Глава 18. Дорога к родному порогу
— Ты хорошо всё обдумал? — Учиха Се задал этот вопрос с тяжестью в голосе, сложив руки за спиной и внимательно вглядываясь в лицо внука.
Старик уже давно наметил для него ясный и безопасный путь: служба в Военной Полиции, жизнь под защитой стен родного квартала, почёт и стабильность. Что ещё нужно молодому шиноби? Однако Учиха Синхай стоял перед ним, выпрямив спину, и во взгляде его читалась такая стальная решимость, какой дед не видел у него никогда прежде.
— Да, дедушка! Я хочу вступить в ряды медиков-ниндзя Клана Учиха.
Среди Учиха ниндзюцу медицинского толка никогда не считалось престижным — их всегда ценили за огненную мощь и мастерство иллюзий. И всё же у клана был свой отряд целителей, игравший невидимую, но жизненно важную роль в выживании семьи.
Учиха Се прищурился, изучая внука. С самого детства Синхай был образцовым ребёнком: послушным, рассудительным, полным сыновьего почтения. Он был любимцем, мальчиком, который делал всё, что ему велели. Даже когда он ввязывался в авантюры ради обещания, данного Учиха Е, Се лишь сокрушённо качал головой, не в силах злиться. Он ценил в нём это качество — верность узам.
Но сейчас Синхай впервые пошёл наперекор воле старшего.
— Это Учиха Е надоумил тебя? — в голосе Се проскользнуло подозрение. В конце концов, именно из-за Е его внук пробудил Одно Томоэ, а затем и двухтомоэный Шаринган. Если это была часть плана того юного гения, Се мог бы пойти на уступки…
— Нет! — Синхай решительно качнул головой. — Е тут ни при чём. Напротив, он считал, что мне стоит пойти в Военную Полицию. Это моё собственное решение. В будущем Е предстоят опасные миссии, и мы поклялись, что наша пятёрка всегда будет держаться вместе. Я не хочу, чтобы Е пострадал. И я не хочу, чтобы пострадали Ша, Чэн или Хана. Я хочу овладеть искусством исцеления до совершенства, чтобы стать тем щитом, который спасёт их жизни, когда они прольют кровь за клан!
Синхай перевёл дух и тише, но не менее твёрдо добавил:
— Я не люблю сражения, дедушка. В этом мы с Е похожи. Но я хочу приносить пользу по-своему.
Учиха Се усмехнулся и покачал головой, пряча в бороде довольную улыбку.
— В конечном счёте, всё это снова ради него… Ты слишком дорожишь этим парнем.
— Он тоже дорожит мной, — просто ответил Синхай.
— Ха-ха-ха! — Старик залился добродушным смехом и погладил бороду, чувствуя, как на сердце теплеет. — Верно. Забота и преданность всегда взаимны. Я знаю, что Е горой за тебя стоит.
Синхай лишь кивнул. В этом он не сомневался ни секунды.
— Что ж, раз ты так стремишься в медики-ниндзя — иди. Я помогу тебе всё устроить.
— Спасибо, дедушка!
Синхай почувствовал, как с плеч свалился огромный груз. Теперь его путь был ясен. Он станет лучшим целителем и поможет Учиха Е достичь его цели. Ведь Е хотел стать Старейшиной, а значит, Синхай должен стать его самой надёжной опорой.
---
Поместье Учиха Ша
Ша сидел на заднем дворе, заворожённо глядя на песчаное дерево. Пять лет назад они с Е вместе посадили этот саженец, и вот теперь на ветвях показались первые плоды. Это дерево росло мучительно медленно, а его плоды были настолько кислыми и терпкими, что в сыром виде их не решился бы съесть даже самый голодный шиноби — они годились разве что для настойки.
Е когда-то сказал, что это дерево — символ их дружбы. Он в шутку грозился, что если Ша посмеет умереть раньше него, он срубит это дерево под корень, и на том их дружбе конец. Даже в загробном мире Е обещал не смотреть в его сторону. Тогда, в детстве, Ша испугался до слёз.
Губы Учиха Ша тронула едва заметная улыбка. Только один раз заглянув в глаза смерти, он по-настоящему понял, сколько смысла было в тех нелепых словах друга. Если ты умрёшь… ты больше не увидишь красоты этого мира. Не увидишь друзей. Одна мысль об этом заставляла лёгкие сжиматься от нехватки воздуха.
Наверное, именно это не давало ему сдаться там, на краю бездны.
Он поднялся, сорвал один из невзрачных плодов и отправил в рот. Лицо тут же исказила гримаса от невыносимой кислоты, но через мгновение Ша расслабился. Он долго держал плод во рту, прислушиваясь к ощущениям, а затем широко улыбнулся:
— Сладко…
— Ша, пора обедать! — раздался ласковый голос из дверей дома. На пороге стояла седовласая женщина, глядя на него с безграничной нежностью.
— Иду!
— Ты слишком долго был на этом задании, — запричитала бабушка, когда он подошёл ближе. — Я места себе не находила от беспокойства.
— Не волнуйся, бабуль. Я просто задержался у Е после возвращения.
— Ох, Е… Давненько я его не видела. Говорят, он теперь настоящий гений, гордость клана. Мне спокойнее, когда я знаю, что ты рядом с ним. — Старушка заметно оживилась при упоминании имени мальчика, которого знала ещё карапузом. О его успехах она могла часами судачить с соседками.
— Всё так, бабушка. Теперь я буду тренироваться у него постоянно.
— Вот и славно, иди. Со мной всё будет хорошо…
Ша накрыл своей ладонью сухую ладонь бабушки. Она была такой тёплой… По-настоящему живой.
---
Закусочная Учиха Чэна
Дядя Учиха Хошао сидел за столом, привычно зажав в зубах дымящуюся сигарету и вчитываясь в свежий номер газеты. Напротив него Учиха Чэн с первобытной жадностью уничтожал гору еды.
— Ещё две порции лепешек! — выкрикнул он с набитым ртом.
— Сын, ты будто из голодного края сбежал… — донёсся ворчливый голос матери из кухни. — Тебя что, у Учиха Е совсем не кормили после выписки из госпиталя?
Несмотря на напускное ворчание, Бо Гэн с любовью принялась жарить новую порцию.
— Мало! Мне нужно больше, гораздо больше! Мяса, мама! Положи в лепешки побольше мяса!
— Хорошо-хорошо, обжора ты мой…
Чэн похлопал себя по животу, сияя от счастья. Домашняя еда казалась ему лучшим деликатесом в мире. Жаль только, что Е не разделял его страсти к этим лепешкам.
Хошао хотел было что-то сказать, но замялся, глядя на лихорадочный аппетит сына.
— Что такое, отец? Говори как есть.
Хошао стряхнул пепел и положил газету на стол, придав лицу серьёзное выражение.
— Госпожа Цунаде в прошлый раз ясно дала понять: твоё тело больше не пригодно для службы. Она советовала тебе оставить стезю ниндзя, отдыхать и помогать нам в лавке.
Чэн яростно затряс головой, едва не подавившись.
— Исключено! Я обязан быть ниндзя. Мы тут недавно начали отрабатывать одну технику… Ха-ха! Это комбинированное гендзюцу, [Роковой Квинтет Учиха]! Настоящая мощь! Это Е сам всё разработал!
Чэн с восторгом начал складывать печати, его глаза азартно блеснули. Сила. Ни один Учиха не мог устоять перед её зовом. А мощь, которую они обретали впятером, была поистине безграничной.
— Какое ещё комбинированное дзюцу? Впервые слышу… Эх, сын… не заставляй ты нас так переживать. Ты ведь едва с того света вернулся. Представь, что было бы с нами, если бы ты не выжил…
— Я знаю, отец! Но я не умру! Мне просто нужно закалить тело, а для этого надо есть! Много мяса!!! Меня теперь просто так не пришибить! — Чэн гордо выпятил грудь. Он верил: если он станет достаточно сильным, никакая опасность не застанет его врасплох.
— Ладно уж. Вечером приготовлю твоего любимого карпа в кисло-сладком соусе, — Бо Гэн поставила перед ним две пышущие жаром лепешки.
Чэн сложил ладони в благодарном жесте:
— Спасибо, мама! Приступаю!
— И всё же послушай отца, бросай ты это опасное дело…
— Ни за что. Е без меня пропадёт. Честно, он же без присмотра старшего брата и шагу ступить не может, совсем о себе не заботится… Ха-ха-ха!
Чэн заливисто рассмеялся, продолжая набивать щеки. Родители лишь переглянулись — спорить с ним было бесполезно.
---
Прошло время с тех пор, как Страна Водоворотов была стёрта с лица земли.
Коноха, разумеется, взяла под крыло сирот Клана Учиха. На то были веские причины: живое воплощение истории — Узумаки Мито, Джинчурики Девятихвостого, и юная Узумаки Кушина, которой было суждено стать следующим сосудом. Их безопасность была приоритетом деревни.
Узумаки Шинфуку, взявший на себя обязанности временного главы, был завален делами. Он грезил планом возрождения клана и получил на это благословение Мито, но понимал: сейчас нужно затаиться. Жизнь в Конохе была единственным шансом на спасение.
Однако после пережитого ужаса Шинфуку не питал нежных чувств к руководству деревни. Единственными, кому он доверял, были Учиха. Поэтому он настоял на том, чтобы его людей поселили на самой окраине, в зоне ответственности Военной Полиции.
Сарутоби Хирузен не стал спорить и утвердил этот план.
— Зачем ты меня позвал? — Учиха Хана вышла за ворота квартала и увидела поджидающего её Узумаки Шинфуку.
Тот держал в руках невероятно красивый, яркий цветок. Трагедия на родине сделала его серьёзнее, взрослее.
— Это самый прекрасный цветок, который я смог найти в лавке. Он под стать тебе, ослепительная Учиха Хана! — Шинфуку с мягкой улыбкой протянул ей подарок.
Хана на мгновение замерла, а затем медленно приняла цветок. «Ослепительная?»
— Болтун, — бросила она, стараясь сохранить холодное выражение лица. Но на душе стало легко. Она даже не сердилась на то, что он прервал её тренировку. Отработка [Рокового Квинтета Учиха] требовала идеальной слаженности, и ей нельзя было расслабляться.
— Хана, весь наш Клан Узумаки в неоплатном долгу перед вами. Старейшина Шун, Чжэньцянь, Чэнгуан… Если бы не вы, мы бы все погибли. Ты — самый яркий луч света в моей жизни. Самый прекрасный цветок — для самой прекрасной тебя…
Хана почувствовала странное волнение под пристальным взглядом Шинфуку. В его словах не было фальши.
— Так… ты свободна сегодня вечером? Наш клан устраивает праздник в честь нового начала. Я хотел пригласить тебя.
— Нет… — слово сорвалось с губ по привычке, но она тут же поправилась:
— То есть… да.
— Чудесно! — Шинфуку порывисто схватил её за руку, его глаза сияли искренним огнём. — Давай встретим это новое начало вместе.
Хана опустила глаза, и на её губах наконец расцвела робкая улыбка.
— Хорошо…
— Когда ты улыбаешься, ты становишься ещё прекраснее, Хана…
Девушка тут же взяла себя в руки и снова напустила на себя ледяной вид. Хм… И впрямь, неисправимый болтун.
http://tl.rulate.ru/book/175774/15267613
Готово:
