Пак Хён был человеком, чья привязанность к жизни была невероятно сильна. Даже поедая просроченную еду из круглосуточного магазина в тесной, убогой однокомнатной квартире, он чувствовал себя счастливым. В этом огромном мире пространство площадью чуть больше десяти квадратных метров принадлежало только Хёну и его отцу. Он был тем юношей, который умел ценить даже малую крупицу мира, оказавшуюся в его руках.
Все началось с того, что его отец повредил палец. Несчастье произошло на стройке, когда он работал с электропилой. Из-за волокиты и косых взглядов со стороны компании отец не получил должного лечения и был вынужден уйти на покой, будучи практически вышвырнутым с грошовой компенсацией.
«Все в порядке. Просто возьму еще пару подработок».
Ради отца, который всю жизнь трудился ради него, он мог вынести и не такие трудности.
Освоить новую работу было несложно.
[Лучший сотрудник месяца: Пак Хён]
— ...Когда он к нам пришел?
— На прошлой неделе.
— Разве у новичков еще не закончился период обучения?
— ...Да.
В любом деле Хён мог достичь профессионального уровня всего за три дня.
Эта невероятная способность бралась из его «Наблюдения» — качества, подаренного ему нищетой.
Ему нужно было понять десять вещей, увидев лишь одну.
Только так он мог выжить.
На самом дне общества Хён продолжал жить.
«Нужда», начавшаяся в те времена, росла вместе с ним.
В год, когда Хёну исполнилось двадцать, он почувствовал в отце странную перемену. То, что он уходил утром под предлогом поиска работы и возвращался вечером, было мелочью, но карманные деньги, которые Хён давал ему, исчезали за одну ночь.
К тому времени, когда Хён узнал, что отец пристрастился к азартным играм, долги уже разрослись до невероятных размеров.
Чудовище по имени долг быстро сжимало горло Хёна. Он не мог взять еще больше подработок, ведь у него не было двух тел. Он занимался дополнительным трудом, отнимая время у сна, но это было похоже на попытку наполнить водой бездонный сосуд.
— Кха!
В кашле, который вырвался у него во время уборки в бургерной, чувствовался металлический привкус крови. Его охватил ужас. Но на этом все. Он просто вытер липкую темно-красную жидкость салфеткой и выбросил в мусорное ведро. Сделал вид, что ничего не заметил.
— Еще рано. Позже, когда появятся лишние деньги, тогда и схожу в больницу. Да, тогда обязательно...
Влажной салфеткой он стер с губ вязкие следы крови.
Так прошел целый год, и когда Хёну исполнилось двадцать один, отец и сын бурно помирились.
«Хён, я правда возьмусь за ум. Я даже нашел работу. Мне правда, правда очень жаль».
Хён, вытирая слезы, крепко обнял отца. Теперь все наладится, теперь появилась надежда. Хён выдохнул застоявшийся в легких воздух. Ему хотелось разрыдаться в голос, но он сдержался. Он думал, что впереди остались только дни, полные улыбок.
А слезы, которые он так долго сдерживал, прорвались той же зимой. Это была декабрьская ночь, когда отец сбежал, забрав абсолютно все.
Хён рыдал так, что, казалось, мир содрогнется. Предательство, отчаяние и страх перемешались, выворачивая его наизнанку. Боль была такой, словно внутренности разрывали на части острым шилом.
— У-у-у-а-а-а!
Проплакав долгое время, Хён почувствовал внезапную тошноту, и его вырвало прямо на пол. Густые сгустки крови запачкали желтый линолеум. Разбросанные банковские книжки окрасились в красный.
С того момента в мире Хёна, подобно плесени, начала разрастаться узколобая идеология — Маммонизм.
— Так, ночная смена в магазине, монтаж видео, составление задач для репетиторства... и что там еще было?..
Пережевывая маленький онигири, он прокручивал в голове оставшиеся дела.
Несмотря на то, что это был его первый прием пищи за день после работы с утра до вечера, он совсем не казался вкусным.
Металлический привкус крови, преследовавший его с самого утра, никак не исчезал, оставляя неприятное ощущение во рту. Приступы кровавой рвоты становились все чаще, но у Хёна все еще не было возможности позаботиться о своем здоровье.
— Динь!
Внезапно в кармане раздался сигнал уведомления.
Старый смартфон с трудом излучал тусклый свет.
— Цыц!..
Хён поморщился и цокнул языком, прочитав сообщение.
[Даже не думай исчезнуть, как твой папаша, возвращай долг].
Отец, который бросил Хёна и сбежал, пропал без вести три месяца назад.
Переложив долги, накопленные в азартных играх, на сына, он бесследно стерся из этого мира.
Выключив телефон, Хён дожевал и проглотил остатки риса.
— Ой, милый, посмотри!
— Первый снег!
Парочка, стоявшая на пешеходном переходе напротив, улыбалась, держась за руки.
Они выглядели как первокурсники, должно быть, ровесники Хёна.
— ...
Если бы он рос как все, Хён сейчас мог бы быть таким же, как они.
Ломать голову над заданиями, пить при каждой возможности и, хихикая, ругать профессоров.
Обычный двадцатиоднолетний студент, каких в Южной Корее пруд пруди.
— Были бы у меня деньги, я бы тоже...
Мягкая снежинка упала Хёну на лоб и мгновенно растаяла.
Поздний первый снег декабря белым саваном укрывал улицы.
— Хм, интересно, не появится ли подработка по уборке снега.
Он шмыгнул покрасневшим от холода носом.
Пройдя так около десяти минут, он увидел круглосуточный магазин с синей вывеской.
— Дзынь!
— Простите за опоздание. Принимаю смену...
— Ой-ой, наш господин наконец-то изволил прийти. Знаешь, сколько я тут тебя ждал?
Татуировки по всему телу, гавайская рубашка, бритая голова и шрам под глазом.
Человек, которого совсем не хотелось видеть, расплылся в улыбке и помахал рукой.
В подворотне слышен только звук падающего снега.
— Кха!
Кулак мужчины врезается в живот Хёна.
С глухим звуком худое тело повалилось на грязную землю.
— Слушай, если тебе звонят, надо отвечать. Знаешь, как мы волновались, когда ты несколько дней не отвечал? А, господин мой?
Мужчина схватил Хёна за волосы и вздернул вверх.
— Ха-а... ха-а...
Бледный как полотно Хён тяжело дышал.
Бритоголовому, видимо, это показалось забавным, и он с силой влепил ему пощечину.
— Хлесть!
Лицо Хёна дернулось от удара, и изо рта потекла слюна вперемешку с кровью.
— Я... верну деньги... я не сбегу...
— Ну, само собой. Но понимаешь в чем дело.
Бритоголовый с мерзкой ухмылкой пнул Хёна в живот.
— Мне надоело ждать. Может, просто закроем счет одним полным платежом прямо сейчас?
— Пожалуйста, пощадите... пощадите...
— Да шучу я, парень.
С выражением облегчения на лице, будто весь стресс как рукой сняло, мужчина плюнул в сторону лежащего Хёна и вышел из переулка.
— Тьфу, нищеброд.
С этими словами он растворился во тьме зимней ночи.
— Черт...
На глазах Хёна заблестели слезы.
— Я ведь тоже человек... ненавижу... хватит уже...
Он не был ни железным человеком, ни героем, ни главным действующим лицом.
Он был просто бедняком, у которого не было денег.
Тот, кто гнался за деньгами больше всех и одновременно ненавидел их больше всех.
Тот, чья жизнь была деньгами, а деньги — жизнью.
Просто бедный человек.
— Кх... ы-ы-ы...
Бедняк горько плакал.
Даже в этот момент Хён думал о пустяках.
О том, что хочет поесть горячего риса, хочет сутками напролет играть в компьютерном клубе, хочет бездельничать в бане, чистя яйца и болтая ни о чем, хочет заказать самый дорогой напиток в кафе.
Он хотел увидеть маму.
И в этот момент перед ним появилось нереальное сообщение.
Квадратное окно, возникшее в воздухе, словно голограмма.
[Желаете ли вы отказаться от этого мира и начать Обучение?]
[YES/NO]
Это было абсурдное зрелище, но у Хёна не осталось сил, чтобы сомневаться. Лишь невероятно сладкая фраза приковала его взгляд.
«Отказаться от этого мира».
— А...
Тонкий бледный палец потянулся к кнопке YES.
— Тык!
Кончик пальца ощутил приятное прикосновение.
— Вспых!
Сообщение в миг исчезло.
«Ну конечно, видимо, привиделось».
— ...Холодно.
Глаза лежащего на земле Хёна медленно закрывались, а накопившаяся усталость хлынула через край.
«Посплю совсем немного».
Как только он подумал об этом и расслабил тело, яркий свет окутал его.
Вскоре он почувствовал странное ощущение, будто мир вывернулся наизнанку.
— Ш-ш-ш-ш...
Вместе со снопом света бедняк исчез без следа.
Когда он открыл глаза, то оказался внутри какого-то здания. Интерьер напоминал не то банк, не то офис небольшой компании.
Прямо перед ним была стойка регистрации, а сзади стояло множество стульев. За окном царила кромешная тьма, а в углу в горшке цвел какой-то неведомый красный цветок.
— Ого? Очередной прибыл?
Грубый голос достиг ушей Хёна. Обернувшись, он увидел мужчину средних лет в фетровой шляпе, который сидел на стуле и обмахивался рукой, как веером.
— Серьезно, что тут происходит... Ни одного официального лица и в помине нет.
Мужчина, нахмурившись, раздраженно покачал головой.
Осмотревшись, Хён заметил, что, кроме этого мужчины, в помещении было еще человек двадцать.
Ребенок, озирающийся по сторонам, женщина, спокойно сидящая с закрытыми глазами, мужчина в глубоко надвинутой черной кепке.
— Да-да, представитель явился. Та-да-ам.
За спиной Хёна, который в растерянности осматривал окружение, раздался необычный голос. Он звучал призрачно и тоскливо, как в туманном сне, но сами слова были донельзя легкомысленными.
— Вот черт. Опять мне спихнули самую нудную работенку. Уволюсь я из этих гидов, честное слово.
Длинные белые волосы, белоснежные крылья, растущие за спиной, и парящее над головой золотое кольцо. Привлекательная внешность, которую можно было бы принять за женскую, если бы не отсутствие изгибов тела, скрытых черным костюмом.
Ангел.
Так Хён определил это существо.
— Итак, добро пожаловать всем. Так, студент, присаживайся на место...
Хён, в мгновение ока ставший студентом, был практически втиснут на стул.
— Здравствуйте!
Женщина, сидевшая рядом, ярко поприветствовала его. У нее были длинные каштановые волосы и приметная родинка возле правого глаза.
— А... здравствуйте.
— Вы случайно не знаете, где мы?
Женщина захлопала круглыми глазами, ее голос звучал искренне и чисто. Это был приятный голос, способный поднять настроение любому.
— Наверное... это рай?
— Что? Рай?!
Хён указал пальцем на Ангела. Это было самое необычное явление в этом месте, но, учитывая то, как он закончил свою жизнь — самое реалистичное.
— Значит, я умерла?!
Женщина прикрыла рот руками, ее глаза расширились. Она даже задрожала, явно пребывая в шоке.
— Эй-эй, вы там не забегайте вперед.
Ангел, будто слышавший каждое слово, прервал женщину и Хёна. Затем он тяжело вздохнул, пробормотал что-то вроде «как же лень объяснять» и заговорил:
— Представлюсь официально. Меня зовут Рамиэль. Больше вам знать нечего, считайте меня кем-то вроде проводника.
Усмехнувшись, Рамиэль продолжил:
— Скажу сразу, чтобы не было лишних недоразумений: вы не умерли.
Женщина рядом с Хёном с облегчением выдохнула. Остальные тоже, кажется, успокоились, послышались коллективные вздохи облегчения. Напряженные позы сменились расслабленными, некоторые начали перешептываться. Но эта атмосфера длилась недолго.
— Но вообще-то, вам и так суждено было умереть. Максимум через год.
После этой фразы Рамиэля в зале снова все замерло.
— Скажу прямо: все здесь присутствующие — смертники. Причины смерти у всех разные.
Рамиэль глубоко вдохнул и начал наугад указывать длинным пальцем на сидящих людей:
— Смерть от болезни, несчастный случай, падение с высоты, утопление... и самоубийцы.
Тяжелое молчание придавило пространство. Кто-то, словно пораженный в самое сердце, побледнел и уставился в пол, кто-то запрокинул голову, выражая сомнение. Были и те, кто, прищурившись, сверлил Рамиэля взглядом.
— Не мели чушь!
Тишину прервал тот самый мужчина средних лет, которого Хён увидел первым и которого только что причислили к самоубийцам.
— Самоубийство? Какое еще самоубийство! Да у меня дела идут в гору!
Мужчина кричал так, будто обращался не к Рамиэлю, а произносил речь перед всеми остальными.
— Вы хоть знаете, кто я такой?! Я Хан Мёнчхун, начальник отдела «Ханма Констракшн»! Вы думаете, вы тут кто-то особенные? Да как вы смеете так шутить со мной?!
С покрасневшего лица Хан Мёнчхуна летела слюна. Рамиэль, который смотрел на разошедшегося мужчину как на пустое место, скорчил скучающую мину.
— Ох, вот поэтому я и не люблю брать самоубийц. Тогда уходите.
— Что?!
— Я говорю, уходите. Никто вас не держит.
Рамиэль широко развел руки в жесте капитуляции. Хан Мёнчхун опешил, округлил глаза, но тут же демонстративно откашлялся. Затем он решительно зашагал к двери, которая, судя по всему, была выходом.
— Вы же понимаете, что это похищение, незаконное удержание и шантаж? Как только выйду, сразу подам в суд!
В тот момент, когда Хан Мёнчхун схватился за дверную ручку, Рамиэль оскалился в улыбке. Показались его белоснежные зубы. Его лицо было полно озорства, словно он только и ждал этого мгновения.
— Ах, точно! Кстати говоря, вы ведь совершили довольно крупную растрату. Три года назад.
От шепота Ангела Хан Мёнчхун замер. Когда он медленно повернул голову, его лицо было искажено паникой.
— У вас много врагов. Факт растраты станет для них очень лакомым кусочком. В итоге вы лишитесь и денег, и репутации, и рухнете на самое дно.
Дьявольский шепот становился все громче.
— Падение с такой высоты будет чертовски болезненным. Справитесь?
Этот шепот в конце концов поглотил беспомощного человека.
— Пш-ш-ш!
В воздухе возник экран, похожий на то окно сообщения. Похожий на огромный плазменный телевизор, экран зашипел и начал транслировать видео.
— Теперь все кончено... все... хе-хе-хе...
Огромное здание штаб-квартиры «Ханма Констракшн». Перед ним стоит изможденный Хан Мёнчхун, держа что-то в руках.
— Сдохнем все вместе... давайте гореть в аду, вы, ублюдки.
Экран на мгновение погас. Когда изображение вернулось, на нем была шокирующая сцена.
Пылающее здание «Ханма Констракшн», кричащие люди и Хан Мёнчхун, который с довольной улыбкой сгорает в огне. Его обуглившаяся, съежившаяся кожа и красные от лопнувших сосудов глаза на фоне блаженной ухмылки создавали жуткий образ, напоминающий демона.
— Э-это... что это такое...
— Ух ты. А он горячее, чем я думал.
Рамиэль присвистнул. Когда видео выключилось, зрачки Хан Мёнчхуна задрожали. В следующую секунду он рухнул на колени и закричал, колотя дрожащими руками по полу:
— Это подделка! Я бы никогда не сделал ничего подобного!
— Ну, думайте как хотите. Мы уходящих не держим. Ступайте, ступайте.
Пространство снова сковал холод. Было ли это из-за жестоких кадров, напоминающих фильм ужасов, или из-за страха, что их собственное будущее может не сильно отличаться от будущего этого человека.
— О... ах...
Женщина рядом с Хёном была настолько потрясена, что только беззвучно открывала рот. Хён чувствовал то же самое. Как бы он ни смотрел на это, видео не казалось подделкой.
— Есть еще смельчаки, желающие выйти?
Тишина.
Только тогда Рамиэль принял подобающее ангелу доброе выражение лица.
— А вы сообразительные. В прошлом году случился бунт, пришлось повозиться, чтобы всех успокоить.
Хён изо всех сил старался осмыслить происходящее. Но две вещи он уяснил твердо.
Ни в коем случае нельзя отсюда уходить. И нельзя злить этого Ангела.
— Да, я понимаю ваше положение. Конечно, вы в замешательстве. Кто-то жил себе спокойно, и вдруг его призывают в непонятное место...
Рамиэль встретился взглядом с Хёном и криво усмехнулся.
— А кто-то чудом спасся прямо перед смертью.
По телу Хёна пробежали мурашки.
Казалось, ангел иносказательно дал понять: «Я знаю о тебе все».
— Так, народ, давайте сменим тему. Хм... пожалуй, вот так будет лучше.
Ангел откашлялся. Сложив руки на животе, он заговорил веско и торжественно:
— Что, если бы вы могли начать все заново в новом мире?
На этот раз он медленно и широко развел руки. Его голос звучал милосердно и мягко, словно он готов был обнять весь мир, но в то же время в нем чувствовалась огромная сила.
— Оставить позади долги, издевательства, коллекторов, одиночество, предательства, даже печаль и боль — и просто начать с чистого листа!
Белоснежные крылья раскрылись во всю ширь. От Рамиэля начал исходить священный свет.
Это было зрелище, достойное называться Сошествием ангела.
— Я приглашаю вас в Бабель, на землю мифов!
http://tl.rulate.ru/book/176187/15411897
