Как можно описать тот день?
Способов много, но наиболее подходящими будут эти слова:
— Сначала люди просто недоуменно качали головами, не понимая, что происходит, но вскоре они замерли. Все, кто смотрел новости. Мурашки по коже пробежали. Казалось... мир остановился.
Мир остановился.
Поскольку это была экстренная пресс-конференция, организовать прямую трансляцию на весь мир не удалось.
Однако, учитывая участие крупнейших СМИ, видео с небольшой задержкой во времени вскоре было разослано по всему земному шару.
«В Осон Электроникс состоялась экстренная пресс-конференция. Было объявлено об инвестиционном плане, который до этого момента держался в секрете. Осон Электроникс заявила, что предоставит поддержку в исследованиях на сумму 1 миллиард долларов доктору наук Ким Чжондо, который, как известно, открыл комнатный сверхпроводник».
Хотя сам объект еще не был представлен публике, этого было достаточно.
Новость, объявленная под именем Группы «Осон» и подкрепленная суммой в 1 миллиард долларов.
Это был факт, который приходилось признать даже без визуального подтверждения.
— Про... профессор?
Исследователь из Калтеха с потрясением в голосе посмотрел на Брауна.
— Вы в порядке?
Эти новости ворвались в эфир посреди ночи.
Телевизор включили в спешке из-за суеты аспиранта, пока профессор дремал в перерыве между ночными исследованиями.
Поскольку Браун начал смотреть с середины, он не сразу все понял.
Но в тот момент, когда он невольно прислушался...
«Это открытие вскоре изменит русло развития человечества. И именно с сегодняшнего дня человечество вступит на путь вечного процветания. Возможности комнатного сверхпроводника безграничны. Осон Электроникс будет сопровождать доктора наук Ким Чжондо, который принесет человечеству прогресс и процветание».
Последовало объявление, содержание которого на первый взгляд казалось слишком сложным для понимания.
Однако знающие люди мгновенно осознали его суть.
Дзынь!
Чашка кофе выпала из рук Брауна.
— О боже! Вы же обожжетесь!
Вместе с разлетевшейся вдребезги чашкой черный кофе забрызгал руки и тело профессора Брауна.
Исследователь поспешно принес салфетки и принялся вытирать его, но профессор Браун по-прежнему не двигался.
— ...
— Про... профессор?.. Ой!
Только тогда исследователь замер и посмотрел на лицо профессора Брауна.
И в тот же миг он затаил дыхание.
Дрожь...
Что же его так сильно задело?
Браун, не в силах даже закрыть глаза, смертельно побледнел.
Не обращая внимания на свое дрожащее от шока тело, он лишь пристально смотрел на экран, не в силах вымолвить ни слова.
И это происходило не только в лаборатории Калтеха.
Поскольку новость подавалась как мировое экстренное сообщение, она транслировалась практически повсеместно, невзирая на местонахождение людей.
Передачи шли по домашним телевизорам, в YouTube, на рекламных щитах, в автобусах, метро и в интернет-изданиях.
А раз трансляция не была ограничена местом, то и аудитория была безграничной.
То же самое происходило в Токио, где в самом разгаре был климатический саммит.
— Хм?
Президент Соединенных Штатов Байден недоуменно наклонил голову и огляделся.
Гул голосов.
Байден уже некоторое время чувствовал нечто странное.
Причиной было поведение иностранных лидеров.
Ведь еще недавно они с энтузиазмом готовились к своим выступлениям...
Шепот.
— C’est vrai? Non! Je ne peux pas... — (Это правда? Нет! Я не могу...)
Повсюду его взгляду попадались перешептывающиеся лидеры государств.
Доносившиеся до него возгласы изумления были настолько необычными, что Байден начал ощущать нарастающее беспокойство.
— Что происходит... Неужели на Украине?.. —
Даже он, человек, которого обычно трудно удивить, начал постепенно напрягаться.
Когда Байден повернул голову, к нему быстрой походкой подошел один из главных помощников, показывая, что доклад готов.
И, подобно другим лидерам, помощник прошептал ему на ухо:
— Господин президент! В Корее было сделано внезапное заявление.
— Что?! Внезапное?!
Байден мгновенно отреагировал на слова помощника.
— Осон Электроникс совершила внезапный... —
— О, нет! Этот Ким Ир Сен! Все-таки выкинул номер. А я-то гадал, к чему мне война во сне виделась!
— Нет, сэр, не тот Ким, а Ким Чжон... —
— Наверняка Ким Чен Ир тоже спустился с ним! Чтобы провести урок для преемника! Я чувствовал, что атмосфера накаляется. Я не могу просто так здесь сидеть. Джейкоб! Живо созывай Совбез ООН!
— ...?
Но, возможно, из-за того, что он слишком разволновался, Байден, кажется, пошел по ложному следу.
Шум и суета.
Внутри помещения, где шла активная подготовка к демонстрации, было полно людей.
Презентация открылась всего через несколько дней после внезапного заявления Осон. График был ускорен, так как посчитали, что в сложившейся ситуации нет смысла тянуть время.
— Сколько же народу набежало.
Как и сказал Хёнсу, спортзал, арендованный под именем Осон, был забит журналистами, учеными и персоналом.
Это было ожидаемо, ведь в отличие от прошлого раза, время и место были объявлены заранее.
Гул.
Снаружи тоже толпились люди, из-за чего некоторым сотрудникам едва удалось пробраться внутрь.
Глубоко вздохнув перед сценой, уставленной электронным оборудованием, Хёнсу перевел взгляд с толпы на меня.
— Кстати... ты уверен, что справишься с исследованиями в одиночку?
Он пытался это скрыть, но вел себя непривычно робко.
Впрочем, это было понятно — его слова перекликались с тем, что несколько дней назад говорил Ли Джэ Ун.
Неужели и он думает, что в одиночку будет слишком трудно?
На словах-то он верит, но, похоже, тоже немного опасается.
— Даже если мы наберем исследователей... разработкой ключевых технологий все равно занимается лишь узкий круг людей, вроде меня. Скорость немного упадет из-за невозможности разделения труда, но большой разницы не будет. Даже при коммерциализации мы, по сути, предоставляем только материалы.
— Ну... это так... В самом деле, если нанимать людей, учить их, управлять ими, то хлопот может оказаться больше, чем пользы.
— И... самое главное, у меня есть вы. Хоть я и не раскрываю технологию... я сделаю так, чтобы вы могли проводить сэмплирование и анализ. Вы — единственные, кому я доверяю.
Хёнсу довольно улыбнулся на мои слова.
— Значит, ты делаешь сверхпроводник, а нам остается только заколачивать деньги?
— Ну... вроде того.
— Ха-ха!
Хёнсу покачал головой, восприняв это как шутку.
Звучит забавно, но работа по коммерциализации — это тоже не то, чем стоит пренебрегать.
В каком-то смысле это может быть даже более сложная область.
Поскольку Хёнсу был специалистом, занимавшимся проектированием полупроводников и управлением технологиями в Осон, я доверял ему эту задачу.
Мы хорошо понимали намерения друг друга...
— Ах.
Может, благодаря его словам, мне пришла в голову мысль. Я пошарил в кармане и достал листок бумаги.
— Кстати, Чиу недавно показала мне это... Похоже, у вас отличная совместимость?
Хёнсу посмотрел на меня взглядом «что это еще такое?», но, ознакомившись с содержимым, лишь пожал плечами.
— А... это... я как раз отложил на время для повторной проверки...
В отличие от отчета о результатах, содержащего шокирующую информацию, на его лице все еще читалось колебание.
Реакция немного отличалась от того, что я слышал от Чиу.
— Чиу говорила, что вы перепроверяли это уже десятки раз. Все еще нет уверенности?
— Дело не в отсутствии уверенности... скорее, есть еще кое-что, что нужно подтвердить...
— Это одно и то же. Как бы то ни было, судя по результатам, выглядит весьма многообещающе. Что думаешь? Сколько времени это займет?
На мой вопрос он снова отвел взгляд, погрузившись в раздумья.
Ответ последовал лишь через несколько секунд.
— По памяти данных пока неизвестно. Но... в сфере аккумуляторов дело обстоит иначе. Там действительно эффективность сильно меняется даже от простой замены материалов.
— Аккумуляторами занималась Чиу?
— Верно. Поэтому она, должно быть, и была так уверена.
В самом деле...
Слова Хёнсу начали казаться мне убедительными.
Чиу работала в лаборатории аккумуляторов KS, так что, увидев материал, она наверняка сразу все поняла.
С ее точки зрения, коммерциализация была возможна прямо сейчас.
С другой стороны, в области памяти, где производственный процесс намного сложнее, нужно было учесть больше нюансов.
— Если судить по характеристикам, которые ты дал, можно прямо сейчас создать аккумулятор с эффективностью выше на 20%. И даже с учетом затрат на производство, соотношение цены и качества зашкаливает.
— Значит, это возможно?
— Ха... сроки тоже проблема. Прямо сейчас твоему образцу требуется больше тока, чем нужно. Чтобы подогнать характеристики под те, что ты предложил, определенно потребуется больше времени...
— Да?
— Сколько именно? Пожалуйста, скажи честно.
Хёнсу посмотрел на меня с необычайно серьезным выражением лица.
Как человек, который терпеть не может пустые надежды, его взгляд говорил: даже не вздумай вешать мне лапшу на уши.
Это был его защитный механизм, чтобы минимизировать разочарование.
Чем меньше ожиданий, тем меньше разочарований.
Но для меня это были лишние заботы.
Потому что...
— Примерно в следующем месяце?
— Пффф-ха!!! Что?
Как и ожидалось, Хёнсу брызнул водой и переспросил.
— Это не преувеличение. Я примерно набросал схему. Пока делал образцы для презентации, провел и эксперименты. Это вполне возможно.
— Ты уже успел попробовать что-то новое? Ты вообще спишь?
— По сравнению с тем, как было у профессора Но, это рай. Напротив, мне нравится, что я могу делать все так, как хочу.
— Эх... вот это и называется талант... В любом случае, если твои слова — правда, то это облегчение. Если бы устройство постоянно требовало такого высокого напряжения, его ни за что нельзя было бы использовать в малогабаритной технике.
— Можешь особо не переживать. Как только закончу с теоретической частью, буду регулировать, меняя пропорции. Оптимизация — не такая уж большая проблема.
Пока в глазах сомневающегося друга промелькнула искра понимания, время подошло.
Как раз в этот момент я увидел сотрудника, который в спешке бежал с противоположной стороны.
— Директор центра, все готово.
Взглянув на сцену вслед за его словами, я увидел, что настройка завершена, и журналисты один за другим заходят в зал.
Значит, пора начинать представление.
— Что ж, давай покажем миру нашу технологическую мощь.
— О-о-о-о-о.
Из зрительного зала донеслись возгласы восхищения.
Причиной был феномен, граничащий с магией, развернувшийся прямо на сцене.
Журналисты охали при каждом моем малейшем жесте, из-за чего мне приходилось периодически прерываться.
— То, что я только что продемонстрировал — это образец KJD-17 A1. Это первое вещество, которое мы открыли. Как вы можете видеть на приборах, его сопротивление равно нулю.
Об эффекте Мейснера, который уже был доказан визуально, я даже не заикался.
Нет нужды объяснять то, что журналисты видят собственными глазами.
Нашелся один сомневающийся репортер, но стоило мне позвать его на сцену и предложить просунуть руку, как подобные реакции мгновенно прекратились.
— Однако, как я уже говорил, у данного образца есть небольшой недостаток. Для него требуется высокое напряжение и значительная сила тока. Но при этом он является материалом, обладающим очень сильным диамагнетизмом. По крайней мере, на данный момент.
Я видел, как и журналисты, и затесавшиеся среди них ученые что-то строчили в своих блокнотах.
Особенно усердствовали ученые.
Было очевидно, что они записывают заданные мною параметры. Это была золотая возможность получить данные, так что реакция была естественной.
Как только я об этом подумал, один из ученых, который быстро соображал, поспешно поднял руку и задал вопрос:
— Какое именно количество энергии требуется?
Вес образца, который я представил, составлял 10 граммов, как и было заявлено ранее.
Раз они знали массу, высоту левитации и степень диамагнетизма, вопрос о напряжении и силе тока был закономерным следующим шагом.
— Прошу прощения, но эта информация является конфиденциальной, поэтому я не могу ее раскрыть. Надеюсь на ваше понимание.
Взгляды, пылающие ожиданием.
Но я не мог оправдать их надежд.
Поскольку я получил различные инструкции от Национальной разведывательной службы, эта информация была секретной.
Гул.
После моего ответа на лицах людей отразилось разочарование.
В то же время послышалось перешептывание.
Кое-где мелькали полные недоверия взгляды.
Однако, поскольку я уже показал достаточно, я планировал двигаться дальше без дополнительных объяснений.
У меня было припасено еще несколько вещей, и я повернулся, чтобы показать следующий образец...
— Картинка, конечно, убедительная. Но с самого начала здесь слишком много подозрительных моментов, доктор Ким.
В этот момент с края зрительного зала раздался зычный голос.
Из-за внезапной реакции взгляды шептавшихся людей мгновенно устремились на него.
Обладателем этого величественного и громкого голоса, в котором слышались нотки гнева, был седой пожилой мужчина европеоидной внешности.
— Хм... Вы...
Мужчина резко встал, словно собираясь предъявить претензии.
Прежде чем кто-то успел что-то сказать, все взгляды обратились к нему.
Я сразу узнал, кто это.
— Давно не виделись, профессор Браун.
Как я и слышал, на этой презентации, помимо иностранных СМИ, присутствовало множество ученых, прилетевших из-за границы.
Я не успел проверить все списки, но не ожидал встретить здесь такую персону.
— Не раскрывать никаких данных и показывать только одну демонстрацию... К тому же на заранее подготовленной сцене...
Браун продолжал говорить холодным голосом, словно долго копил это в себе.
— Разве это не выглядит подозрительно для любого здравомыслящего человека?
— О-о-о...
Некоторые журналисты и ученые, узнавшие его, одновременно ахнули.
Это было естественно.
Ведь он — лучший из ныне живущих экспертов по сверхпроводникам.
Пока люди расступались перед ним, словно воды Красного моря, профессор Браун уже прошел через зал и встал перед самой сценой.
Вблизи его лицо было видно еще лучше.
За те пять с лишним лет, что мы не виделись, он постарел еще сильнее. А в глазах прибавилось желчи.
— Я тоже могу воспроизвести феномены, которые вы показали. С помощью жидкого гелия — сколько угодно. Никто ведь не знает, нет ли прямо под этой платформой охлаждающей установки. С технологическими возможностями Осон это проще простого. Своего рода магическое шоу.
Профессор тут же принялся перечислять трюки, которые, по его мнению, были использованы.
Объяснение было довольно долгим, но суть была проста.
Все это — обман.
Он утверждал, что, независимо от репутации Осон, нынешнее сценическое оборудование ставит под сомнение подлинность демонстрации.
Это был аргумент, имеющий под собой логику...
Но в то же время в его словах проглядывал скрытый мотив.
Поскольку в памяти всплыли неприятные воспоминания о прошлом,
вместо радости от встречи во мне проснулось желание немного похулиганить.
— Как и ожидалось от вас, профессор. Это вполне возможный сценарий. Тогда вы, вероятно, догадываетесь, насколько большая охлаждающая установка для этого потребовалась бы?
— Ну... На мой взгляд, микро-охладителя было бы вполне достаточно. Учитывая массу образца, который вы принесли. Особенно вон тот железный ящик на столе. Он с самого начала казался мне крайне подозрительным.
Кончик пальца Брауна указывал на стальную коробку.
Строить предположения — это, конечно, личное дело каждого, но мне было немного обидно.
Поэтому я рассмеялся и жестом пригласил его.
— Не желаете ли подойти поближе?
— ?
В ответ Браун пронзил меня полным недовольства взглядом.
В его глазах читались одновременно подозрение, раздражение, неприязнь и злоба.
Тем не менее, не в силах подавить любопытство, Браун медленно подошел.
Я слегка улыбнулся ему, когда он оказался совсем рядом.
— Что ты задумал? — прошептал Браун яростным тоном.
— Это тот самый ящик с жидким гелием, о котором вы говорили. Откройте его сами.
Он нахмурился от моих слов и открыл коробку.
Внутри показался рычаг с серебристым отливом.
— Что это значит?
— Это ведь не жидкий гелий, верно?
— Что за спектакль ты разыгрываешь? Говори немедленно.
— Ну... мошенничество это или нет, вы поймете, когда увидите. А... нет. Вы поймете, когда почувствуете.
Вообще-то это был элемент постановки, который я планировал оставить на самый конец.
Я ухмыльнулся и посмотрел на Брауна.
— Не могли бы вы потянуть за этот рычаг? Я подготовил любопытный эксперимент.
— ...
— Если не хотите, я могу сделать это сам.
Но упрямый Браун, словно назло, тут же протянул руку и дернул рычаг.
Послышался нарастающий механический гул.
Однако это не был звук, который можно услышать от холодильных установок типа МРТ.
Пока Браун буравил меня взглядом, не понимая, что происходит,
я продолжил объяснение, обращаясь к аудитории:
— Если хотите, можете подойти и заглянуть под сцену. Вдруг там и правда есть те самые трюки, о которых говорил профессор Браун. Но... прежде я хотел бы, чтобы вы посмотрели сюда.
— ???
Пока все гадали, что значат мои слова,
в какой-то момент земля под ногами задрожала.
У-у-у-у-у-ух! —
Точнее говоря, начала дрожать сцена.
В тот миг, когда под мощный механический гул платформа оторвалась от основания, журналисты и ученые разразились криками, похожими на вопли ужаса и восторга одновременно.
— О-о-о-о!
— Н-нет, этого не может быть!..
Может показаться, что это была чрезмерная реакция...
Но нет.
— Доктор Ким! Что вы творите?! —
Браун, оказавшись на приличной высоте, закричал, сорвавшись на визг. Его глаза округлились так, что были видны одни белки.
— Что... что это за... —
Человек, который еще минуту назад так самоуверенно сомневался, в мгновение ока превратился в перепуганного старика.
Повторюсь, это не было преувеличением.
Ведь сейчас мы парили в воздухе.
— Черт возьми! Г-говори немедленно! Что ты сделал!!! —
Я, Браун, стол, на котором мы только что проводили опыты, и все оборудование.
Часть круглой сцены диаметром в несколько метров просто взмыла в небо.
Щелк-щелк-щелк.
— Э-это невероятный момент! Неужели то, что я вижу — правда?!
— Вы это видите? Доктор Ким, словно желая что-то доказать сомневающемуся профессору Брауну, заставил его дернуть рычаг... и вдруг сцена взлетела! Боже мой!
Внизу камеры работали без остановки, фиксируя это невообразимое зрелище, а журналисты не сдерживали возгласов изумления.
Плывем...
Напуганный до смерти Браун, который теперь практически распластался на полу, бледный как полотно, посмотрел на меня снизу вверх.
Его лицо выражало немую мольбу поскорее спустить его вниз.
Однако из-за инстинкта самосохранения, полностью завладевшего им, он не мог вымолвить ни слова.
Я посмотрел на профессора сверху вниз, снова лучезарно улыбнулся и закончил свою мысль:
— Глубокоуважаемый профессор Браун. Будьте добры, скажите нам. Сколько жидкого гелия потребовалось бы, чтобы обеспечить такой уровень диамагнетизма?
— Су... сумасшедший...
— Сейчас высота ровно 9 метров... Хм. У меня плоховато с расчетами, так что мне трудно прикинуть.
— Ты свихнулся!!! Ким Чжондо! Ты безумный ученый!!! —
Распластавшийся Браун хрипло закричал, срывая голос.
Оставив профессора в покое, я снова посмотрел на журналистов.
Внизу, под темной сценой, то и дело вспыхивали огни фотокамер.
Я чувствовал себя настоящим айдолом.
http://tl.rulate.ru/book/176321/15444913
Готово:
