10
Снова апрель. Наше первое занятие по программе для сочинения музыки с Аякой.
Программа называлась «Кейк» или как-то так, и работала она не под Windows, а под MS-DOS.
Хотя, в те времена везде был MS-DOS.
Впрочем, неважно!
— Это песня, которую написал Ту Ён-сан.
Аяка дала мне послушать мелодию, отредактированную в программе для сочинения музыки.
Вдруг голова закружилась, и перед глазами что-то всплыло.
«Ч-что это?»
Перед моим взором предстал чарт, испещренный японскими иероглифами.
Я часто-часто заморгал.
Присмотревшись, я понял — это чарт Орикон!
И на первом месте красовался будущий хит, о котором я ей рассказал — «Merry Chri».
Только сейчас упоминаю, но песня называется именно «Merry Chri».
«Это... что-то вроде предсмертной панорамы?»
Ну, когда вспоминаешь фрагменты из прошлой жизни.
Но в прошлой жизни я никогда не видел «Merry Chri» в чарте Орикон...
Забегая вперед, скажу — это была сверхспособность.
Я думал, что у меня нет никаких бонусов за регрессию, но, оказывается, они были!
Впрочем, я расскажу об этом позже, а сейчас...
Меня легонько потрясли.
— Ту Ён-сан? Ту Ён-сан!
Голос Аяки, зовущей меня и трясущей за плечо.
Благодаря ей я смог очнуться от этого наваждения.
— Ты в порядке? Внезапно замер и не отвечал, когда я тебя звала.
— А, да-да. Прости. Теперь всё хорошо.
— Ха-ха. Неужели ты так сильно увлекся собственной песней?
— Э-э, наверное?
Я ответил с неловкой улыбкой.
Но на душе было неспокойно.
«Чарт Орикон, которого я не помню из прошлой жизни... Неужели это та самая... нет, та самая привилегия регрессора, о которой я только в книгах читал?»
Ну, знаете, как в жанровых романах.
«Хотя то, что «Merry Chri» займет первое место — это ведь само собой разумеющееся. Для этого и сверхспособность не нужна».
Я решил списать это на легкое помешательство и забыть.
Однако вскоре то же самое повторилось снова.
Всё из-за песни, которую Аяка включила, сказав, что сочинила её сама.
— Мне немного стыдно, но это я написала. Называется «Считаю звезды в поезде». Послушаешь?
Стоило Аяке запустить песню через программу, как произошло то же самое.
Головокружение.
На этот раз найти песню Аяки в чарте Орикон было непросто.
Она была не на первом, а на 99-м месте, так что пришлось долго искать.
Хоть она и была предпоследней, но раз она попала в чарт Орикон, значит ли это, что Аяка, которая еще даже не дебютировала — талантливый композитор?
В общем, я снова впал в ступор, и только Аяка смогла вернуть меня в реальность.
— Ту Ён-сан? Ты точно в порядке? Кажется, когда ты слушаешь музыку, ты вообще ничего не слышишь вокруг. Песня уже давно закончилась, а ты всё сидел как неживой.
— А, неужели?
— Если неважно себя чувствуешь — отдохни. Программу я покажу тебе позже.
— А, нет. А... есть другие песни? Которые ты написала, Аяка.
— Ну... есть, но они похуже этой...
— Всё равно дай послушать.
Я послушал, но Видения не последовало.
Потому что песня не попадет в чарт Орикон?
Я спросил, есть ли что-то еще, и послушал еще одну. На этот раз оно появилось.
98-е место.
Она сказала, что есть пара недоработанных вещей. Я послушал и их, но ничего не произошло.
«Хм. Нужно это изучить».
Я попросил Аяку скопировать её программу для сочинения музыки на несколько 5,25-дюймовых дискет.
«Надеюсь, из-за того, что это копия, феномен не исчезнет?»
Если вам интересно, скажу сразу — это была именно сверхспособность, и на копию программы она тоже распространялась.
Первое занятие закончилось тем, что я, постоянно погружаясь в Видения, так ничего и не выучил.
Выйдя из дома Аяки, я тут же купил ноутбук, чтобы как можно скорее запустить скопированную программу и проверить, увижу ли я Видение снова.
И я с головой ушел в исследования, пытаясь понять, при каких условиях оно возникает.
Тем временем произошло событие, которого я так опасался.
— Ты правда её отправила? Серьезно?
— Ой, да ладно тебе. Я же сказала — да!
Юа, явно раздраженная моими бесконечными расспросами, ответила резковато.
Речь шла о том, что Юа записала песню, которую я ей дал, и отправила её на прослушивание.
— Фух. Ты ведь указала, что слова и музыку написал «Ту Драгон»?
Меня зовут Ту Ён.
Хоть иероглифы в моем имени означают не это, но по звучанию это «два дракона». Поэтому я взял псевдоним «Ту Драгон».
— Конечно! Сделала всё, как ты просил. Слова и музыка — Ту Драгон. Аранжировка — Аяка.
— М-да. А если тебя правда выберут, что будем делать?
— Если выберут, пойду и спою. Идти-то мне, а не Ту Ён-сану. Ты ведь знаешь? По-моему, ты нервничаешь даже больше, чем я.
Юа назвала это нервами, но это был не страх перед выступлением, а страх перед тем, что песня выйдет на десять лет раньше положенного.
«Как этот Эффект бабочки изменит будущее...»
Спустя некоторое время Юа примчалась ко мне, буквально прыгая от радости, и сообщила, что прошла прослушивание.
— Ту Ён-сан! Получилось! Меня выбрали! Сказали прийти на телестудию и спеть!
— М-да. Мою... песню?
То, что она прошла, было ожидаемо, так что ничего удивительного в этом не было.
С внешностью и голосом Юа, да еще и с хитом из будущего — и не пройти? Такое могло случиться, только если бы на телеканале все разом сошли с ума.
— Конечно!
Да. Конечно.
Раз они выбрали её, значит, песня им понравилась.
Юа пошла на телестудию...
Прошла второй тур и стала ждать третьего, финального этапа.
На самом деле, сам факт успеха был очевиден, так что это было не столь важно. К тому же это был всего лишь второй тур.
Настоящая проблема заключалась в песне, которая попала в эфир!
В большинстве случаев конкурсанты исполняли уже известные хиты, и появление с новой, оригинальной песней было большой редкостью.
— Э-э. Эту песню специально для меня написал мой друг.
И когда Юа запела, этого было достаточно, чтобы затронуть струны души каждого слушателя.
О-о-о!
Все были в восторге.
Судьи сидели с просветленными лицами.
Один даже украдкой смахнул слезу, и всё это показали по телевизору...
После эфира много говорили о Юа, но не меньше обсуждали и меня — автора слов и музыки.
Про Аяку, которая сделала аранжировку, тоже упоминали, но основной интерес был прикован к автору.
Кто же смог создать такой шедевр?
С телеканала даже передали сообщение через Юа — они хотели встретиться со мной.
— Со мной? Зачем?
— Песня слишком хороша, им любопытно, кто её написал.
— Я не люблю публичность. Ты певица, тебе и отдуваться.
В итоге я наотрез отказался.
Через две недели на третьем этапе прослушивания...
— Гран-при получает... Юа Хабанаси!
Ура-а-а!
Зал взорвался аплодисментами.
Как я узнал позже, Хабанаси — это очень редкая фамилия, её носят меньше ста человек во всей Японии.
Надо же было мне встретить Юа с такой редкой фамилией...
После выхода в эфир второго тура Юа вызвала такой резонанс, что если бы Гран-при отдали кому-то другому, начался бы бунт.
Так или иначе, вместе с победой пришло и это...
— Агентство?
— Да. Чтобы выпустить альбом и начать полноценную карьеру, оно необходимо.
— А звукозаписывающая компания?
— Агентство обещало договориться. Но...
Юа замялась и робко посмотрела на меня.
— В чем дело?
— Ну... в агентстве хотят тебя видеть.
— Я не хочу.
— Я знаю, что ты не любишь высовываться. Я им так и сказала. Но один-то раз можно, а? Пожалуйста?
Юа пустила в ход всё свое очарование.
В конце концов, мы встретились.
Не из-за её уговоров, а потому что я понял — вечно скрываться не получится, надо хотя бы раз показаться.
— О-о! Ту Драгон! Очень рад знакомству!
Собеседник приветствовал меня с восторженным взглядом.
Но нельзя слепо верить японской экспрессии.
Их лучезарные улыбки — это часто лишь красивая обертка, за которой скрывается шпион(?), пришедший прощупать почву перед сражением.
Думаете, я преувеличиваю?
Нисколько!
Всё станет ясно, если сравнить культурные пласты.
Корея — общество, где доминирует конфуцианство, в то время как Япония — это самурайское общество, выросшее на бесконечных войнах эпохи Сэнгоку и пропитанное культурой военной хитрости из «Искусства войны» Сунь-цзы.
Их ценности, их манера общения — в основе всего лежат принципы военной стратегии.
Нужно отсекать лишнее и зрить в корень того, что они говорят.
— Я Осато из «Катанабэ Продакшн».
Судя по визитке, по корейским меркам — уровень начальника отдела.
— О, вы прямо второй Ютака Одзаки.
— Ну что вы, вы мне льстите.
— Вовсе нет. У вас действительно отличная внешность. Лицо как у актера. Вы не думали стать актером?
— Нет. К тому же я кореец.
— А! Вот... вот как?
Было заметно, как он пытается сохранить невозмутимый вид.
— Вы ведь написали не только музыку, но и слова...
— Да.
В его вопросе читалось недоумение: как кореец мог написать текст на японском? Но у меня не было причин пускаться в подробные объяснения, так что я ответил кратко.
Возникла легкая неловкость, но мы её проскочили.
Мы сели и начали разговор. Он долго рассыпался в комплиментах песне, говорил, как он впечатлен, и что они хотят подписать контракт с Юа и сделать её дебютной, а мою песню — заглавным треком.
— И нет ли у вас случайно других песен?
Я покачал головой.
— На данный момент нет.
— Подойдут даже незавершенные наброски.
— И набросков нет.
— Тогда, если мы поручим вам написать что-нибудь, сможете ли вы сделать это в кратчайшие сроки...
— Это будет трудно.
Тут Юа, не выдержав, вмешалась:
— Ту Ён-сан...
— Что?
— Помоги им.
— Но творчество ведь не работает по щелчку пальцев? У меня правда ничего нет. А если я пообещаю и не смогу? Кто будет отвечать? Все камни полетят в меня. Я не могу брать на себя такую ответственность.
— Ладно. Я поняла.
Понимая, что в творчестве спешка неуместна, Юа отступила.
— Хм. Тогда вы не против, если мы будем использовать вашу нынешнюю песню как заглавную?
Этот вопрос задал Осато.
— Да. Я уже дал разрешение Юа. Но вы ведь понимаете, что авторские права остаются за мной?
— Разумеется.
Осато ответил утвердительно, но на всякий случай я попросил Дядюшку Хвана, который был тогда со мной, проконтролировать этот момент.
Дядюшка Хван недоуменно наклонил голову.
— Ты сказал, что сам написал музыку?
— Если быть точным, только мелодию. Аранжировку делал другой человек.
— Но ведь она получила Гран-при на прослушивании.
— Наградили не песню, а Юа, которая её исполнила.
— И всё равно это поразительно. Ты — и сам написал музыку и слова? Я по-настоящему удивлен.
Ему можно было даже не говорить об этом, всё его удивление и так было написано на лице.
— Вы ведь поможете мне?
— Конечно. Мне и так было неловко, что ты меня угощаешь, так что я помогу.
Похоже, Дядюшка Хван связался с кем-то весьма влиятельным, потому что вскоре Осато снова нанес визит.
Смысл его визита сводился к тому, чтобы я ни в коем случае не беспокоился об авторских правах.
При этом он осторожно поинтересовался, откуда я знаю ту важную персону.
— А! Мой дядя — бизнесмен, он часто бывает в Японии, и у него широкие связи. Когда я ему рассказал, он сказал, что сам во всем разберется.
Он понимающе закивал.
— А-а, вот оно что.
Осато еще несколько раз заверил меня, что всё будет в порядке, и ушел.
«Надеюсь, он не связался с каким-нибудь крупным боссом якудза?»
Зная Дядюшку Хвана, такое вполне могло быть...
#
То ли потому, что я четко обозначил границы с Осато, то ли из-за того, что я кореец, после той встречи меня больше никто не беспокоил.
Поскольку Юа внезапно стала звездой, я остался предоставлен самому себе, не считая занятий в школах гитары и фортепиано.
Так пролетело время: лето, осень и зима.
Кажется, прошло уже больше полугода.
Моя служба в силах обороны длилась 18 месяцев, и вот уже треть этого срока бесследно утекла.
Ах да!
Та сверхспособность, о которой я говорил.
Как вызывать Видения, какие условия для этого нужны и так далее.
Путем проб и ошибок мне удалось это выяснить.
http://tl.rulate.ru/book/176244/15426601
