Глава 19. Подарок от дядюшки Теучи? Регистрация в Ичираку Рамен!
В тот самый миг, когда Учиха Сэцуна осознал, что за ним следят, его сердце не дрогнуло от страха и не вспыхнуло гневом. Вместо этого его захлестнуло чувство глубочайшего, почти физического отвращения — тошнотворная брезгливость, сродни той, что испытывает мизофоб при виде копошащихся в грязи опарышей.
Вся его жизнь была искусно выстроенной сценой, где он играл роль единственного и безупречного актера.
Сэцуна мог стерпеть насмешки зрителей, их липкую жалость или холодное равнодушие.
Но он ни за что не потерпит грязную крысу, ищущую собственной смерти. Тварь, пробравшуюся за кулисы, чтобы вынюхивать его тайны.
И эта крыса должна сдохнуть.
Сдохнуть тихо, бесследно, не издав ни единого писка.
Никто не должен ничего заподозрить, а уж тем более её мерзкий хозяин — Шимура Данзо.
Учиха Сэцуна не стал рубить с плеча.
Он был охотником — предельно хладнокровным, расчетливым и дьявольски терпеливым.
До тех пор, пока идеальный план умерщвления не созреет в его голове, он не выдаст ни единой капли своей убийственной жажды.
В последующие дни мальчик покорно продолжил влачить свое унылое, серое существование, курсируя между двумя точками.
Академия. Пустой взгляд в окно. Конец занятий. Возвращение в Приют.
Внешне он казался еще более замкнутым и отчужденным, чем обычно, словно пустая, безжизненная оболочка.
Но под круглосуточным взором [Широкомасштабного Восприятия] каждый шаг, каждое ничтожное движение ниндзя Корня препарировались с кристальной точностью, словно под линзой мощного микроскопа.
Сэцуна быстро понял: наблюдатель был чертовски хорош.
Осторожный, как дикий зверь, этот профессионал никогда не задерживался в одной точке два дня подряд.
За сутки он менял по три-четыре укрытия, и каждое из них представляло собой ювелирно выверенную слепую зону с превосходным углом обзора.
Его график рваным ритмом ломал любые шаблоны — казалось, эта ищейка вообще не нуждалась во сне.
Истинная элита Корня, заточенная под разведку и тихие убийства.
Малейшая оплошность в игре с таким противником означала бы немедленный крах.
Учихе Сэцуне требовалась безупречная «сцена» — место, где он смог бы неторопливо расставить свои капканы, а затем подчистую замести следы, отведя от себя любые подозрения.
И пока план охоты выкристаллизовывался в его разуме, ему приходилось изо всех сил поддерживать свой хрупкий «образ», не допуская ни малейших отклонений в поведении.
А частью этого образа была печальная необходимость покорно плестись за своим гиперактивным, придурковатым соседом по парте, ввязываясь в дела, до которых Сэцуне не было никакого дела.
Например, тащиться в Ичираку Рамен.
В тот день, едва прозвенел звонок об окончании занятий, Наруто привычно и без лишних церемоний хлопнул Учиху Сэцуну по плечу:
— Эй, Сэцуна! Хватит уже витать в облаках, погнали, я угощаю тебя раменом! — радостно завопил блондин, сверкая ослепительной улыбкой. — Дядюшка Теучи сегодня придумал новый вкус, это просто отвал башки, отвечаю!
Первая инстинктивная мысль Сэцуны была послать его к черту и отказаться.
Однако [Широкомасштабное Восприятие] уловило едва заметное, призрачное колебание Чакры шиноби Корня на соседней крыше.
Сомнений не оставалось: ищейка впивалась взглядом в каждое его движение.
«Что ж...» — мелькнуло в голове Сэцуны.
Он медленно кивнул.
Увидев, что друг и впрямь согласился, Наруто едва не запрыгал от счастья. Схватив брюнета за рукав, он потащил его в сторону до боли знакомого переулка.
Вскоре сквозь вечернюю мглу пробился теплый, согревающий свет Ичираку Рамен, а до их носов донесся густой, сводящий с ума аромат наваристого костного бульона, исходящий от белых занавесок.
— Дядюшка Теучи! Мне одну огро-о-омную порцию особого мисо-рамена со свининой! — энергично гаркнул Наруто, с энтузиазмом откидывая тканевый полог.
— О, Наруто! Вот и ты! — Добродушный мужчина средних лет за стойкой, чье лицо всегда украшала искренняя улыбка, радостно поднял глаза. Теучи был как всегда приветлив.
— Привет, братик Наруто! — звонким голоском вторила ему дочь, Аяме.
Для Деревни Скрытого Листа это было одно из тех редких, почти вымерших мест, где Наруто принимали без презрения и злобы.
Блондин плюхнулся на свое излюбленное место, а Учиха Сэцуна молчаливой тенью опустился на табурет рядом с ним.
— А это... твой новый друг, Наруто? — с мягким любопытством поинтересовался Теучи, чьи руки уже с отточенной годами ловкостью замешивали лапшу.
— Ага! Его зовут Учиха Сэцуна, мы сидим за одной партой! — с нескрываемой гордостью выпалил Наруто. Он сиял так, словно делить парту с этим мрачным парнем было величайшим достижением в его жизни.
— Учиха... — Теплая улыбка на лице Теучи на долю секунды дрогнула.
В уголках его глаз мелькнула глубокая, горькая скорбь пополам с сочувствием, но мужчина быстро взял себя в руки, вернув лицу прежнее добродушие.
Он бросил взгляд на черноволосого мальчишку, который с самого прихода не проронил ни слова, лишь безучастно сверлил взглядом деревянную стойку своими пустыми, безжизненными глазами. В груди повара защемило от жалости.
Этот ребенок — такой же бедолага, потерявший все и лишившийся родителей в той кровавой резне.
— Чего бы тебе хотелось отведать, юноша? — бархатным, исцеляющим душу голосом спросил Теучи. — Сегодня я угощаю, за счет заведения.
Учиха Сэцуна медленно, словно нехотя, поднял голову. Его холодный взгляд скользнул по лицу повара, но губы так и остались плотно сжатыми.
— Да он всегда такой, неразговорчивый! — поспешно встрял Наруто, пытаясь сгладить неловкость.
— Ничего страшного, — ласково усмехнулся Теучи. Повернувшись к плите, он в мгновение ока сотворил две дымящиеся порции рамена.
Первая — роскошная гора лапши, мяса и овощей для Наруто.
Вторая — скромная, но идеальная в своей простоте пиала рамена на кристально прозрачном соевом бульоне, где каждый ингредиент лежал на своем месте, словно произведение искусства.
Повар бережно опустил чашу перед Учихой Сэцуной.
— Держи, попробуй. Горячая еда всегда делает этот мир чуточку светлее.
Взгляд Сэцуны опустился на исходящую паром пиалу.
Золотистые нити лапши, переливающийся янтарный бульон, пара ломтиков нежнейшей свинины, половинка яйца с кремовым желтком и россыпь изумрудного лука...
Так просто. Так обыденно.
Но сквозь этот простецкий ужин он внезапно ощутил нечто такое, чего ни разу не испытывал с тех самых пор, как оказался в этом проклятом мире.
Безоговорочную, кристально чистую, идущую от самого сердца... доброту.
Не из-за его фамилии «Учиха». Не из-за клейма «жалкого выжившего в резне клана».
А просто потому, что он был ребенком. Ребенком, который выглядел так, будто отчаянно нуждался в капле тепла. И он получил этот бесхитростный дар.
Впервые за все это время на глади его безупречно расчетливого разума появилась микроскопическая рябь. То, чего не было ни в одном из его идеальных планов.
Сэцуна молча взял палочки, подцепил порцию лапши и отправил ее в рот.
Упругое тесто, невероятно насыщенный и вкусный бульон. Мягкая теплота разлилась от желудка по всему телу, проникая в каждую клеточку.
Ему было... хорошо.
И как раз в тот момент, когда он наслаждался вкусом рамена, в его сознании, безо всякого предупреждения, мелодично звякнула Система, завершившая свою перезарядку.
[Обнаружен носитель в особой концептуальной локации. Желаете провести регистрацию?]
Сэцуна на миг замер, пораженный.
«Особая концептуальная локация?» — мысленно нахмурился он. — «Здесь? В этой задрипанной забегаловке?»
Но озарение пришло моментально.
Для всех остальных жителей Деревни Скрытого Листа это место было лишь неприметной, заурядной лапшичной на углу.
Но для Узумаки Наруто, для истинного Дитя Пророчества, она являлась единственным маяком света и тепла в кромешной тьме его адского детства. Именно здесь зародились его первые «Узы».
В концептуальном плане «значимость», которую несла в себе эта крошечная забегаловка, ничуть не уступала величию самой Скалы Хокаге!
Густое, пьянящее предвкушение вновь вскипело в груди Учихи Сэцуны.
Сохраняя невозмутимый вид и продолжая неспешно жевать, он как бы невзначай положил руку на гладкую, отполированную годами и слегка маслянистую деревянную стойку.
«Система, регистрация», — мысленно скомандовал он.
Вжу-у-ух...
Мягкий, обволакивающий оранжевый свет, теплый и густой, словно наваристый костный бульон, медленно разгорелся в чертогах его разума.
[Носитель обнаружен в истоке Уз и концептуальной локации Человеческого Тепла: Ичираку Рамен!]
[Это место — тихая, согревающая гавань в сердце Дитя Пророчества. Оно несет в себе величайшие концепции «принятия», «признания» и «человечности», являясь безмолвным свидетелем начала бесчисленных историй!]
[Концепция локации вступает в особый резонанс с текущим состоянием носителя. Качество награды многократно повышено!]
[Поздравляем Носителя с получением пассивного навыка ранга Грандмастер —]
[Владение Всеми Природами Чакры!]
http://tl.rulate.ru/book/175773/15260826
Готово:
