Я перечитывал и перечитывал список имён, переданный мне Пан Дэ, не веря собственным глазам.
[Цзя Сюй, второе имя — Вэньхэ. Возраст: 37 лет. В юности был рекомендован как «почтительный сын и честный чиновник» (сяолянь) и намеревался посвятить себя службе. Однако, сокрушаясь о беспорядках при дворе, сложил полномочия и вернулся в родные края. Родом из уезда Гаочжан округа Увэй].
Всего несколько строк текста, но мой взгляд замер на них. Образ Цзя Сюя пронёсся перед глазами, словно кадры из фильма.
Величайший стратег и непревзойдённый мастер выживания.
Даже после того, как он стал причиной гибели сына Цао Цао, тот приблизил его к себе и высоко ценил. Он заслужил признание даже у своенравного Цао Пи и прожил долгую, спокойную жизнь. Более того, он неоднократно менял господ — служил Дун Чжо, Ли Цзюэ, Чжан Цзи, Цао Цао — но, в отличие от Люй Бу, не подвергся всеобщему порицанию.
И такой человек находится здесь!
При мысли о нём мне вспомнились слова одного историка из телепередачи:
«Цзя Сюй — человек более выдающийся, чем Чжугэ Лян, потерпевший неудачу, или Сюнь Юй, который был отвергнут и покончил с собой».
Моё сердце затрепетало от мысли, что я смогу почитать Цзя Сюя как своего учителя. Однако стоило мне сопоставить это с историческими событиями, как воодушевление сменилось холодом.
Нет, холод — это слабо сказано. Мои глаза вспыхнули от ярости.
Никчёмные Ли Цзюэ и Го Сы.
Именно благодаря мудрости Цзя Сюя эти посредственности не упустили шанс захватить Чанъань. И именно его дьявольская проницательность сокрушила Ма Чао, когда тот пытался одолеть Цао Цао.
Стратег Цзя Сюй.
Предатель Хань Суй.
Эти двое — злейшие враги нашего клана.
«Должен ли я убить его? Убить Цзя Сюя, пока он ещё не вышел на авансцену истории?»
Я глубоко задумался. Если я прикажу Чэн И, возможно ли это? И изменится ли история от того, что Цзя Сюя не станет?
Я попытался упорядочить мысли, рассматривая разные варианты. Но как ни крути, столкновение с Цао Цао было неизбежно, и в конечном итоге мы потерпели поражение. Тогда я понял, что нам на самом деле нужно.
Стратег с глобальным видением ситуации.
Военный советник, способный командовать армиями и ввергать врага в хаос. Человек, который не проиграет, даже если столкнётся с Го Цзя, Чжоу Юем или Чжугэ Ляном. И этим человеком был Цзя Сюй.
Гаочжан, кажется? Так называется место, где он живёт.
Что, если я сделаю его своим наставником? Он станет мечом, который через меня достигнет моего дяди и в конечном счёте сойдётся в интеллектуальной дуэли с самим Цао Цао.
Как только план созрел, я перешёл к действиям.
В сопровождении Чэн И я поспешил в уезд Гаочжан.
Свернув с большой трактовой дороги, мы оказались в тихой деревушке, где клубилась пыль. На пути не было ни души, поэтому я спросил дорогу у крестьянина, пахавшего далёкое поле. Среди местных нашёлся тот, кто помнил Цзя Сюя, и с трудом я отыскал школу, которую он содержал.
Маленькая, невзрачная школа.
Мы с Чэн И остановились перед плетёной калиткой и низким каменным забором, служившим границей владений.
— Есть кто дома? — позвал я.
Ответа не последовало.
— Учитель Вэньхэ, вы здесь?
Снова тишина.
Я звал до тех пор, пока у меня не запершило в горле, а затем замолчал, прислушиваясь. Судя по доносившемуся изнутри шуму, там явно кто-то был.
Я старался вести себя осторожно, чтобы с самого начала не произвести дурного впечатления. Однако Чэн И, стоявший у меня за спиной, судя по всему, потерял терпение.
Неожиданно он рявкнул во всю мощь своих лёгких:
— Эй, выходи давай! Хозяин!
Вот же чёрт.
От неожиданности я вздрогнул, и тут же послышался звук открывающейся двери.
Скрип петель отозвался в моем сердце тревогой.
Я обернулся и бросил гневный взгляд на Чэн И, а затем уставился на человека, внезапно высунувшего голову из дома.
Высокий рост, заспанное лицо.
Морщины в уголках глаз делали его старше своих лет. Неопрятная одежда и длинная, неухоженная борода под подбородком придавали ему грязноватый вид.
Неужели это он? Тот самый Цзя Сюй Вэньхэ?
— Кто это тут шумит?! В такое-то время, — он взглянул на Чэн И и наклонил голову. Затем перевёл взгляд на меня и кивнул, словно что-то понял. — Опять! Ты снова забыл свои книги? Нужно внимательнее собирать вещи.
Он принял меня за одного из своих учеников.
Я замахал руками и честно ответил:
— Ой, нет. Я...
— Что «нет»?
— Рад встрече, учитель Вэньхэ.
— Впервые видишь? Разве ты не из моей школы?
— Мне порекомендовали это место, и я впервые прибыл сюда.
— Ох, голова моя дырявая. У меня много учеников, похожих на тебя. Не признал. Но послушай... я больше не принимаю учеников.
— Что?
— Я неоднократно говорил об этом в управе Увэя... У тамошних чиновников мозгов нет? Или им просто всё равно?
Эх! Как же хлопотно. Уходи. Я не намерен увеличивать число учеников.
Приказ о выдворении. Цзя Сюй высказал всё, что хотел, и скрылся с глаз.
«Э-э!»
Воцарилась тишина. Я стоял, тупо глядя на плетёную калитку, а Цзя Сюй явно не собирался возвращаться.
Я скакал сюда не для того, чтобы обменяться парой фраз.
Даже если я выгляжу ребёнком, нельзя же так просто выставлять меня за дверь.
Меня просто проигнорировали.
Словно какого-то деревенского мальчишку, Цзя Сюй просто отмахнулся от меня. Пока я стоял в оцепенении, Чэн И, стоявший позади, вовсю пыхтел от злости. Мы проделали такой путь, а этот грязный учитель выставил нас за порог! Чэн И порывался выломать дверь и проучить его.
Я успокоил и утихомирил Чэн И. Затем мы обменялись парой слов с этим вспыльчивым малым.
— Мне во что бы то ни стало нужно попасть в эту школу... Как же быть?
Чэн И только почесал затылок. Но, перестав чесаться, всё же подал голос:
— Разве люди не всегда реагируют одинаково? Попробуйте воспользоваться авторитетом господина военного сима (Ма Тэна).
Я задумался над его словами. Но вывод напросился сам собой.
— Думаю, это не сработает. Видел, как он только что ругал чиновников? Такие люди не боятся власти.
— Тогда, может, выломаем дверь и пригрозим ему смертью?
Он хоть и высокий, но выглядит хилым. Один удар кулаком — и он может испустить дух.
— Не действуй опрометчиво. А если в школе есть кто-то ещё?
Я старался успокоиться. Поразмыслив, я пришёл к выводу, что слишком мало знаю о Цзя Сюе. Следующим моим шагом стал опрос местных жителей. Я провёл время, собирая информацию о школе и репутации учителя.
Сначала я навестил местного старосту.
По словам старосты, в школе училось около двадцати детей — гораздо меньше, чем в других заведениях. Когда староста спросил его, хватит ли этого на пропитание, Цзя Сюй ответил, что открыл школу лишь для того, чтобы быстрее коротать время.
Совершенно непонятные слова.
Коротать время... ждать подходящего момента.
Другими словами, он не станет увеличивать число учеников, даже если ему предложат больше денег. Кроме того, староста обмолвился, что время от времени к Цзя Сюю наведываются вооружённые воины с мечами.
Как я и думал. Метод Чэн И был в корне неверным.
Тогда как же быть...
Подсказку я получил из уст того же старосты.
— Я слышал, что Гэтон из дома у тутовника собирается бросить учёбу... Сходи туда. Учитель не расширяет штат, но если договоришься, то сможешь занять освободившееся место.
Услышав это, я отправился в дом у тутовника.
— Пожалуйста, уступите это место мне. Я должен учиться у господина Вэньхэ.
Я переговорил с крестьянином из этого дома. К тому же, когда речь зашла о вознаграждении, решение было принято без труда. После этого отец Гэтона отправился к Цзя Сюю, чтобы предложить меня вместо своего сына.
— Вместо нашего Гэтона будет учиться его двоюродный брат... Плату за обучение, что мы внесли заранее, возвращать не надо. Учитель, просто...
Цзя Сюй без труда кивнул. Или, вернее сказать, ему было совершенно всё равно. «Делайте что хотите» — вот какой ответ получил отец Гэтона.
Спустя несколько дней, как и было оговорено, я притворился сыном бедного крестьянина. Сменил шелковые одежды на жёлтую холщовую рубаху. Рано утром я пришёл к школе и стал ждать, когда откроются двери.
Я немного нервничал.
Что из этого выйдет?
Что, если Цзя Сюй узнает меня и скажет «нет»?
Или спросит, почему тот мальчик в шелках теперь одет как оборванец? Будет ли он ругать меня за хитрость, и как мне тогда оправдываться?
Я был в напряжении. Цзя Сюй наверняка должен меня узнать...
В тревоге я пинал землю ногами. Предрассветная прохлада, дувшая в тот день, вместе с моим беспокойством заставляла меня дрожать.
Через некоторое время вокруг меня поднялся шум.
— О-о-о! Скорее заходим.
— Учитель сейчас откроет дверь.
— Слыхали? Гэтон с сегодняшнего дня не придёт. Говорят, это его брат.
Раздались голоса мальчишек. Я стал одним из них.
Щёлк — дверь открылась.
Ученики с криком посыпались внутрь. Цзя Сюй, держась за дверную ручку, даже не взглянул на меня, лишь перебросился парой фраз с отцом Гэтона, стоявшим рядом.
Как и сейчас.
— Ладно. Дополнительная плата меня не заботит. Я принимаю его.
Всего одна фраза. Равнодушный тон.
От этого голоса у меня по коже пробежали мурашки.
Я стал учеником Цзя Сюя. Двигая ватными ногами, я пулей влетел в школу и, смешавшись с толпой детей, занял самое укромное место в задних рядах.
Урок начался.
Я хотел пошевелить плечами, чтобы снять напряжение. Но я не хотел, чтобы случайный взгляд учителя остановился на мне, поэтому терпел.
К тому же, то, как Цзя Сюй вёл занятия...
Это было бесконечное «Конфуций сказал, Мэн-цзы сказал». Держа в руках какую-то второсортную книжонку, он читал её безжизненно, без малейшего энтузиазма.
Слушать это было пустой тратой времени. В такой атмосфере я почувствовал, как мои веки медленно тяжелеют. Я начал клевать носом.
Когда я вытер слюну и очнулся, занятие уже закончилось.
Так было в тот день.
И на следующий.
И на следующий, и на следующий...
«Да что с ним такое?»
Он был совершенно никудышным. Словно бормотание старого политика из телевизора — безжизненное и вялое повествование.
Сам читает.
Сам говорит.
Сам кивает.
Дети были заняты своими шалостями. Я невольно издал разочарованный вздох. Чувствовал, как гаснет огонёк в моих глазах, пока я наблюдал за Цзя Сюем.
Очевидно, я ошибся человеком. Кажется, этот Цзя Сюй — совсем не тот Цзя Сюй.
После этого я перестал скрываться. Я уселся прямо перед кафедрой учителя. Но тяжесть засыпающей головы была невыносима.
«Ах, как же хочется спать. С ума сойти».
И мне приходится слушать это бормотание...
Цзя Сюй ни разу не отчитал детей, не сделал ни одного замечания. Он просто убивал время.
Ему не было никакого дела до учеников.
Дети во время урока смотрели на далекие горы или обсуждали, как пололи сорняки в поле. А я среди них только тяжко вздыхал.
Позже, чтобы привлечь внимание, я начал совершать несвойственные мне поступки.
В один день я пришёл в шелковых одеждах и сел на самое видное место перед Цзя Сюем. В другой — приехал к школе на великолепном коне, поднимая шум. Но Цзя Сюй не обращал на это никакого внимания.
В один из дней, когда я уже начал терять терпение, я дождался окончания урока. Я маячил перед Цзя Сюем, словно неприкаянный ученик. В ответ я получал лишь раздражённые взмахи рук — уходи, мол. Но когда я упрямо остался на месте, он, наконец, посмотрел на меня прямо.
— Иди домой, помоги родителям с полевыми работами...
Пустой взгляд, сухой голос.
Меня бросило в дрожь от того, что я впервые оказался в центре его внимания, но я гордо вскинул голову.
— Учитель, я хочу спросить вас об одном деле.
При этих словах он вскинул брови. Цзя Сюй впервые посмотрел на меня по-настоящему заинтересованно. И спросил:
— Спросить? О чём? И что это на тебе надето...
В его голосе появилась жизнь. Услышав это впервые, я понял — вот оно! И представился:
— Меня зовут Ма Дэ. Я поступил в вашу школу три месяца назад.
— Вот как.
Краткий ответ. Он совершенно меня не узнал. И снова заговорил сухим голосом:
— Уходи. Не докучай мне.
Придя в себя, я придал голосу твёрдости:
— Я пришёл сюда не для того, чтобы изучать всякую чепуху.
— Всякую чепуху, значит... Тогда чему же ты хотел у меня научиться?
В его облике снова промелькнула искра жизни. Но на этот раз её источником был гнев.
На мгновение я съёжился.
Я впервые столкнулся с таким пронзительным взглядом взрослого человека. Но, решив больше не отступать, я пошёл в атаку. Будь что будет, я выскажу всё.
— Я хочу изучить искусство войны, чтобы управлять полем боя. И обрести мудрость, позволяющую постичь законы небес.
Уголки губ Цзя Сюя дрогнули. А мгновение спустя он разразился смехом. Он смеялся так, будто услышал самую забавную историю в жизни.
— Ха-ха-ха-ха! Ну и забавный же ты малый. Твоя шутка — лучшая из всех, что я слышал. Но что такой ребёнок может знать о мире?
— Я знаю. Ровно столько, чтобы учиться у наставника.
— Что? Знаешь? И ты готов учиться?
Взгляд Цзя Сюя стал острым. Я не отвёл глаз. И тогда Цзя Сюй продолжил:
— Хорошо. Раз уж ты пришёл учиться, я поставлю условия.
Во-первых, если хочешь изучать у меня военное дело, забудь о плате в пятьдесят монет. Принеси мне десять золотых слитков. Только тогда я открою рот.
Во-вторых, тебе понадобятся не дешёвые книжонки, а трактаты по стратегии. Например, «Шесть секретных учений» (Лютао), «Три стратегии» (Саньлюэ) или хотя бы «Искусство войны» Сунь-цзы. Только тогда у меня появится интерес к обучению. Но знаешь ли ты, сколько стоят такие книги?! Бедному ребёнку вроде тебя о таком и мечтать не стоит. Если понял, возвращайся на пашню и помогай родителям.
Грозная речь Цзя Сюя закончилась.
Я с трудом сдержал улыбку. Соблюдая все правила приличия, я произнёс:
— Я слышал, что обещание благородного мужа тверже железа. Я выполню условия, поставленные учителем.
Короткая клятва. В глазах Цзя Сюя промелькнуло удивление, а я кивнул ему. Покинув школу, я во весь опор помчался в поместье дяди.
Мне нужны деньги.
Чтобы оплатить обучение и купить книги (включая «Искусство войны» Сунь Биня), мне понадобится как минимум двадцать золотых слитков. Я верил, что только так смогу удержать Цзя Сюя.
Вот только... даст ли мне их дядя?
http://tl.rulate.ru/book/176232/15424400
