]
Ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш!
Стоило Ко Сыннёну опустить тщательно обвалянную в кляре курицу во фритюрницу, как этот приятный слуху звук тут же пощекотал его барабанные перепонки.
— Хм-м-м, хм-м-м-м!
Однако времени на то, чтобы вволю помурлыкать себе под нос, у него не было.
Пи-пи-пик, пи-пи-пик, пи-пи-пик!
Раздался сигнал таймера на соседней фритюрнице.
Ко Сыннён, аккуратно зачесавший волосы назад, тут же вытащил из кипящего масла сетку.
Трях, трях, трях, трях!
Его отточенные годами движения по стряхиванию лишнего жира напоминали мастерскую работу повара с воком.
— О-о-о.
При виде золотистой, идеально прожаренной корочки вздох восхищения вырвался сам собой.
Но любовался он недолго. С предельно серьезным лицом Ко Сыннён выложил ароматную жареную курицу на круглую тарелку.
На край он добавил заранее приготовленное блюдце с маринованной редькой и хрустящую капусту.
Плюх! Плю-ю-юх!
Сверху он мастерски полил всё это смесью домашнего кетчупа и майонеза в идеальной пропорции.
— Есть!
Как только сет из целой курицы был готов, Сыннён вышел из кухни и направился к одному из пяти столиков своего заведения.
В одной руке он грациозно нес блюдо с курицей.
Приблизившись к столу, он прочистил горло — кхм-кхм! — и расплылся в самой мягкой улыбке, на которую только был способен.
— Дорогой гоооость! Ваше блюдо «Курица тоже хочет жить. Но она стала вкусной жареной курочкой!» готово!
Как только тарелка опустилась на стол, семья, пришедшая пообедать, тут же принялась всё фотографировать.
— Ого, какой запах!
Маленький светловолосый мальчишка первым потянулся к еде.
— Эй, Джеймс! Нельзя. Она еще горячая.
— Слушаюсь!
Глядя на послушного мальчугана, Ко Сыннён сменил дежурную вежливость на искреннюю, теплую улыбку.
— Ой, какой прелестный ребенок! И как только он так хорошо слушается родителей?
Похвала в адрес ребенка — кратчайший путь к сердцу родителей.
Супруги довольно улыбнулись и, наколов по кусочку курицы, синхронно зажмурились от удовольствия.
— Потрясающе!
— Не зря мы сюда пришли, правда, дорогой?
Сыннён ответил им своей самой «доброй» улыбкой, которую он репетировал перед зеркалом тысячи раз, и развернулся.
В тот же миг выражение его лица стало каменным.
«Эти люди...»
Его подозрительный взгляд устремился к столику в углу. Там сидели двое: крепкий мужчина с зачесанными назад черными волосами и бледный, щуплый молодой человек с каштановой стрижкой «под горшок».
А рядом с ними — оператор с камерой.
Сыннён попытался воскресить в памяти недавнюю встречу на поле для любительского футбола.
— Это вы владелец ресторанчика «Курица тоже хочет жить» Ко Сыннён-сси?
— А вы... кто?
— А-а, да ничего особенного. Просто услышал, что тут неподалеку есть место с корейской курицей. Вот и решил спросить, не вы ли хозяин. Надо же, какое совпадение! Мы как раз пришли футбол посмотреть и вот так встретились.
— Но откуда вы узнали, что я владелец «Курица тоже хочет жить»?..
На этот резонный вопрос черноволосый мужчина ответил так, будто это было очевидно:
— Я как-то заходил в ваше заведение. Но оно было закрыто. На вывеске было написано «Курица Ко Сыннёна тоже хочет жить», а рядом красовалось ваше лицо. Я вас сразу узнал. Такое лицо нечасто встретишь, его трудно забыть.
В этот момент его спутники, словно по команде, закивали.
— А, понятно.
Сыннён вынужден был согласиться.
Он и правда поместил на вывеску свое лицо, выбрав самое удачное фото.
Учитывая его суровую внешность, густую бороду и свирепый взгляд исподлобья, забыть его и впрямь было непросто.
Убедившись в логичности ответа, Сыннён спросил снова:
— Но зачем я вам понадобился?.. И кто этот оператор?
Мужчина непринужденно отмахнулся:
— Это для Ютуба. Сейчас же каждый второй — ютубер, ха-ха! Не волнуйтесь, мы снимаем только себя. Если в кадр попадут другие люди, мы обязательно спросим разрешение.
— А, вот оно что.
— В общем, мы СЛУЧАЙНО пришли на футбол и встретили владельца ресторанчика, в который я давно хотел зайти. Так что... вы сегодня вечером работаете?
Узнав, что Сыннён как раз собирается открываться на вечернюю смену, мужчина обрадовался:
— Тогда мы скоро зайдем. Честно говоря, весь день ничего не ели. Соскучились по корейскому вкусу. Ха-ха!
Так эта троица, с которой он познакомился на футбольном поле, оказалась в его заведении.
Однако подозрения Сыннёна не исчезли.
«Что им на самом деле нужно? Неужели они приехали только ради курицы?»
Его смущало то, что они приехали из Саутпорта.
Честно говоря, его курица не была настолько легендарной, чтобы ради нее тащиться из Саутпорта в Честер.
«В Саутпорте же есть Нандос прямо под боком».
Нандос — это знаменитая в Англии сеть куриных ресторанов.
Сыннёну было больно это признавать, но...
Он нахмурился, погрузившись в глубокие раздумья.
«Как по мне, в Нандосе курица в десять раз вкуснее моей. Кхм!»
Кан Рим, сидя за угловым столиком тесного ресторанчика, анализировал:
«При таких габаритах у него отличный объем работы. Физические данные превосходные. А техника работы с мячом — что тогда, что сейчас — на высшем уровне».
Рост 182 см — вполне прилично.
Даже на первый взгляд было видно, что кость у него широкая от природы.
«Прямо как и его свирепое лицо».
Во времена Кан Мудока Кан Рим долго наблюдал за Ко Сыннёном.
Будь он тогда тренером не в высшем дивизионе, а в Лиге 1, он бы приложил все усилия, чтобы заполучить его в команду.
В этот момент его прервали.
— Э-э, главный тренер?
— Что? Курица готова?
— А, нет. Я про другое...
Нейт почесал затылок и спросил:
— Почему вы сразу не предложили Ко Сыннёну перейти к нам?
— Это билд-ап, придурок.
— А? Билд-ап?
— Именно. Кто согласится, если незнакомец с порога заявит: «Эй, хочешь стать нашим игроком?» Любой нормальный человек первым же делом заподозрит неладное.
— Ну, это верно...
— К тому же он сейчас не то что в пятом дивизионе, он вообще только в любителях гоняет. Он сам в первую очередь усомнится в своих способностях, разве нет?
— Если так подумать, то да.
— Конечно, ему наверняка уже предлагали.
В этом Кан Рим не сомневался. Но Сыннён всё еще продолжал жарить курицу.
И Кан Рим знал причину.
В своей прошлой жизни под именем Кан Мудок он уже предлагал Ко Сыннёну — не место в основе, но контракт с клубом, чтобы тот попробовал себя в Лиге 1 или Лиге 2.
«Шесть лет назад, на правах аренды».
Но тогда Ко Сыннён отказался.
Ему нужно было заботиться о маленьком ребенке, кормить его, а значит — зарабатывать деньги здесь и сейчас.
Кан Рим прищурился. В памяти всплыли старые воспоминания.
«Это было там же, на футбольном поле в Честере».
В тот дождливый день Кан Рим нашел Ко Сыннёна и предложил ему присоединиться к команде.
При этом он честно добавил:
В зависимости от того, как он себя проявит, он может либо застрять в дубле, либо скитаться по лигам вроде четвертой или пятой, которые даже хуже третьей.
«Я сказал ему, что, возможно, ему придется уйти из футбола раньше, чем он думает».
Ведь как бы ни был заметен талант, футбол — это совокупность множества факторов.
Тогда промокший до нитки Сыннён спросил его. В тот момент его глаза были полны жажды и отчаяния одновременно.
— Вы сможете платить мне хотя бы 50 миллионов вон в год? Вы сможете оплатить няню для моей дочери, пока меня нет? У меня нет жены. Я в этот любительский футбол играю только ради дочки. Тут все — соседи. Кто владелец магазина, кто директор! Мне нужно продавать им свою чертову курицу!..
На тот вопрос Кан Рим не смог ответить.
Клуб никогда бы не одобрил зарплату в 50 миллионов вон для человека без профессионального опыта.
От этих воспоминаний на губах Кан Рима появилась едва заметная усмешка.
— Хе-хе.
Глядя на Сыннёна, который усердно трудился на открытой кухне над следующей порцией, Кан Риму хотелось спросить:
«Ну и как, дочка растет здоровой?»
«Зарабатываешь ли ты в этом ресторанчике больше 50 миллионов в год?»
Он искренне надеялся, что так оно и есть.
Собственно, именно поэтому Кан Рим и не стал делать предложение прямо на поле. Он боялся, что причины для отказа остались всё теми же — сугубо материальными.
Вскоре на столе появились две тарелки: одна с курицей в соусе, другая — обычная жареная.
Сыннён осторожно поставил их перед гостями и объявил:
— Дорогие гооости! Ваше блюдо «Курица тоже хочет жить. Но она стала вкусной жареной курочкой!» и блюдо «Курица тоже хочет жить. Но она стала вкусной курочкой в остро-сладком соусе!» готовы! Приятного аппетита!
— ...
— ...
— ...
Из-за невероятно длинных названий блюд все трое, включая оператора, на мгновение замолчали.
Кан Рим с легким прищуром посмотрел на Сыннёна, который, казалось, искренне гордился своим меню.
Сыннён смущенно хохотнул:
— Хе-хе. Названия длинноваты, да?
— Да, чертовски длинные.
— Зато порции такие же большие! Ах да! Раз уж вы проделали такой долгий путь, это от заведения!
Сыннён, озираясь, будто совершает нечто запретное, вытащил из кармана брюк две банки колы.
— Это наш с вами секрет, договорились?
Он специально наклонился к самому столу и прошептал это им на ухо.
И подмигнул.
Своим свирепым глазом.
Кан Рим не выдержал и хмыкнул, видя, что Сыннён совсем не изменился.
«Этот паршивец... я же видел, как он только что и той семье колу даром отдал».
По факту, в зале кроме этой семьи и их столика больше никого и не было.
Не прошло и десяти минут, как от курицы остались одни кости.
— Ого, а маринад-то у него что надо!
Кан Рим с восхищением смотрел на обглоданную ножку, на которой не осталось ни кусочка мяса.
Именно тот вкус, который так любят корейцы.
В меру острый, с хрустящей корочкой и сочный внутри!
Нейт, чье лицо еще недавно выражало крайнюю обеспокоенность, теперь выглядел абсолютно довольным.
— Это и правда очень вкусно. Значит, вот она какая — корейская жареная курица!
Кан Рим самодовольно добавил:
— Ну еще бы, корейцы — нация ценителей курицы.
Вдруг Нейт задал вопрос, который мучил его всё это время:
— Но всё же... сможет ли такой возрастной игрок отбегать полный матч в пятом дивизионе? Мне кажется, он и на замену-то выйти вряд ли сможет.
Он не спрашивал про возраст, но на вид мужчине было за сорок пять. А если присмотреться, то можно было дать и все пятьдесят.
«Даже если накинуть ему самый минимум — конец тридцатых или начало сороковых...»
Футболисты уходят на пенсию в разное время, но в среднем это 35 лет.
«После тридцати эйджинг-кёрв начинает брать свое».
У кого-то это происходит постепенно, а кого-то накрывает в один миг.
Кан Рим, напротив, посмотрел на него так, будто тот сморозил несусветную глупость.
— Ты о чем вообще?
— А?
Когда Нейт удивленно округлил глаза, Кан Рим допил остатки колы и поморщился от ударивших в нос пузырьков газа.
— Кха-а! Ну и газировка, аж в носу колет. Так кто тут, по-твоему, старый?
Нейт осторожно указал взглядом на открытую кухню, где вовсю трудился хозяин заведения.
— Ну, вот тот мужчина, что жарит курицу.
Кан Рим не выдержал и расхохотался во весь голос:
— Ха-ха-ха! Ну ты даешь! Этому парню всего тридцать лет. Ну, на лицо все сорок семь, конечно. Или он выглядит еще старше?
— ...
Глава 49
http://tl.rulate.ru/book/176313/15442292
Готово:
