После успешного начала испытаний рельсотрона Агентство оборонных разработок начало переезжать сюда так, будто они это давно планировали.
Куда делась их былая робость? Они открыто завозили исследовательское оборудование, так что возникали подозрения, не собираются ли они открыть здесь филиал.
— Ого... С таким размахом территория Лаборатории скоро будет забита под завязку, — Хёнсу пошутил, наблюдая за разгрузкой вещей.
В его словах сквозили одновременно и беспокойство, и ирония.
Хотя, если разобраться, это была скорее шутка.
Территория Лаборатории была достаточно обширной, и до ее полного заполнения было еще далеко.
Даже в главном корпусе пустовало много помещений.
— Если потом места станет не хватать, просто построим еще одно здание.
— Хм... Тогда лучше снести восточное крыло по соседству.
— Точно.
Подумать только, мы уже внезапно начали обсуждать перепланировку.
От этой мысли на лице сама собой появилась улыбка.
— Противолодочные детекторы, кажется. Говорят, команда, изучающая их, тоже переезжает к нам.
— Неужели сверхпроводник позволяет делать и такое?
— Я слышал, это называется «сверхпроводниковый магнитометр»... Система обнаружения подводных лодок по их магнитному полю. Говорят, такие исследования ведутся только в Китае и США.
— О магнитометрах я слышу впервые.
— Это естественно, ведь это новейшая технология, которая еще даже не коммерциализирована. Говорят, мы тоже потихоньку пытались им подражать... Но, увидев сверхпроводник, они, похоже, решили просто перескочить промежуточные этапы. Судя по всему, это гораздо эффективнее сонарных систем, в общем, они в полном восторге.
— Ха... ха-ха... В таком случае, может, им стоит просто перенести сюда всё Агентство?
Хёнсу горько усмехнулся, явно ошеломленный моими словами.
— А, и еще...
— Что еще!
— Старший исследователь спросил, не хочу ли я основать оборонное предприятие... Что думаешь?
— Что?!
Ну и ну.
Взгляд Хёнсу так и сыпал проклятия.
Последовала ворчливая тирада о том, что у всего должны быть границы и до каких пор я собираюсь расширяться, словно щупальца осьминога.
Ожидая такой реакции, я просто пропустил его слова мимо ушей и пожал плечами.
— Сказали, что не обязательно делать это с таким размахом, как корейская оборонка обычно.
— В смысле?
— Мы можем сосредоточиться только на проектировании и исследованиях, а само производство отдать на субподряд или заняться им позже.
— И всё же...
— Ну, я не говорю, что мы сделаем это прямо сейчас. Даже если и соберемся, то только после того, как наладим процесс серийного производства. В общем, просто имей в виду.
— Ох... Ну и ну...
Я понимаю вздох Хёнсу. Он, вероятно, думал о том, насколько всё усложнится, если к этой кутерьме с аккумуляторами добавится еще и Агентство оборонных разработок.
— Кстати... Я слышал, в области памяти есть определенный прогресс?
Поэтому я внезапно сменил тему. Я вспомнил кое-что из того, что Хёнсу говорил мне на прошлой встрече.
— А... это...
При моем вопросе выражение его лица мгновенно изменилось. Он выглядел так, будто только и ждал возможности собраться с мыслями. В отличие от того, что было мгновение назад, атмосфера стала гораздо серьезнее.
— Изучив данные, которые ты обновил в прошлый раз, я обрел уверенность. У меня и раньше было такое предположение, но теперь кажется, что это действительно можно применить при серийном производстве.
— Неужели это было так трудно применить к полупроводникам сразу?
— Похоже на то. Даже если применять, это вопрос уже после запуска массового производства.
Что ж... Как человек, который когда-то тоже работал с полупроводниками...
Я не думал, что техпроцесс изменится в одночасье. Если бы это было так просто, полупроводники штамповал бы каждый встречный.
— Но когда я зашел с другой стороны, дело пошло как по маслу. Подсказкой стал процесс напыления в полупроводниках.
— Процесс напыления...
Он говорит то же самое, что и Магистр Ли.
Слова Хёнсу вызвали у меня чувство дежавю. Упомянутый им процесс напыления, скорее всего, относился к тонким пленкам. Именно на это намекал Магистр Ли.
— Думаешь, есть шансы?
— Конечно. Сначала превращаем в порошок, а затем наносим тонкопленочное напыление. Как на 3D-принтере. Тогда провода, например, будет изготовить очень легко.
— Определенно, это подходящий способ для получения сверхпроводника высокой чистоты.
— И по данным, и по симуляциям выходит, что свойства сохраняются вплоть до микрометрового уровня.
— Хм...
Значит, не я один так думал. Он был гораздо большим экспертом в этой области, чем я. Если Хёнсу так говорит, значит, шансы действительно есть.
— Понадобятся натурные эксперименты.
— Нужно проверить разные возможности на слитках. Что лучше: порошковая форма, пар или горячее прессование. Что эффективнее: PVD или CVD.
Симуляции лишь показывают возможности. В конечном счете всё зависело от наших рук. Или, точнее, от моих рук. Ведь в итоге именно я должен вручить ему сверхпроводник... то есть слиток.
— Всё было взаимосвязано. Сверхпроводник — это не просто смена материала.
— Это тебе не теория единого поля... Ну да... В зависимости от процесса серийного производства изменятся и существующие системы... Фух...
На мой вздох Хёнсу широко улыбнулся.
— Тебе и дали статус, приравненный к вице-премьеру, чтобы ты исследовал такие вещи. В любом случае, я закуплю оборудование и протестирую процесс тонкопленочного напыления. Теория есть, теперь нужно проверить на практике. Действительно ли возможно массовое производство.
— Сколько это займет времени?
— Ну... В нынешнем состоянии... Если будет оборудование, то пара месяцев... Нет, одного месяца хватит.
— Что, месяц? Ты точно сказал «месяц»?
— А какой мне смысл тебе врать? Просто обеспечь меня образцами с запасом. Я прямо горю желанием поскорее начать.
— Ну, раз так... Надо связаться с секретарем Чан Дживон. Я сразу оформлю заказ.
— Я так рад, что вы в порядке.
— Ха-ха, да ничего особенного и не случилось.
— Безопасность там настолько строгая, что я узнал об этом только сегодня.
Давно не виделись. Ю Мён Джин, заместитель директора Национальной разведывательной службы, примчался в Лабораторию, услышав о недавнем инциденте с грохотом. Судя по его лицу, он действительно очень переживал.
Я решительно замахал рукой.
— Мы проводили эксперимент с рельсотроном, и последствия оказались мощнее, чем я ожидал. Сами мы были в комнате наблюдения, так что не пострадали.
— Вы сказали... рельсотрон?
Его глаза, только что полные беспокойства, расширились от удивления. Хоть он и был из разведки, он не мог знать о каждом ходе эксперимента, поэтому услышал об этом с опозданием.
— Эксперимент прошел успешнее, чем ожидалось, поэтому ребята из Агентства оборонных разработок сейчас на седьмом небе от счастья. Такое чувство, что они вот-вот откроют здесь свой филиал.
— Еще бы... это ведь логично! Если действительно удастся разработать рельсотрон, это станет беспрецедентной инновацией.
Будучи, по всей видимости, выходцем из технических кругов, Ю Мён Джин отреагировал на удивление бурно. Обычный человек просто сказал бы, что это, должно быть, важное исследование, но он явно понимал значение рельсотрона.
— На каком этапе сейчас разработка?
— Эксперимент с малым рельсотроном прошел вполне успешно... Сейчас мы разрабатываем средний рельсотрон, способный стрелять 10-миллиметровыми снарядами.
— Боже... Сила сверхпроводника просто поразительна.
Еще бы. Угадайте, кто его создал.
Пока я втайне гордился собой, внимая его похвалам, Ю Мён Джин внезапно снова стал серьезным.
— Рельсотрон... Значит, нужно еще тщательнее следить за безопасностью. Тем более что в последнее время шпионские войны обостряются, и мы все находимся в предельном напряжении.
— Наверное, все следят за этим местом. То-то у меня затылок чешется.
— На данный момент нам известно о десятках путей утечки информации. К тому же, разве вы не встречались недавно со спецпосланником Саудовской Аравии?
— А...
При его словах я внезапно вспомнил тот случай. Громилы в серых костюмах, окружившие нас. У нас была охрана, но момент все равно был напряженным.
— Тогда директор департамента сказал, что спецназ уже был в пути.
— Из-за нас?
— Да, на случай непредвиденных обстоятельств.
Неудивительно... Я вспомнил, как тогда по рации шли довольно жесткие переговоры. Вероятно, это было доказательством того, насколько напряжены государственные органы. Я вновь осознал серьезность слов Ю Мён Джина.
— Скоро нам нужно будет приступать к процессу серийного производства... Так что придется быть еще внимательнее.
— Уже?
— С момента разработки прошло почти три месяца. Пора начинать коммерциализацию.
— Действительно...
Ю Мён Джин посмотрел на меня взглядом, полным глубокого уважения.
— Если удастся наладить массовое производство... То не только рельсотрон, но и всё электронное оборудование совершит качественный скачок.
— Наверное, эффект будет заметен сразу, как только закончится разработка хотя бы одного аккумулятора. Хотя в повседневной жизни мы их увидим не сразу, так как в приоритете средние и крупные аккумуляторы.
— Профессора, привлеченные оперативной группой, просто сгорают от желания встретиться с вами, доктор наук.
Профессора? Ах... Точно, я вспомнил о проекте, который мы продвигали совместно с правительством.
Так называемый Корейский Манхэттенский проект. Работа, проводимая под лозунгом коммерциализации сверхпроводников в различных областях.
— Работа по их привлечению уже завершена. Все говорили, что готовы приехать хоть сейчас, лишь бы увидеться с Ким Доктором наук.
— Да?
— Особенно были взбудоражены профессора, занимающиеся термоядерным синтезом.
В прессе полно профессоров, которые меня поливают грязью. Но, видимо, настоящий мастер видит другого мастера. Было и грустно, и смешно от того, что люди, попросившие о сотрудничестве, настроены столь благожелательно.
— Термоядерный синтез... Что ж, их можно понять. Даже если материалы дороги, стоит один раз установить их в токамак, и энергия будет литься почти бесконечно.
— А... Ну да...
Термоядерный синтез. Как ни крути, одна из главных целей использования сверхпроводников. Технологию, способную поднять человеческую цивилизацию на новый уровень. Если наша страна, которая и так лидирует в области термоядерного синтеза, внедрит еще и сверхпроводники...
— Заместитель директора, вы можете себе это представить? Республику Корея, заполучившую Солнце?
— Совершенно... не могу себе представить. Это звучит слишком великолепно.
Несмотря на спокойное лицо, в голосе Ю Мён Джина слышался трепет.
— Но... действительно ли это возможно?
При этом в его взгляде промелькнули тень беспокойства и сомнения.
— И внутри страны, и за рубежом довольно много людей, настроенных скептически.
Что это значит? Хотя в этом есть смысл. За исключением правительства и горстки руководителей крупных корпораций, большинство еще не знает о прогрессе технологий. Те, кто реагирует так же чутко, как федеральное правительство США, скорее исключение. Большинство всё еще недооценивает мой исследовательский потенциал. Нет, вообще было бы странно ожидать столь быстрых результатов.
— Было бы лучше, если бы они продолжали в это верить.
— Простите?
Я спокойно продолжил:
— Только если они будут в это верить, они не смогут нам помешать.
В отличие от начала, я теперь почти не трачу времени на исследования рельсотрона. С самого начала это не входило в сферу моих интересов, к тому же исследователи вкалывали день и ночь, так что мне даже не нужно было вмешиваться.
Своего рода высокопроизводительные автоматизированные аспиранты. С какого-то момента они сами начали планировать эксперименты и приходить ко мне за подтверждением, так что я чувствовал себя почти профессором.
Конечно, по рельсотрону и другому оборонному оборудованию было накоплено столько данных, что я физически не мог проверить всё лично. Я лишь присматривал за использованием сверхпроводников.
Но даже в этом деле они не могли проводить натурные эксперименты из-за нехватки KJD-23. В такой ситуации взгляды и ожидания естественным образом устремились к одному.
Конечно, пределом этих ожиданий было серийное производство. Тот самый процесс, над которым корпел Хёнсу.
Оборудование, заказанное в спешке, только начало поступать, так что на данный момент определенных результатов еще не было.
— Хм...
Для меня, не имеющего ни оборудования, ни специальных знаний, ситуация была довольно неопределенной.
— В итоге мне приходится проводить эксперименты, держа в руках ручку...
Поскольку оборудования не было, исследования массового производства предсказуемо склонялись к теории. Конечно, как упомянул Хёнсу, моя роль здесь тоже была велика.
— В конце концов, всё упирается в состав соединения...
В отличие от других сверхпроводников, в серии KJD сверхпроводимость индуцируется самой молекулярной структурой. Поэтому ключом было внедрение процесса, позволяющего наладить массовое производство при сохранении взаимодействия молекул соединения.
— Для начала я подтвердил, что свойства сохраняются на микроуровне.
Сверхпроводимость сохраняется, даже когда материал становится тонким, как микрон. Это была характеристика, которую я обнаружил лично, сделав срез под спектрометром. Казалось бы, незначительное открытие, но на деле это были весьма полезные данные.
— Значит, тонкопленочный метод сейчас наиболее перспективен?
Это было то, на чем активно настаивал Хёнсу. Поскольку это была логика человека, искушенного в данной области, я не мог просто так её игнорировать. Какими бы ни были другие способы, на данный момент это был самый правдоподобный путь.
— Если, как он говорит, сделать тонкопленочное напыление, а затем снова вызвать реакцию окисления на нем...?
Это было несколько безрассудное исследование, но на данный момент это был лучший вариант. В конце концов, моя роль заключалась в том числе и в определении направления экспериментов.
— Что, если не запекать и разрезать, а сразу накладывать слоями в виде порошка?
В итоге я столкнулся с такой проблемой: использовать ли материалы, изготовленные традиционным способом, разрезая их, или измельчить их и использовать по-новому. Или же делать их традиционным способом, или начать весь процесс с порошковой формы.
Редукционистские раздумья...
Сжимая карандаш, я шевелил мозгами. Знакомая картина, ставшая моей привычкой каждой ночью. Исследование в какой-то момент превратилось для меня в битву с письменным столом.
Я снова посмотрел на срезы, снятые под электронным микроскопом. Микроскопы стоимостью в миллиарды вон оправдывали свою цену. Изображения были немного размытыми, но структура молекул, которую я хотел увидеть, была видна отчетливо.
Я видел этот снимок уже сотни раз. У меня даже был чертеж, нарисованный в сопоставлении с химической формулой.
— До этого момента всё совпадает с моей теорией...
Незаметно для меня стол превратился в неописуемый беспорядок. Это был результат того, что исследовательские заметки, чертежи, гипотезы и микрофотографии, которые я собирал всё это время, были свалены в кучу. Хотя это выглядело хаотично, это был мой собственный метод: при необходимости я сразу находил нужное и начинал соображать.
Мои собственные методы, которыми мне приходилось заниматься втайне под началом профессора Но Хёнсика, чтобы не получить нагоняй...
— Да. Невозможно проработать все варианты. В конце концов, нужно выбрать один или два наиболее вероятных и бить в цель.
Я сократил десятки путей, проносившихся в голове, до одного-двух. С решимостью во что бы то ни стало опровергнуть сегодня хотя бы один из них.
Вместе с мыслями быстро двигались и руки. Я излагал теорию на свой манер, как в старые времена. Запутанные химические формулы и различные уравнения.
— В конечном счете всё дело в молекулярной структуре и слоистой структуре. Если химия между соединениями совпадет...
Бесконечные связи атомов. Взаимодействие молекул. Ток. Кислород. Все процессы плавно перетекали на бумагу.
Со стороны могло показаться, что я просто рисую какие-то каракули, но...
— Да, точно. На этом этапе неважно, в какой физической форме это находится — порошок или пар. Да. Скорее, электроны, которые то собираются, то разлетаются в зависимости от тока...
Хрусть!
— А?
Я поднял голову, находясь в состоянии шока. Карандаш сломался от того, что я внезапно приложил силу. Но проблема была не в этом.
— Это... возможно?
Мой взгляд снова упал на каракули, которые я машинально набросал. Конец длинной теории. Осталось лишь одно лаконичное утверждение. Длинная химическая формула превратилась в один вывод.
Был ли это поток химических формул и уравнений, нарисованных в трансе? В очередной раз за это время я забыл о промежуточном процессе.
— Значит, это истина?
Протирая глаза, я снова впился взглядом в заключительную часть. Вывод, который сошелся слишком легко. Наверное, такое же чувство испытываешь, когда математическая задача, решенная в полусне, внезапно оказывается верной.
Поэтому мой взгляд естественным образом снова пополз вверх. Среди хаотичных цифр и букв отчетливо виднелись следы вычислений.
Шла проверка.
И к тому моменту, когда мой взгляд постепенно опустился вниз...
— Даже после проверки всё верно?
В ответе по-прежнему не было ошибок. Химическая формула, совпавшая идеально, подтверждала истинность моего предположения.
— Если немного изменить структуру... форма не имеет значения? Теоретически?
Момент, когда волнение начало медленно, но верно накрывать меня.
Похоже, я снова совершил новое открытие.
http://tl.rulate.ru/book/176321/15444925
Готово:
