Презентация в самом разгаре.
«Это… сон?»
— То, о чём я хочу сегодня рассказать, — это сверхпроводники на основе меди. Ключевой момент этого выступления в том, что это завершённая теория, дополняющая выдвинутые ранее предположения.
В центре этой знакомой сцены был я.
Молодой Ким Чжондо, полный волнения и уверенности.
Дрожащим голосом, на ломаном английском я продолжал доклад.
Но то ли благодаря юношескому задору, то ли из-за чего-то ещё, на моём лице, наряду с напряжением, читалась абсолютная решимость.
И это было вполне естественно.
В то время я был переполнен верой в свою правоту.
— Если вкратце, то это соединение меди и свинца. Принцип заключается в том, что области контакта соединения этих двух металлов с кислородом образуют слоистую структуру, проявляя свойства сверхпроводимости.
Теории, которые я выдвигал на начальном этапе.
Даже сейчас их основная суть не изменилась.
В этой области подтверждение на практике важнее теории. Скорее, не теория рождает результат, а наоборот — результат требует теоретического обоснования.
— Теоретическая модель ничем не отличается от модели БКШ. Слоистая структура, формирующаяся при протекании тока, индуцирует куперовские пары, сводя сопротивление к нулю, и в то же время весь материал проявляет диамагнетизм.
Презентация продолжалась гладко, словно волнение испарилось.
Любому было ясно, что завершение доклада вышло безупречным, но реакция аудитории оставляла желать лучшего.
Нет, она была не просто плохой — она была ледяной.
Растерявшись, я окинул взглядом учёных в зале.
Тогда мне в глаза бросились их безразличные лица.
Тех, кто выглядел так, будто сейчас умрёт от скуки, ещё можно было назвать вежливыми; некоторые откровенно насмехались.
И это не было плодом моего воображения.
Моё предчувствие тут же подтвердилось первым вопросом.
— Эта ваша так называемая «теория».
Один из учёных поднял руку и заговорил.
Это был пожилой белый профессор, который смотрел на меня, презрительно прищурившись.
— Есть ли у вас данные, подтверждённые эмпирически? Я просмотрел все раздаточные материалы, но нигде не нашёл подобной информации.
— Ну… базовые теоретические исследования уже завершены. Возможность была доказана и результатами предварительного моделирования.
Ответ мог показаться неубедительным.
Но поделать было нечего. Это было исследование, проводимое «зелёным» юнцом, только что получившим степень доктора наук.
Строго говоря, данные существовали, но… я решил их опустить, так как они ещё не обладали достаточной надёжностью для публикации в научном журнале.
— То есть практических примеров подтверждения нет?
Но разве это была первая подобная презентация? В таких кругах теоретической возможности и симуляции часто бывает достаточно, поэтому я всё ещё держался уверенно.
Однако моя уверенность вскоре рухнула под натиском следующих вопросов.
— Вы используете модель БКШ, но при этом фононы нигде не упоминаются… В таком случае, что это за атомные пары, о которых говорит доктор Ким? Какова их природа?
— Э-э… это пока не выяснено окончательно. Но с точки зрения атомной структуры это определённо возможная модель. Выяснение природы этих атомных пар — это та часть, которую предстоит исследовать в дальнейшем…
— А-а~ то есть доктор Ким хочет сказать, что не только фононы отсутствуют, но вы даже не смогли определить вещество, которое их заменит? Поразительно. Просто магия!
Ха-ха-ха-ха.
Из-за этого шутливого тона в зале кое-где раздался смех.
Результат оказался совсем не тем, на который я рассчитывал, и моё лицо само собой вспыхнуло от стыда.
«Ах ты, паршивец!»
Я вышел сюда, чтобы предложить новую возможность.
А сейчас со мной обращались так, будто я выступаю в стендап-комедии.
— Оригинальность — это хорошо, молодой доктор наук.
«Противный тип».
Я старался скрыть эмоции, глядя на профессора, который продолжал говорить.
— В следующий раз, пожалуйста, приходите с завершённой теорией. Новые попытки — это весело, но показывать их другим всегда мучительно.
Тон был таким, словно он отчитывал маленького ребёнка.
— Возможность-то, может, и есть… Но мало ли таких «возможностей»? Мы не можем рассматривать все варианты. Теории доктора Кима… для начала нужно завоевать доверие.
Я закусил губу от сарказма этого заносчивого профессора.
К сожалению.
Я ничего не мог поделать.
Это была не мейнстримная теория, а нечто маргинальное… попытка, которую раньше никто не предпринимал.
Для консервативных учёных подобные речи звучали просто нелепо.
Дрожь гнева прошла по телу…
Одна и та же теория могла быть встречена как овациями, так и насмешками в зависимости от атмосферы в академических кругах. Это исследование относилось ко второму случаю.
Я сжал кулаки, вновь переживая те эмоции.
И тут я открыл глаза.
— Тот момент, о котором вы говорили, профессор.
Передо мной стоял ведущий исследователь Квон Канхён.
Вспоминая это, я понял, что это было время, когда мы постоянно спорили из-за разницы во мнениях. Это тоже было воспоминанием из прошлого.
— Почему вы не делаете то, что вам велено?
Я заметил недовольное выражение лица Квон Канхёна.
Даже без слов было ясно, что он чувствует.
— Потому что в этом нет ни малейшего шанса.
— Есть шанс или нет, нельзя узнать до доказательства. Разве профессор стал бы настаивать без причины?
— Ресурсы ограничены, а теорий бесконечное множество. В конце концов, то, что мы ищем, — это комнатный сверхпроводник, верно? Ради этого мы должны уметь делать ставки в соответствии с теоретическими рамками.
От моих слов лицо Квон Канхёна исказилось в гримасе.
Оно и понятно, ведь этот спор тянулся с самого основания лаборатории.
Битва между практиками, которые испытывали давление из-за сроков и ограниченного бюджета, и старым профессором, которому нужны были только материалы для отчётов перед руководством и заказчиками.
В этом столкновении интересов я, как всегда, был на стороне исследователей.
— Почему вы такой упрямый? Подумайте хорошенько, старший исследователь Ким. Купрат… теория хороша. Данные тоже неплохие. Но разве в любом деле не существует определённого порядка?
— …
Проповедь Квон Канхёна, который вёл себя скорее как начальник, чем коллега, продолжалась.
Формально моя должность была выше, но мы все подсознательно воспринимали его как стоящего выше нас.
Смешно, но причиной тому был факт, что Квон Канхён являлся племянником профессора и его сокурсником.
— В конце концов, мы одна команда. Профессор здесь — директор центра. Я говорю это не из-за личных чувств, а с объективной позиции, как третье лицо.
«Объективной, как же».
Я промолчал, глядя на этого самонадеянного ведущего исследователя, называющего себя объективным.
— Профессор всё-таки руководитель группы. Нельзя действовать по своему усмотрению. Таковы правила, не так ли?
— Правила?
— Да, правила. Разве я сказал что-то неверное?
Правила, значит…
Вообще-то, если уж на то пошло, мне тоже было что сказать.
— Но если так рассуждать, то и моё исследование должно быть гарантировано.
— Что?
— Потому что таковы условия контракта.
— Ха…
Квон Канхён издал долгий, раздражённый вздох.
Но я не просто капризничал.
В самый первый день основания лаборатории.
В тот день, когда старый профессор убеждал меня, благополучно жившего своей жизнью, занять должность старшего исследователя и предлагал долю в деле, я чётко выдвинул свои требования.
[Сторона А обязуется выделять не менее 25% бюджета на независимые исследования Стороны Б и максимально уважать мнение Стороны Б в вопросах руководства исследованиями.]
— Ну, не знаю.
Однако Квон Канхён продолжал вести себя высокомерно.
— С таким подходом ничего не выйдет. Где в Корее хоть что-то работает строго по контракту? В конечном счёте это вопрос выживания… Смогли бы вы говорить такое, если бы к вашему горлу приставили нож?
— …
— Вы ведь и сами знаете, что в приоритете, старший исследователь Ким?
Я понимал, на что намекает Квон Канхён.
В этой стране требовать от «хозяина» выполнения условий контракта?
Да ещё и в этой тесной, застоявшейся среде специалистов?
Пустое эхо… нет, это равносильно самоубийству.
— И… честно говоря, направление вашего исследования… оно тоже вызывает массу вопросов. Мнение профессора выглядит более разумным с точки зрения стандартизации.
Квон Канхён продолжал нападать, явно не желая уступать.
Но я не поддался на провокацию.
Видя это, Квон Канхён решил уйти.
Заметив, как сильно он нахмурился, я тоже покачал головой.
— Эх… тяжело-то как. До чего же трудно заниматься наукой~
Послышался его полный сарказма вздох.
Я постарался пропустить это мимо ушей, притворившись, что ничего не замечаю.
М-м-м…
Ворочаясь, я осознал, что сцена снова сменилась.
И снова Квон Канхён.
Но на этот раз людей было больше.
Оглядевшись, я всё понял. Это был тот самый день, когда я впервые заговорил о сверхпроводнике. Тот самый день, когда я в первый раз крупно поссорился с профессором.
Я перевёл взгляд на стоящего передо мной профессора.
Разъярённый старик с застывшим лицом сверлил меня взглядом.
Насколько я помню… это был момент сразу после того, как я выплеснул всё, что думал.
В этой напряжённой тишине первым заговорил Квон Канхён, стоявший подле профессора.
— Итак, есть ли у вас клинические данные? На основании чего вы так уверены, что это сверхпроводник?
Квон Канхён спросил это в агрессивном тоне.
— Речь идёт о возможности. В зависимости от сочетания условий я обнаружил несколько явлений, позволяющих заподозрить сверхпроводимость.
— Но это же просто незавершённая работа! И вы поднимаете такой шум, основываясь лишь на подозрениях?
— А как насчёт направления, предложенного профессором? У него что, есть вещественные доказательства, а не просто подозрения?
— Вы сейчас издеваетесь?
Завязалась яростная словесная перепалка.
На этот раз я тоже не собирался отступать и сверкал глазами.
И это было логично, ведь к тому моменту у меня появилось на что опереться.
Терять мне было нечего, поэтому слова, которые я долго держал в себе, лились рекой.
После «дуэли взглядов» последовало ещё несколько выпадов.
В отличие от старого профессора, который замолчал, словно что-то подсчитывая, Квон Канхён постоянно повышал голос, будто только и ждал повода.
«Решил идти до конца?»
Очевидно, спор зашёл слишком далеко, хотя ситуация того не стоила.
Впрочем, учитывая, что он изначально меня недолюбливал, это было ожидаемо.
Возможно, вне зависимости от перспектив исследования, он искал способ выжить меня из лаборатории.
Даже в мире науки, который кажется справедливым, всё в итоге зависит от того, с какой ложкой во рту ты родился.
Если меня не будет, он естественным образом займёт место старшего исследователя, а со временем унаследует и всю лабораторию — вполне рациональное рассуждение.
Словно подтверждая это, Квон Канхён снова закричал, переходя в атаку:
— У вас есть хотя бы образец этого вашего купрата? Неужели вы пришли сюда без него и…
— Есть.
— Только с теорией… Что?
От моего ответа Квон Канхён на мгновение осекся и замолчал.
Даже профессор от такой неожиданной контратаки удивлённо посмотрел на меня.
Для меня это был момент, которого я так долго ждал.
— Показать?
— …
Я видел, как замерли не только профессор и Квон Канхён, но и все наблюдавшие за нами исследователи.
В тот миг, когда любопытство взяло верх над эмоциями, Квон Канхён, словно не желая проигрывать, заговорил дрожащим голосом:
— Ч-что ж, показывайте! Давайте взглянем на этот ваш хвалёный сверхпроводник!
— Ха-а-а-ам…
Я зевнул, наслаждаясь прогулкой.
Шёл уже второй день моего упоения свободой безработной жизни.
Вчера я так устал, что просидел дома весь день, но сегодня мне ужасно захотелось выйти, и я отправился бродить по окрестностям.
— Кто бы мог подумать, что не видеть те рожи — такое счастье…
Вновь ощущая эту безмятежность, я невольно начинал напевать с каждым шагом. Это была абсолютная свобода.
Сегодняшняя прогулка должна была плавно перейти в обед вне дома.
Чиу, вернувшаяся из командировки, написала, что хочет угостить меня, и мы ещё вчера договорились встретиться.
Я ехал в автобусе к месту встречи. До прибытия оставалось ещё около тридцати минут.
От нечего делать я смотрел в окно, а потом машинально достал телефон.
Из-за усталости я его до сих пор даже не включал.
Поскольку сообщений от профессора всё равно не было, я решил зайти в интернет-сообщество, чтобы убить время.
[ПОЯВИЛОСЬ!!! Видео-доказательство отечественного сверхпроводника!!]
Просматривая разные посты, я наткнулся на один, связанный со сверхпроводниками.
Перейдя по ссылке, я увидел видео с YouTube.
До боли знакомые кадры.
На видео был запечатлён магнит, наполовину парящий над металлическим диском размером с ладонь. А также то, как кто-то подталкивает этот магнит шариковой ручкой.
И палец, мелькнувший в кадре…
— Это же я?
Память тут же услужливо подсказала подробности. Тот самый момент, когда я демонстрировал купрат перед исследователями.
Я вспомнил сотрудницу, которая снимала всё это на телефон сбоку.
[Аноним: Вау, с ума сойти…
Сверхпроводун: Ну и кто теперь скажет, что это афера!!! Какая лаборатория в мире станет рассылать видео, требуя проверки???
Аноним: Реально круто. Даже высокотемпературные сверхпроводники работают при минус 199 градусах, а этот даже не дымится, похоже, реально комнатный.
Аноним: Дурачьё! То, что парит — это магнит!!! Сверхпроводник внизу!]
Реакция пользователей, судя по комментариям, была положительной.
И дело было не только в комментариях.
— Это определённо свойства сверхпроводника. Хотя он и не левитирует полностью… это явление, которое раньше не встречалось. Именно поэтому они и предложили провести проверку. Я считаю, что одного этого уже достаточно, чтобы начать верификацию.
Присмотревшись, я понял, что видео на YouTube было фрагментом из новостей.
В ролике продолжал давать пояснения человек, похожий на эксперта.
— Я думаю, что это вполне попадает в категорию комнатных сверхпроводников… или, по крайней мере, есть такая вероятность.
Его голос звучал так же воодушевлённо, как и комментарии под видео.
[Аноним: Свершилось!! Теперь наша страна — держава сверхпроводников!!!]
Прочитав последний ликующий комментарий, я убрал телефон.
Как главному герою видео, мне было забавно, но в то же время меня посетила внезапная мысль.
«Хм… вообще-то это не сверхпроводник…»
http://tl.rulate.ru/book/176321/15444891
Готово:
