Глава 22. Алчность Шимуры Данзо: цель — последний Шаринган?
В самых недрах Деревни Скрытого Листа, там, куда никогда не заглядывало солнце, раскинулась штаб-квартира организации «Корень». Это было мрачное пристанище порока, где воздух, застоявшийся и тяжелый, вечно полнился сыростью, могильным холодом и едва уловимым, металлическим запахом крови.
Шимура Данзо восседал на массивном кресле, напоминавшем трон, высеченный из холодного камня. Правая сторона его лица, не скрытая бинтами, была иссечена глубокими шрамами. Единственный видимый глаз мерцал светом более холодным, чем чешуя ядовитой змеи, и более глубоким, чем бездна, заставляя любого случайного встречного содрогаться от безотчетного ужаса.
Перед ним, преклонив колено, застыл ниндзя «Корня» в безликой маске. Его голос звучал механически и абсолютно бесстрастно:
— ...На этом доклад о недавних перемещениях в Деревне Скрытого Песка окончен.
— Хм, — Данзо издал неопределенный звук, вырвавшийся из самой глубины его горла.
Он не удостоил разведданные о Песке ни единым комментарием. Вместо этого старейшина сменил тему, ледяным и хриплым тоном задав главный вопрос:
— Киноэ, есть ли новости по наблюдению за тем щенком из Учих?
— Докладываю господину Данзо, — незамедлительно отозвался шиноби, — оперативник Киното, ответственный за слежку, вел наблюдение в течение семи дней подряд. Объект, Учиха Сэцуна, не проявляет никаких отклонений в привычном поведении.
Ниндзя сделал короткую паузу и продолжил:
— Он пунктуален, каждое утро без опозданий является в Академию ниндзя. На занятиях большую часть времени проводит в некоем подобии транса или глубокой задумчивости. Его успеваемость по Ниндзюцу, Тайдзюцу и теории балансирует на грани проходного балла — типичный уровень «ниже среднего». После уроков он почти не взаимодействует с одноклассниками, предпочитая одиночество. Единственный его социальный контакт — такой же «неудачник», Джинчурики Девятихвостого.
Маска оперативника чуть качнулась, когда он добавил детали:
— После занятий он вовремя возвращается в Приют и запирается в своей комнате или в дальнем углу двора до самого утра. За весь период не было зафиксировано ни подозрительных действий, ни контактов с сомнительными личностями. Все поведенческие характеристики идеально соответствуют оценке в личном деле: «Тяжелая психологическая травма в результате резни клана, приведшая к замкнутости и когнитивным нарушениям».
Выслушав доклад, Данзо слегка прищурился. Его свободная от бинтов рука легла на каменный подлокотник, и пальцы начали выстукивать ритмичное «тук... тук... тук...». Все подземное пространство мгновенно погрузилось в мертвую тишину. Коленопреклоненный шиноби даже приглушил дыхание — он знал, что это привычка господина Данзо, когда тот погружен в глубокие раздумья.
— Идеально соответствуют... — спустя долгое время медленно процедил Данзо. В его голосе не сквозило ни единой эмоции. — Именно потому, что всё сходится слишком идеально... это и кажется подозрительным.
Взгляд старейшины стал тяжелым и колючим:
— Клан Учиха... высокомерная и параноидальная семья. Пламя Индры, полное силы и ненависти, течет в их жилах. Я не верю, что выживший, унаследовавший такую кровь и узревший трагедию истребления всего своего рода, может превратиться в столь покорное, пустое ничтожество.
В глазу Данзо вспыхнул острый огонек подозрений, смешанный с неприкрытой жаждой. С его точки зрения, существовало лишь два варианта. Первый: этот малец, Учиха Сэцуна, действительно лишился рассудка от страха, его дух был сломлен окончательно, превратив парня в пустую оболочку, которой просто повезло носить фамилию Учиха. Но был и второй вариант, в который Данзо верил куда охотней: мальчишка обладал пугающей проницательностью и глубиной мысли, совершенно не свойственной его возрасту. Он просто притворялся, используя маску «неудачника», чтобы усыпить бдительность окружающих и защитить себя.
Какой бы из вариантов ни оказался правдой, для Данзо Учиха Сэцуна представлял собой объект высочайшей «исследовательской ценности».
— Шаринган... — Данзо облизнул сухие губы, и в его голосе прозвучало жадное предвкушение. — Этот предатель Итачи Учиха уничтожил почти всю мою коллекцию в ту ночь. Теперь во всей Конохе осталось лишь две пары нетронутых, чистых глаз Учих.
Данзо нахмурился, вспомнив о препятствиях:
— Саске находится под опекой старика Хирузена, тот дрожит над ним, как над величайшим сокровищем. Против него сейчас трудно выступить открыто. А значит, этот Сэцуна, которого все забросили и считают отбросом — лучший и единственный подходящий субъект для экспериментов.
— Если он действительно никчемен, — голос Данзо стал вкрадчивым, — то оставлять такие глаза ему — просто преступление. Будет лучше «пересадить» их в «сосуд», который нуждается в них больше, в того, кто сможет принести больше света и тепла для блага Конохи. Ну а если... он всё-таки притворяется...
В единственном глазу старика вспыхнул болезненный, фанатичный блеск.
— Тогда он еще более редкий, идеальный материал! Учиха, который умеет терпеть и плести интриги... Его потенциал роста безграничен! Такой гений может принести пользу «фундаменту» Конохи только в том случае, если он будет в руках моего «Корня»!
— Господин Данзо, каковы будут ваши распоряжения? — осторожно спросил подчиненный.
— Продолжайте наблюдение, — тон Данзо снова стал сухим и хриплым. — Прикажи Киното поднять уровень слежки на ступень выше. Я хочу знать каждое слово, которое он произносит, каждый кусок еды, который он кладет в рот, мне нужны даже его сны! Не верю, что лис может вечно притворяться кроликом!
— Есть! — ниндзя принял приказ и мгновенно растворился во тьме, оставив после себя лишь легкое колебание воздуха.
В пустом подземелье Данзо вновь остался один. Он медленно поднялся и подошел к ряду стеклянных сосудов, где в формалине покоились алые Шаринганы самых разных форм. Он протянул палец и с одержимостью маньяка погладил холодную поверхность стекла, словно любуясь совершенными произведениями искусства.
— Скоро... совсем скоро... — прошептал он в пустоту. — Как только я соберу всю мощь, будь то Стихия Дерева Первого Хокаге или Шаринган Учих... Хирузен, место Хокаге рано или поздно станет моим. И тогда вся Коноха будет подчиняться моей воле — четко, эффективно и беспощадно!
---
Тем временем в комнате Приюта.
Благодаря Широкомасштабному Восприятию Сэцуна уже «слышал» весь монолог Данзо, пропитанный алчностью и амбициями, прямо там, в базе «Корня». На его лице не отразилось ни тени удивления. Всё это укладывалось в его расчеты.
Такой амбициозный человек, как Данзо, с его маниакальной жаждой контроля и болезненной одержимостью глазами его клана, никогда бы не оставил «сироту Учиха» в покое. Слежка была лишь началом. Если он не нанесет ответный удар, то в одну из ночей его попросту похитят оперативники «Корня», утащат в то темное подземелье, вырвут глаза и превратят в очередной жалкий экспонат на руке Данзо.
— Поднимаешь уровень слежки? — уголок рта Сэцуны изогнулся в холодном, издевательском оскале. — Какая жалость. У того элитного разведчика, которым ты так гордишься, больше нет завтрашнего дня.
Изначально Сэцуне просто мешала эта «крыса», постоянно маячившая на периферии. Но теперь он передумал. Он не просто собирался убить соглядатая. Он использует смерть этой ищейки, чтобы послать её кукловоду самое ясное и пугающее предупреждение. Предупреждение... которое заставит Данзо на долгое время забыть о том, как тянуть свои когти к Сэцуне.
Мальчик закрыл глаза и начал выстраивать в уме идеальный план охоты, который принесет ему максимальную выгоду. Смерть ниндзя «Корня» не будет простым устранением угрозы. Она станет его первым безмолвным заявлением о том, что он готов оскалить клыки в этом мрачном мире.
http://tl.rulate.ru/book/175773/15305003
Готово:
