Я снова сжёг целый день без остатка.
Это было стихийное бедствие, вызванное тем, что я погрузился в исследования, даже не замечая усталости, ведь результат был уже на виду.
— Да-да... Если оглянуться назад, это же обычная фильтрация, которая часто используется в процессах коммерциализации.
Несмотря на глубокие тёмные круги под глазами, возбуждение всё ещё не проходило. С самого рассвета и до этого момента в моей голове был только сверхпроводник.
— И почему я раньше об этом не подумал?
Закончив последний эксперимент, я наконец принял окончательное решение. Я уже несколько раз подтвердил стандартизацию с помощью одних и тех же опытов. Именно этим я и занимался всю ночь.
Вывод был сделан один: вчерашнее достижение не было случайностью.
Хотя результаты анализа состава ещё не были готовы, я тут же бросился к внутреннему телефону. Все уже должны были прийти на работу, так что медлить было нельзя.
— Соедините меня с президентом Ким Хён Су. Скажите, что дело срочное, пусть подойдёт в лабораторный корпус главного здания.
— П-прямо сейчас?
— Да! Сейчас же!
Видимо, всё-таки было слишком рано. Я услышал растерянный голос секретарши производственного отдела. Но, несмотря на это, я из-за спешки упрямо настоял на своём и сел на место.
Минут двадцать я сидел молча, приводя мысли в порядок. Вскоре в дверь постучали.
— Что случилось?
Это был Хёнсу. Он был в синем рабочем комбинезоне — видимо, только пришёл на работу. Похоже, он примчался, даже не успев переодеться.
— О, прости, что отвлекаю.
— Я как раз собирался ехать в Хвасон... Ты что-то нашёл?
В последнее время Хёнсу часто бывал в Хвасоне. Поскольку завод первой стадии находился там и там же велись исследования по коммерциализации, Лаборатория, естественно, отошла на второй план.
Я с виноватым видом поднялся с места.
— Кажется, я нашёл способ повысить чистоту.
— Повысить чистоту..?
Хёнсу, который стоял с ошеломлённым видом, при моих словах тут же широко раскрыл глаза. Я подвёл его к синтезирующей установке внутри лабораторного корпуса.
— Посмотри на это.
— Хм...
Я указал на результаты экспериментов, которые повторял более десяти раз. Хёнсу, проверив стаканы и их содержимое, снова перевёл взгляд на меня.
— То, что прилипло к стенкам стакана, неужели это...?
— Именно так, как ты видишь.
— С ума сойти! А как же проверка состава?
— Сейчас в процессе.
Хёнсу схватился за голову, словно всё понял без лишних объяснений. Глядя на него, я продолжил:
— Для начала я засунул застывшие куски в синтезирующую установку — сверхпроводимость определённо есть. И критическое состояние значительно улучшилось.
Это я тоже проверял несколько раз. Если бы там собрались одни только примеси, такие свойства никогда бы не проявились. Нужно дождаться анализа состава, но на данный момент высока вероятность, что это сверхпроводник высокой чистоты.
— А есть шанс, что это просто слиток, перемешанный с примесями?
— Ну... и такое возможно. Но давай смотреть на мир позитивнее.
— Ха-а...
Я похлопал подозрительного Хёнсу по плечу. Только тогда он выдавил смешок и уставился на полутвёрдые массы, выстроившиеся в ряд в синтезирующей установке.
— Хёнсу, если это правда, сможем ли мы перенести это на крупномасштабное производство?
— Не знаю. Сначала нужно посмотреть. Думаю, стоит начать с создания малых литейных форм.
— Это возможно прямо сейчас?
— ..?
Хёнсу, казалось, на мгновение растерялся от внезапного требования, но быстро пришёл в себя.
— Для начала... я поеду на завод в Хвасон и всё узнаю.
Что касается нетерпеливости, он ничуть не уступал мне.
— Это большая честь. Не ожидал, что посол России лично почтит нас визитом.
— ...
В ответ на слова министра иностранных дел посол Андрей молча поднёс чашку чая к губам. Из-за того, что посол хранил молчание в ответ на любезность министра, воцарилась странная атмосфера.
В приемной резиденции Министерства иностранных дел, расположенной на окраине Сеула, из-за неофициальной встречи двух высокопоставленных лиц поднялась нешуточная суматоха.
— С вами было довольно трудно встретиться.
— В последнее время график очень плотный.
Встреча была назначена всего за несколько дней. Изначально он пытался встретиться с президентом, но, когда это не удалось, он переключился на министра иностранных дел — таков был результат. Из-за этого посол Андрей не скрывал своего легкого раздражения.
— Мы всегда стремимся к миру и сосуществованию в Северо-Восточной Азии.
Первым в этой неловкой обстановке заговорил Андрей. Он моргнул своими голубыми глазами и обратился к министру Чон Ин Тхэку.
— Насколько мне известно, в последнее время было несколько контактов на уровне рабочих групп.
— ..?
— В связи с этим Кремль также выражает огромную заинтересованность.
Вопрос, которым заинтересовался Кремль. Если речь шла о недавних контактах на уровне рабочих групп, то это могло быть только одно. Однако министр, словно привычным жестом, слегка покачал головой, выражая затруднение.
— Как вы знаете, бизнес-проекты Нью-Эра не имеют прямого отношения к правительству.
Это был ответ, ставший уже шаблонным. Такую позицию Корея решила занять под давлением США. Всё является лишь вопросом частного сектора, правительство не вмешивается. Разумеется, ни одна страна в это не верила.
— Я пришёл сюда не для того, чтобы выслушивать эти очевидные вещи, господин министр.
Посол Андрей холодно ответил и поставил чашку на стол. Атмосфера стала довольно напряжённой, но и к этому министру было не привыкать. Чон Ин Тхэк невозмутимо пошевелил бровями и спросил:
— Тогда зачем же?
— Я считаю, что пришло время для официального заявления позиции на уровне правительства.
Андрей на мгновение взглянул на синхронного переводчика и продолжил:
— С США вы уже находитесь в противостоянии. По слухам, доктор наук Ким крайне необщителен и склонен к исключительности.
«Мы всё знаем, так что не несите чепухи». Это было косвенное, но предельно ясное выражение мысли.
— Собственные технологии, независимое государство — всё это правильные слова. Но... за выбор всегда приходится нести ответственность.
И в тот момент, когда разговор готов был окончательно перейти в фазу открытого напряжения, Андрей снова сменил тему.
— В последнее время действия Китая и Севера выглядят подозрительно. Вы ведь знаете об этом?
В ответ на его вопрос Чон Ин Тхэк снова дернул бровью. Это был жест, вопрошающий, есть ли ему что сказать.
Андрей нахмурился, видя невозмутимость министра, и продолжил:
— Раз вы и так всё знаете, не будем ходить вокруг да около... Ситуация схожа с тем, что сделал ХАМАС.
— ХАМАС?
— Почему ХАМАС внезапно атаковал Израиль? Просто ради войны? Чтобы отомстить? Вы, министр, прекрасно понимаете, что это не так.
Израильско-палестинская война, вспыхнувшая в октябре, тянулась до сих пор. Грязная война, в которой нет ни победителей, ни побеждённых, а число жертв среди невинного мирного населения только растёт. Со стороны могло показаться, что эта война не выгодна никому, но для участников всё было иначе. По крайней мере, одна из сторон действовала ради политических целей.
— На сцене появился геймчейнджер. Если подумать об интересах каждой страны, разве всё не станет очевидным?
В конечном счете, война всегда была продолжением политики. Поэтому его слова звучали так, будто кровопролитие в Северо-Восточной Азии вполне возможно, если учитывать столкновение интересов. Нет, изначально он именно это и имел в виду.
Несмотря на довольно откровенный тон, Андрей и глазом не моргнул, продолжая свою речь.
— Если не получается выбрать лучшее, они попытаются выбрать меньшее из зол.
Эти слова можно было истолковать по-разному. Поэтому министр Чон Ин Тхэк, внимательно наблюдая за выражением его лица, вкрадчиво задал другой вопрос:
— Вы хотите сказать, что Северная Корея может напасть на нас?
— Возможно и нечто большее.
Вопрос был явно прощупывающим. Андрей издал короткий смешок, похожий на фырканье, и кивнул.
— Разве Россия не может это проконтролировать?
— ...
Чон Ин Тхэк, понимая намерения собеседника, снова задал похожий вопрос. Поскольку ответ на него был предопределен, Андрей замолчал. Как и ожидалось, выражение его лица было крайне мрачным. Однако вскоре Андрей кивнул, словно признавая очевидное.
— У нас нет на это ресурсов. Но благодаря этому мы можем стать хорошими партнерами по переговорам.
Наконец-то наружу вырвались истинные намерения, и Чон Ин Тхэк вскинул брови. Это был его способ показать, что он готов слушать.
— Это потому, что мы не интересуем друг друга. Наши интересы не сталкиваются. Вы, должно быть, уже достаточно слышали об этом, но я пришёл лично, чтобы подтвердить эту позицию на правительственном уровне.
— ...
«И что ты предлагаешь?»
— ...
Чон Ин Тхэк молча смотрел на посла. Это означало, что раз в этом заинтересована российская сторона, то пусть они первыми вносят предложение.
Андрей, понимая этот намек, на удивление охотно заговорил:
— Россия может предоставить Корее необходимые технологии.
— ?
Слова посла в данной ситуации означали позицию Кремля. От неожиданности предложения Чон Ин Тхэк на мгновение широко раскрыл глаза.
— Мы можем передать технологии баллистических ракет. Вместе с силой, способной сдерживать США.
— ...
Пока министр Чон Ин Тхэк не мог подобрать слов, Андрей спокойным голосом добавил:
— Как вы думаете, откуда у Северной Кореи взялись баллистические ракеты?
Скрип, скрежет...
Там и тут грузовики с длинными орудийными стволами с трудом карабкались в гору. Грузом в этих машинах были не что иное, как рельсотроны. Это была модель KRP-3 — крупнокалиберный рельсотрон, представленный официально после завершения испытаний среднекалиберных моделей. Сейчас вся партия транспортировалась для проведения огневых испытаний.
Мужчина наблюдал за колонной грузовиков в бинокль. Министр обороны Пхё Ин Джэ опустил бинокль и тяжело выдохнул.
— Фух...
Он уже видел сокрушительную огневую мощь среднекалиберного рельсотрона. Но на этот раз перед ним был крупнокалиберный 40-мм рельсотрон, который был в четыре раза больше прежнего 10-мм орудия. К тому же, здесь впервые были представлены вольфрамовые снаряды собственной разработки, подобные тем, что используют вооруженные силы США.
На данный момент невозможно было даже представить, какой силы удар он нанесёт. Поскольку Пхё Ин Джэ ещё несколько лет назад сам был кадровым военным, он чувствовал естественное волнение.
— Чтобы максимально соответствовать серийным образцам вооружения, мы усилили вспомогательное оборудование. Установили систему автоматического сопровождения целей, улучшили скорострельность и решили проблемы с долговечностью.
Рядом с ним продолжал давать объяснения другой человек. Министр Пхё Ин Джэ окончательно отложил бинокль и повернул голову.
— На этот раз вы также сможете увидеть систему артиллерийского огня, над которой мы долго работали. Кажется, это называется Огневой налет (TOT)? Рельсотроны также могут быть интегрированы в систему управления огнем.
Человеком, дававшим пояснения, был доктор наук Ким Чжондо. Личность, возглавляющая разработку не только сверхпроводников, но и различных видов ультрасовременного оружия в сотрудничестве с Агентством оборонных разработок. Богатейший человек в стране, единственный в Корее лауреат Нобелевской премии и гигант бизнеса, возглавляющий корпорацию, идущую сразу за Осоном.
Министр, который помнил его ещё обычным директором лаборатории, вновь почувствовал, как меняется его восприятие этого человека. Поэтому Пхё Ин Джэ задал вопрос тоном, полным скрытого благоговения:
— Значит... эти рельсотроны можно прямо сейчас развертывать в полевых условиях?
На вопрос министра обороны, в голосе которого слышалось предвкушение, Ким Чжондо невозмутимо ответил:
— Конечно. Разумеется, потребуется определённый период для ввода в строй, но для использования в качестве корабельных орудий или систем ПВО ближнего радиуса действия они вполне пригодны уже сейчас.
От одного только этого по телу пробегала дрожь. Ким Чжондо не остановился на этом и продолжил:
— Когда будет завершена разработка аккумуляторных блоков, их можно будет эксплуатировать даже на малых судах или штурмовиках.
Словно что-то вспомнив, Пхё Ин Джэ взял со стола буклет. Там были кратко изложены характеристики оружия, переданного Ким Чжондо, и направления его будущего развития.
— Судя по характеристикам, они справятся и с ПВО, и с ролью корабельных пушек.
От одной только мысли о такой системе вооружения сердце начинало биться чаще. Если даже среднекалиберный рельсотрон обладал мощью, способной полностью уничтожить танк, то что будет, если установить крупнокалиберные рельсотроны и стрелять из них по всему, что движется?
— У вас есть мощности для серийного производства?
Зная реальное положение дел, Пхё Ин Джэ спросил об этом слегка дрожащим голосом.
— При нынешних мощностях предел составляет около трёх единиц в месяц.
Ким Чжондо на мгновение задумался и, видимо, проведя в уме расчёты, ответил:
— Но если спрос будет подтверждён, нет причин их не увеличить.
К счастью, ответ был положительным. Пхё Ин Джэ, обрадованный обнадёживающим ответом, слегка приподнял уголки губ.
— ..?
Словно раззадоренный этим видом, Ким Чжондо в свою очередь задал вопрос:
— А бюджета у вас хватит?
«У тебя деньги-то есть?» — фактически он спросил об этом напрямую.
На данный момент это не та система вооружения, которую собирались продавать за рубеж. Значит, сейчас клиентами Ким Чжондо являются правительство Кореи и вооружённые силы. Такой резкий вопрос о деньгах мог показаться странным, но бизнес есть бизнес, и экономическая эффективность должна учитываться.
Пхё Ин Джэ кивнул, не выказав ни капли недовольства.
— Если... если производительность действительно окажется такой, как заявлено в характеристиках... мы внедрим их, даже если придется принимать дополнительный бюджет. Даже если придется брать займы. Даже если придется выпускать облигации.
На его лице не было и тени недовольства — напротив, на нём играла широкая, довольная улыбка.
— Рельсотроны, формирующие сеть ПВО... Разве мы не сможем унифицировать всё с помощью рельсотронов, независимо от высоты? В каком-то смысле это может оказаться гораздо более дешёвым способом.
http://tl.rulate.ru/book/176321/15444939
Готово:
