После того как прогремел эксклюзивный репортаж, наступило суточное затишье.
На следующий день.
Перед детским домом стояло оцепление из репортеров различных телеканалов и газет, а прибывшая полиция натянула ограничительную ленту. Атмосфера была накаленной: репортеры уже предприняли две или три попытки перелезть через забор.
— Ха, бедная журналистская доля...
— А ты что здесь делаешь?
— Поднялся переполох из-за эксклюзива, и директор департамента вещания отправил меня накопать еще что-нибудь для дополнительного репортажа.
Журналист Хан Сонсу, который жевал свой ланч-бокс в тени ближайшего дерева, тяжело вздохнул.
— В любом случае, работа репортера бесконечна, сколько ни копай. Удачи тебе.
— Если что-нибудь еще всплывет, дай знать.
— Жди. Скоро появится еще кое-что... М-м-м!
Резко вскочив прямо во время еды, Хан Сонсу зажал рот Кюхо и выругался одними глазами. Другие журналисты, которые поблизости курили или отдыхали, на мгновение проявили интерес, но затем снова отвернулись. Кюхо тоже понял, что сболтнул лишнего, и просто подал знак глазами.
Кюхо и руководитель группы Пак, заранее договорившись о встрече, миновали усиленную охрану на входе и прошли в кабинет директора.
— Нет, послушайте! Директор, чернила на контракте еще не высохли, а вы нам такой нож в спину?
— Простите. Скоро это недоразумение прояснится.
— Какое недоразумение! Говорят, Син Аён, возможно, больше не сможет выступать!
— Мне очень жаль.
Кюхо, напустив на себя яростный вид и накалив обстановку до предела, перевел дух и продолжил давить.
— Разве это тот вопрос, который решается простым «простите»? Вы должны выплатить неустойку за всё наше продвижение и бизнес-проекты, которые велись последнюю неделю!
— Какую неустойку?
— Взгляните на это!
Кюхо и руководитель группы Пак предъявили документы по контрактам с различными компаниями, связанными с Син Аён, заключенным за последнюю неделю. Так как это были контракты, которые изначально планировалось расторгнуть, они, задействовав связи, прописали в них максимально завышенные суммы. Поэтому неустойка была колоссальной.
— Вы хоть понимаете, какие огромные убытки мы несем из-за того, что сейчас приходится расторгать договоры со всеми: от парикмахерских и салонов макияжа до жилья и транспорта?
— Мы как-нибудь возместим сумму ущерба.
— Только неустойка составляет более двух крупных бумажек (двести миллионов вон), и еще две ушло на телеканал за участие в развлекательных шоу.
— Такие большие деньги?
— Если это не будет возмещено, мне в компании конец. Если вы, директор, не возьмете на себя ответственность, мне не останется ничего другого, кроме как раскрыть содержание контракта прессе и пойти на дно вместе с вами.
Когда он пригрозил раскрыть пункт договора об отмывании донатов через компанию, директор в ужасе вскочил.
— Если вы раскроете это сейчас, мы оба покойники.
— Мне всё равно, я и так труп, если потеряю четыреста миллионов вон и вылечу из компании.
— Но всё же, где мне вдруг взять четыреста миллионов...
— Господин адвокат, неужели нет никакого способа?
— Хм... С юридической точки зрения... Если вы доверите мне дело, то для начала можно подать заявление в полицию по факту мошенничества, а возмещение ущерба решать в гражданском порядке.
Руководитель группы Пак, прикидываясь посторонним человеком, протянул свою старую визитку адвоката, которую использовал раньше, чтобы обмануть директора.
— Нет! Какое мошенничество?
— Директор! Я заезжал в больницу навестить Син Аён, и она сказала, что уже сообщала вам о невозможности продолжать карьеру.
— Что?
— Раз вы знали об этом, когда подписывали с нами контракт, разве это не было обманом?
— Нет. Мы тоже узнали об этом из выпуска новостей.
На слова директора, опешившего от обвинения в мошенничестве, Кюхо продолжил давить, и голос директора, тоже разгоряченного, становился всё громче. В этот момент руководитель группы Пак вмешался, делая вид, что пытается всех успоить.
— Полноте, разве ссора поможет решить проблему? Позвольте мне выступить посредником?
— Да.
— Да.
— Сейчас руководитель подразделения рискует своим местом из-за проваленного проекта, а вы, директор, страдаете от нападок прессы. Не так ли?
— Верно.
— Даже если вы не можете возместить деньги прямо сейчас, директор может дать руководителю подразделения основание для продолжения бизнеса.
— О чем вы?
— Выпишите вексель на выплату инвестиций, руководитель подразделения вернется с ним в компанию, и проблема будет решена. Не так ли?
— Вексель?
— Да. Сроком на 6 месяцев, а после, если дела не наладятся...
— Если наладятся?
— Наклонитесь-ка поближе...
Руководитель группы Пак прошептал что-то на ухо директору, и после этого совета глаза того заблестели.
— О... Так вот какой был способ.
— Вексельное право в этом плане немного несовершенно.
— Хорошо. Если так, я его выпишу.
Руководитель группы Пак достал из сумки банковский бланк векселя. Это была бумага, похожая на чек, где на лицевой стороне вручную вписывались сумма и место платежа, а на обороте было место для подписи. Кюхо, наблюдавший за этим, гневно вставил:
— Нет уж... Если я получу деньги только через 6 месяцев, давайте добавим сто миллионов и запишем пятьсот миллионов вон. Директор, честно говоря, кредит доверия к вам сильно упал.
— Если вы так хотите, я сделаю это.
Директор, услышав о незаконной лазейке от «адвоката» Пака, без колебаний вписал сумму в пятьсот миллионов вон и поставил индоссамент на обратной стороне.
— А вы не будете ставить подпись?
— Я сделаю это позже.
— В отличие от контракта, индоссамент векселя вступает в силу, когда его ставит дающая сторона. Получателю не обязательно делать это одновременно.
— Вот как?
— Да. Ведь важен тот, кто подписался под обязательством выплатить деньги, а не тот, кто их получает.
— Теперь ведь всё? Насчет Аён — уладьте всё сами, пока не утихнет шум.
— Надеюсь, и у вас всё разрешится удачно, директор.
Теперь петля была затянута полностью. Поднимаясь со своего места, Кюхо вдруг спросил, словно только что вспомнил:
— Кстати, а донатеры не протестуют?
— Мы первым делом связались с крупными донатерами и разослали им медицинские заключения о том, что всё в порядке.
— Заключения?
— Мы кое-что предприняли. Больше половины донатеров верят нам. В любом случае, зная характер нашего народа, всё это быстро остынет.
— Что ж, желаю вам благополучного разрешения дел.
Уходя, он не забыл прихватить подарок для своего друга, репортера Хан Сонсу.
Сеул, Мёндон.
Мёндон, популярная среди иностранцев туристическая улица, до середины 2000-х годов был центром рынка частных займов. В переулках за главным зданием банка Korea Exchange Bank теснились лавочки с вывесками ростовщиков и обменных пунктов. Прошли годы, теперь по этим улицам гулял лишь холодный ветер, а повсюду висели баннеры о сдаче в аренду.
Выйдя из приюта, Кюхо и руководитель группы Пак сразу направились в Мёндон.
— Кстати, что вы тогда прошептали ему на ухо, что директор так покорно выписал вексель?
— Вексель — это свидетельство, выдаваемое между компаниями, поэтому я сказал, что если через 6 месяцев проблему не удастся решить, можно просто закрыть организацию и объявить о банкротстве.
— А... Но разве это не открыло директору путь к отступлению?
— Чтобы этого не случилось, мы и пришли сюда.
Руководитель группы Пак уверенно шел по узким темным переулкам, словно знал эти места.
«ООО "Самчхон Холдингс"»
На третьем этаже ветхого здания, которое было меньше обычного минимаркета, не говоря уже о солидном акционерном обществе, находился старый офис. Стоило им открыть дверь, как несколько крепких мужчин обернулись, а сидевший в глубине важный человек узнал руководителя группы Пака.
— Ха! Старик, вы всё еще в добром здравии?
— Я еще не в том возрасте, чтобы меня звали стариком.
— Какими судьбами? Выпить захотелось?
— У меня не так много свободного времени, чтобы пить с тобой.
— Да ладно вам... Я же угощаю...
Мужчина, несший эту чепуху, поднялся: он был высокого роста с устрашающим лицом, но одет в аккуратный костюм. Люди, сидевшие на диванах вокруг, тоже были внушительной комплекции, но никто из них не выглядел неопрятно.
— Ростовщики Мёндона один за другим разоряются, а ты, смотрю, еще держишься. Живучий.
— Мы, в отличие от всякой шушеры, ведем дела на доверии и по совести.
— Не мели чепухи. Можешь сделать учет этого векселя?
— Что там? Эй, малый, прими и проверь.
— Слушаюсь, генеральный директор.
Слово «генеральный директор» прозвучало как «босс», внушая трепет.
«Организованная преступность?»
То, что на телеканалах и в шоу-бизнесе полно бандитов — вымысел из кино. Может, в прошлом так и было, но после 90-х всё было зачищено так тщательно, что их теперь и не сыщешь. Кюхо, впервые оказавшийся в такой атмосфере, немного нервничал, но руководитель группы Пак, видимо, был хорошо знаком с этим важным человеком и перекидывался шутками, пока тот проверял вексель.
— Босс, эмитент этого документа не вызывает доверия, так что дисконт будет не меньше 20%.
— Господин адвокат, вы слышали? При 20% мы и ста миллионов вон не получим.
Несмотря на несколько ироничный тон главаря, руководитель группы Пак ответил без тени смущения:
— Ты же говорил, что когда выйдешь, будешь заниматься только легальными делами? Если ты делаешь учет векселя с дисконтом в 20% от номинала, разве ты не обычный грабитель?
— Чтобы сдержать обещание, данное старику, я уже десять лет не занимаюсь ростовщичеством и перебиваюсь копейками.
— Да неужели.
— Чистая правда. И у меня есть глаза — про этот приют вчера в новостях говорили, неизвестно, когда его прикроют. На каком основании я должен делать учет векселя?
http://tl.rulate.ru/book/176227/15423219
Готово:
