам, пытавшимся меня удержать, что покину Удан, если мне не дадут возможности всё доказать. И… я проиграл в мастерском поединке.
— Вы проиграли, но разве не получили шанс? Почему же вы нарушили обещание и спустились с гор Удана?
— Я хотел доказать свою правоту. Разве молодые воины не такие? Я верил, что только я знаю истину.
В этом мире не существует лишь одного правильного ответа.
Даже если цель одна, путей к ней великое множество.
— Я изменил боевые искусства Удана в том направлении, которое считал верным. Было совершено бесчисленное количество проб и ошибок. Я часто заходил в тупик.
— И поэтому вы пришли сюда, в Лес Мечей…
— Я надеялся, что здесь смогу достичь предела своего меча. Я собирался завершить свою технику и вернуться в Удан. Ведь Удан — это то место, куда я обязан вернуться.
Он покинул школу, чтобы довести свой меч до совершенства, но, возможно, именно он любил Удан больше всех остальных.
Поскольку Удан был для него всем, он так страстно желал его перемен.
— Но, как ты знаешь, Лес Мечей не выбрал меня.
Он поднял голову и посмотрел мне прямо в глаза.
— Думаю, у тебя получится. Нет, ты точно сможешь.
Я ничего не ответил.
Это не была уверенность в собственных силах.
Просто у меня была причина, по которой я обязан был стать избранным.
— Встретив тебя, я кое-что увидел. Крохотную трещину, способную разрушить стену, преграждавшую мне путь.
— Я рад это слышать.
— Решение, которое ты ищешь, — это не Божественное искусство двух начал. С его помощью ничего не добиться.
Он поднялся со своего места.
И осторожно, словно величайшее сокровище, вложил свой старый Древний меч соснового узора в ножны.
— Когда я приведу в порядок свои озарения, я поделюсь ими и с тобой.
Я ещё долго сидел на месте после его ухода.
— Ого, да что тут произошло?
Брат Па-рип, отдыхавший в покоях, испуганно выглянул наружу.
Мой вид после возвращения на рассвете был ужасен.
Форма воина была разорвана в клочья, а всё тело покрыто грязью.
— Ничего особенного. Просто провёл небольшой мастерский поединок.
— Что это за поединок такой? Вы там что, не на жизнь, а на смерть бились?
Всё-таки только брат Па-рип и Доксам искренне беспокоятся обо мне.
Кстати, а где Доксам?
— А где Доксам? Он ещё не возвращался?
— Он заходил недавно, но, кажется, всю ночь не мог уснуть, ворочался, а потом снова ушёл.
В этот момент дверь распахнулась, и вошёл Доксам.
— Ого, брат! Ну и ну, на кого ты похож? Гордился тем, что получил силу Кровавой Змеи с Черной Чешуей, а теперь выглядишь как оборванец! Ха-ха!
Я забираю свои слова назад. Только брат Па-рип беспокоится обо мне.
— Между прочим, кажется, у меня возникли кое-какие проблемы, — сказал Доксам, бессильно рухнув на кровать.
— Что такое? Что случилось?
Будет плохо, если перед важным делом возникнут проблемы.
— Не наложено ли на этот Лес Мечей какое-нибудь странное заклинание?
С чего вдруг заклинание?
— С тех пор как я пришёл сюда, у меня внезапно стало давить в груди, а каналы ци и крови словно закипают. Не могу сосредоточиться, постоянно тупо пялюсь в потолок.
Посмотрите-ка на него?
Кажется, я понимаю, о чём речь.
— Постоянно думаешь об одном и том же, да? Сердце бешено колотится, даже если не используешь внутреннюю силу.
— Ого, брат, откуда ты знаешь? Я вообще не могу успокоиться. Вот и сейчас в груди так давило, что я вышел подышать свежим воздухом, думал, полегчает…
Ох! Этот медведь влюбился!
Слишком долго он просидел в горах, бедняга.
Не зря я заметил румянец на его щеках, когда он смотрел на Там Соок.
Конечно, сейчас не время для этого, впереди великие дела, но как прикажешь управлять человеческим сердцем?
Я уже собирался дать ему совет, но тут вмешался брат Па-рип.
— Ах! Нашему Доксаму, должно быть, очень тяжело. Я хорошо знаком с этой проблемой, так что подскажу тебе, что делать.
— Пожалуйста, объясните. Лицо то и дело краснеет, а сердце так колотится, что я с ума схожу.
— Хорошо, что ты не побоялся признаться нам в этом, пока не поздно, Доксам!
Всё-таки у брата Па-рипа богатый жизненный опыт. Брат, дай ему хороший совет вместо меня. Скажи, что нам сейчас не до этого.
— Каждому трудно принять такое, когда сталкиваешься с этим впервые. Тем более тебе, ведь у тебя нет опыта, — осторожно начал брат Па-рип.
— Это начальные симптомы искажения ци!
Что? Что?!
Искажение ци? Начальные симптомы искажения ци?
— Раньше я пытался изучить один Тайный манускрипт, пришедший из темных сект, и у меня были похожие симптомы. Это значит, что твои акупунктурные точки слегка заблокированы.
Доксам в замешательстве наклонил голову.
— С чего бы вдруг искажение ци?
— Повезло, что мы вовремя это обнаружили. Ты что, втайне от нас изучаешь какую-то технику? Я же говорил, нельзя учить что попало!
Брат Па-рип требовал отдать манускрипт, а Доксам твердил, что ничего такого нет — они начали шумно спорить в тесной комнате.
Я решил оставить этих двоих в покое. Оба выглядят солидно, а на деле — просто дурачьё.
На следующее утро я проснулся рано.
Брат Па-рип встал ещё раньше меня, уже переоделся и, прислонившись к окну, наблюдал за играющими на улице детьми.
Должно быть, в этих детях он видел образ своей сестры. В его светлой улыбке сквозило глубокое сожаление.
Брат Па-рип был высоким и худощавым.
Если бы его вечно холодный взгляд стал хоть чуточку мягче, его можно было бы назвать весьма привлекательным.
Будучи бывшим наёмным убийцей, он всегда носил чёрную одежду воина, предпочитая облегающие фасоны, которые не мешали скрытному движению.
Благодаря этому он был похож на остро заточенный меч.
Если бы он не провёл годы, одержимый местью, он наверняка пользовался бы успехом у женщин.
Да и сейчас, когда мы ходим втроём, женские взгляды постоянно преследуют нас.
Процентов тридцать из них направлены на брата Па-рипа.
Остальные семьдесят — на меня, Божественного Дракона с нефритовым лицом.
Доксам, заснувший поздно, всё ещё ворочался на кровати.
Кажется, во сне он звал чьё-то имя.
Когда Доксам проснётся, надо будет что-то решить с его бородой.
Сам он твердит, что это символ мужественности, но, по моему опыту, большинству женщин бороды не нравятся. К тому же борода Доксама была жёсткой и закрученной, словно стальная проволока.
Наверное, чтобы её сбрить, мне понадобится моя Сабля черной крови.
Переодевшись в чистую одежду воина, я отправился на поиски Божественной девы, похищающей души.
Мне нужно было о многом её спросить.
Она была вместе с На Ерен.
На Ерен сменила наряд на роскошное платье, подобающее заклинателю, и сидела рядом с Божественной девой.
Кажется, она даже нанесла лёгкий макияж.
Заметив меня, она слегка улыбнулась.
Моё лицо вспыхнуло, а сердце начало учащённо биться.
Надо будет вернуться в комнату и спросить у брата Па-рипа, как лечить начальную стадию искажения ци.
— Слышала, вчера вы повздорили с Чин Мёном?
— Разве мужчины не должны общаться с помощью мечей?
— Он — ребёнок со множеством душевных ран. Но, кажется, благодаря тебе он сегодня выглядит бодрее.
Он тот, кто должен вернуться в Удан.
Я искренне надеюсь, что он найдёт то, что ищет, и вернётся в свои родные края.
— Хочешь спросить о том, что тебя волнует? Или мне сначала рассказать то, что я должна поведать сама?
— Я спрошу первым.
Моё сердце трепетало. Если она знает ответ, который я ищу…
— Как много вы видели?
— …Я видела многое. Но далеко не всё.
Прежде чем задать следующий вопрос, я мельком взглянул на На Ерен.
— Эта девочка тоже всё знает.
Впрочем, что можно скрыть от заклинателя, видящего будущее?
— Вы знаете, кто такой Небесный Демон?
— Не знаю.
— Тогда известно ли вам содержание Откровения Демонического культа?
— Я знаю, что оно будет явлено, но мне неведомо его содержание.
Видимо, я ожидал слишком многого.
В конце концов, если бы заклинатели могли знать всё с помощью магии, они бы тоже не ждали так долго.
Заметив моё разочарованное выражение лица, Божественная дева, похищающая души, с улыбкой произнесла:
— Заклинатель не может прочесть всё будущее целиком. Мы видим лишь отдельные фрагменты из бесчисленных вариантов грядущего. От того, как будет истолкована эта сцена, зависят многие варианты развития событий.
Я перешёл к делу.
— Как много вы знаете о Демоническом культе и Откровении?
— Мои знания туманны. Кое в чём я не уверена. Но я расскажу всё, что мне известно.
Она начала обстоятельно объяснять то, что знала.
Число последователей Демонического культа неисчислимо, но в отсутствие Небесного Демона культ держится лишь на четырёх великих семьях.
Они существовали на протяжении всей истории Священного Культа Небесного Демона, и после пришествия Небесного Демона они будут служить ему ближе всех остальных.
Эти четыре семьи называют Четыре столпа демона.
Откровение даруется каждой из этих семей, причём время и содержание у всех разные. Только когда все четыре Откровения будут собраны воедино, пророчество обретёт полноту.
— Каково их содержание?
— Три из них описывают способ, которым Небесный Демон явится в этот мир. Когда, где и в каком облике.
— А четвёртое?
— Цель пришествия! Что именно совершит Небесный Демон после того, как спустится в этот мир?
Я не знал первых трёх пунктов, но четвёртый был мне хорошо известен.
Он пришёл, чтобы принести этому миру Погибель. Для него этот мир был не более чем игрушкой, которой можно вдоволь наиграться, а затем выбросить.
— Откровение Демонического культа — это путь, идущий наперекор Закону провидения. Когда ниспосылается Откровение, на мир ложится божественный злой рок. И я уже дважды чувствовала его приближение.
Это означало, что два Откровения уже были даны.
Я должен узнать их содержание до того, как будут явлены остальные.
— Ты часто появлялся в будущем, которое я видела, — сказала она с дружелюбной улыбкой.
Видимо, даже в снах частые встречи рождают привязанность.
Она сказала, что в её видениях я появлялся много раз.
Где-то я ожесточённо сражался, где-то смеялся.
А порой на моём лице были слёзы.
Должно быть, таков мой будущий путь.
Хотелось бы, чтобы поводов для смеха было больше.
— Каким был мой конец? Добился ли я своей цели?
Теперь я понимаю, почему люди ходят к гадалкам.
Даже те, кто, подобно мне, не верит в судьбу, готовы любой ценой узнать своё будущее.
Однако Божественная дева, похищающая души, ничего не ответила.
— Может быть, дело в том, что нельзя разглашать небесные тайны?
— Хо-хо! Твоя судьба — это ещё не небесная тайна. Я медлю лишь потому, что не знаю, была ли та сцена, которую я видела, твоей последней.
И она добавила:
— Сразу скажу: никто не знает, означает ли то, что я сейчас поведаю, окончательный итог твоей жизни. Я лишь говорю то, что видела, а толкование — это уже твоя забота.
— Пожалуйста, говорите. Я приму любые ваши слова.
Божественная дева закрыла глаза и на мгновение погрузилась в раздумья. Казалось, она восстанавливает в памяти увиденное.
— Хм… Повсюду лежали бесчисленные трупы, и ты стоял на вершине этой горы тел. Это была поистине жуткая картина. Всё твоё тело было в ранах и залито кровью.
Будущее, окрашенное кровью, — я уже был к этому готов.
— И перед тобой на коленях стоял мужчина с белым лицом. Он был красив, словно женщина.
В моей памяти всплыло лицо Небесного Демона, который с улыбкой отрубал мою правую руку.
— Ты отсек ему голову.
Если это действительно был Небесный Демон, значит, я всё-таки достиг своей цели.
Острый восторг пронзил моё тело.
В этот миг мне захотелось поверить словам На Ерен о том, что судьба предрешена.
— Но…
— Но?
— Тот мужчина, что стоял перед тобой на коленях, громко смеялся. Смеялся до самого момента, пока его голова не слетела с плеч.
Он смеялся? Почему?
— …А ты плакал. Из твоих глаз непрерывным потоком лились слёзы, полные невыразимой скорби.
http://tl.rulate.ru/book/176402/15468521
Готово:
